Пользовательский поиск

Книга Сексуальный переворот в Оушн-Сити. Содержание - Глава 24

Кол-во голосов: 0

– Пожалуй, – кивнул Джонсон и тоже подошел к окну. – Между прочим, у Николса превращение было неполным.

– То есть, как?! – насторожился Перкинс.

– Он изменился лишь ниже пояса… Понимаете?… Вверху – мужчина, внизу – женщина!

– Мутант, что ли? – недоверчиво покосился на него профессор.

– Скорее, гермафродит…

Перкинс неопределенно пожал плечами.

– Вероятно, накладка: знаете, всегда трудно предусмотреть мелочи. Надеюсь, он не в претензии?

– Не то чтобы очень, но…

Перкинс не дал ему договорить.

– Вот и отлично! – воскликнул он, желая переменить тему. – Давайте лучше обсудим, что мы сегодня скажем человечеству.

Прежде чем расстаться, они проговорили с Джонсоном еще около двух часов. Наконец, репортер удалился в сопровождении величественного Старка.

Когда секретарь вернулся, Перкинс уже стоял посреди комнаты с бутылкой бургундского в руке, блаженно улыбаясь своим мыслям.

– Я проводил ее до самого лифта, – доложил Старк.

– Отлично, Джек… В эту ночь судьба преподнесла нам фантастический подарок!!!

Перкинс взял из бара два хрустальных фужера и, откупорив бутылку, наполнил вином.

Один из бокалов он протянул секретарю, другой взял сам.

– Сэр, если я правильно понял, проблема рекламы нашего Тихоокеанского турне уже решена?

Перкинс хитро улыбнулся.

– Только идиот мог упустить такой шанс! – он решительно поднял фужер. – За грядущий успех!

– В союзе со звездами! – поддержал его Старк.

Глава 24

– Отличное утро, Малыш!

– Да, босс. Лучше не бывает!…

Глюкман и Колхейн только что вылезли из «Кадиллака» и с наслаждением вдыхали свежий океанский воздух. Отсюда, с автостоянки, пляж «Тропикана» выглядел удивительно мирным и привлекательным.

Глюкман обошел машину и направился к своему бунгало, до которого по прямой было не больше ста метров. Колхейн закрыл двери и включил сигнализацию. Потом он быстро догнал босса, неторопливо бредущего по песку.

– Подумать только, послезавтра мне стукнет пятьдесят, – Глюкман редко делился мыслями вслух, но сегодня у него было лирическое настроение. – Кажется, в сорок четыре Джек Кеннеди уже стал Президентом… – добавил он с легкой завистью.

– Я слышал, ему не повезло с охраной, – откликнулся Колхейн.

Глюкман, оценив шутку, ухмыльнулся.

– Ты прав, в Белом Доме нам пока делать нечего. К счастью, и здесь можно найти занятие по душе.

– Вы о порошке? – спросил, не удержавшись, охранник.

– Нет, Малыш, порошок – всего лишь трамплин. Через пару лет я куплю себе казино в Рино или Вегасе и тогда о наркотиках можно будет забыть: с ними слишком много хлопот.

– Наверно, я смог бы организовать охрану в вашем казино, – подумав, намекнул Колхейн.

Глюкман посмотрел на него и мотнул головой.

– Поверь, Джонни, эта роль не для тебя. Мне важно, чтобы ты всегда был где-то рядом.

Они почти дошли до бунгало и Колхейн, у которого в холодильнике было полно пива, уже мысленно открывал первую банку, когда за спиной внезапно раздалось громкое противное завывание.

– Какой мерзкий звук! – поморщился Глюкман.

– Босс, – остановил его Колхейн. – Кажется, это наша машина…

Лео Глюкман не отличался особым проворством и подбежал к стоянке, когда Колхейн уже выключил сирену. На переднем крыле пылали пятна желтой аэрозольной краски. Такие же следы Колхейн позднее обнаружил на заднем номере и хромированном бампере машины.

– Проклятие! – выругался Глюкман, оглядываясь по сторонам. – Если я узнаю, кто это сделал…

Они опять включили сигнализацию и побрели к бунгало.

– Подонки, они даже не представляют, на кого замахнулись! – неистовствовал Глюкман.

– Уверен, это чья-то ошибка, – пытался успокоить его Колхейн.

– Плевать! У них она будет последней!

