Пользовательский поиск

Книга Мифы индейцев Южной Америки. Книга для взрослых. Содержание - 128. Чёрная краска и красная краска

Кол-во голосов: 0

128. Чёрная краска и красная краска

Две сестры заглянули в хижину. Молодого хозяина не было дома, девушек встретила его мать.

— Сын отправился воевать. Он у меня храбрец и красавец. Скоро вернётся и непременно возьмёт вас в жены, — обещала она.

Девушки остались. Осмотревшись, они решили, что будущий муж человек достойный, умеющий хорошо и красиво жить. По стенам были развешаны браслеты и ожерелья, на полу стояли расписные горшки и кувшины. Одна беда: куда подевался жених?

— Скоро, скоро придёт, — уверяла мать, — быть может, он уже на пути к дому!

Все это было сплошное притворство. Нантатай и не собирался никуда уходить, а сидел в большом сосуде на помосте под крышей. В первую ночь, едва девушки заснули, мать достала сосуд, вынула сына, сняла с него рубашку и вымыла. Затем посадила на скамеечку и стала кормить. Кормила и приговаривала:

— Нантатай-тай-тай!

Он ей отвечал то же и ничего больше. Затем показала лежанку, где спали девушки.

— Вот твои жены, — объяснила она.

— А что с ними делать? — спросил сынок.

Мать подробным образом объяснила, что и как должен мужчина делать с женщинами. Тогда Нантатай приблизился к лежанке.

Пенис у Нантатая был большой, чёрный, пугающего размера: он носил его, закинув через плечо. Да и весь Нантатай был уродлив и отвратителен. Но так как сочетался он с жёнами исключительно ночью, те не имели представления о его облике.

— Кто наш муж и почему свекровь до сих пор делает вид, что сын не вернулся с войны? — размышляли сестры.

Однажды они притворились, будто спят, а сами стали подсматривать. Вот мать достала сосуд, вынула сына, направила его к лежанке. Нантатай подошёл, дёргаясь и гримасничая, а женщины пихнули его в грудь ногами.

— Они меня не хотят, потому что я сразу двоих обнимаю, — пробурчал сын, а мать поскорее запихала его обратно в сосуд и вернула на полку.

— Удивительное дело, — обменивались впечатлениями молодые женщины, — мать так гордится сыночком, а ведь он карлик, урод и ничего больше!

Отныне по утрам женщины с восторгом рассказывали свекрови, какого красавца видели во сне — это ведь был твой сын, не правда ли? А ночью пинали беднягу ногами. Глупая мать верила невесткам и соглашалась: сын мой воистину смел и хорош собой!

— Послушай, — предложили сестры, — давай наловим рыбы на случай, если твой сын сегодня придёт: угостим его, как положено!

Мать, конечно же, согласилась. По дороге к реке женщины спрятались, пропустили мимо хозяйку, а сами побежали назад. Обыскали весь дом — безрезультатно.

Тут вспомнили и крикнули:

— Нантатай-тай-тай!