Глюкман с Колхейном не успели пройти и половины пути до бунгало, как вновь услышали знакомое завывание. Молча переглянувшись, они опрометью бросились назад к стоянке.

На этот раз Лео прибежал почти одновременно с охранником. У «Кадиллака» был спущен скат и безжалостно разбита левая передняя фара.

Глюкман в бешенстве пнул свою пострадавшую любимицу:

– Я убью этих мерзавцев! Я устрою на них охоту, и они проклянут день, когда решили поиграть со мной!

Покуда хозяин отводил душу, поочередно пиная колеса и бампер несчастного «Кадиллака», Колхейн отключил сирену. Вылезая из машины, он заметил на асфальте небольшой сложенный листок.

– Босс, тут какая-то записка, – незамедлительно сообщил он Глюкману.

С пирса Камакину в бинокль было хорошо видно развитие событий вокруг «Кадиллака».

– Отлично, он читает записку! – сообщил Макс стоящему рядом Эдику, который тоже смотрел на стоянку, но не видел там абсолютно ничего интересного.

– Дай посмотреть, – попросил Дьячкофф бинокль.

– Отстань, все равно ничего не увидишь!…

– А что в записке?

– Я пообещал взорвать этот дерьмовый «Кадиллак», если завтра они поставят его на прежнее место, – довольный Камакин, наконец, опустил свой бинокль. – Ну, как?

– Здорово! – отозвался Дьячкофф. – А завтра ты опять дашь деньги пацанам?

Камакин презрительно сплюнул под ноги.

– Смеешься!… Завтра Чемпион полдня просидит под приборным щитком этой колымаги. А мы в это время потолкуем с его боссом, – добавил он, чуть понизив голос.

Каждый день в новом обличье требовал от Фонтенбло все новых и новых жертв, одна другой тяжелее.

Вначале пришлось расстаться со своими прекрасными длинными волосами, и приехавший по вызову парикмахер за полчаса обкорнал ее под полубокс, который, как хорошо помнила Фонтенбло, был любимой стрижкой покойного барона.

Затем она с рыданиями и проклятиями выбросила из своего шкафа все любимые наряды (кроме тех, что выпросил для себя накануне шустряга-Гловер), после чего отправилась по магазинам подбирать новый гардероб.

В мужской одежде вдова, к собственному стыду, разбиралась гораздо хуже, чем в женской. Тем не менее, после долгих хождений по модным и дорогим салонам, она подыскала себе пяток сносных костюмов, дюжину посредственных брюк, десятка три всевозможных рубашек, гору коробок с обувью, а также ремни, галстуки, носки, подтяжки, носовые платки, ну и, конечно, это странное и малопривлекательное мужское нижнее белье.

Когда вопрос с одеждой был решен, баронесса рискнула, наконец, выходить на прогулки в парк, который, маскировки ради, ей тоже пришлось сменить на менее людный и красивый. Парк, к тому же, располагался неподалеку от старой консервной фабрики, о чем Фонтенбло регулярно напоминал юго-западный ветерок.

Первое время без бюстгальтера вдова постоянно чувствовала себя полуголой, стыдливо придерживая при каждом наклоне края слегка расстегнутой рубашки.

Пару раз баронесса ловила себя на том, что перед прогулкой с Милиусом она машинально подкрашивает себе глаза и губы. Фонтенбло буквально бросило в жар, когда она вдруг с ужасом осознала, чем именно занимается, и за кого ее могут принять, встретив в таком виде где-нибудь в парке или на улице!

Чтобы в дальнейшем избежать опасных промахов, вдова поспешно собрала всю свою немаленькую коллекцию эксклюзивной косметики в огромный пластиковый пакет и со слезами на глазах велела Мэб вынести его прочь из дома.

Прогулки в парке тоже мало напоминали беспечное времяпрепровождение: брюки почему-то резали в паху, шнурки на туфлях постоянно развязывались, а модный летний пиджак, как ей казалось, топорщился в самых заметных местах.

Фонтенбло то и дело дергала лохматого Милиуса за поводок, и тогда пес замирал на месте, давая хозяйке возможность привести себя в порядок.

Милиус в очередной раз рванул поводок, и его хозяйка, закончив завязывать осточертевший шнурок на правой туфле, распрямилась и продолжила свое неторопливое движение вдоль тенистой эвкалиптовой аллеи с редкими лавочками по сторонам.

38
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru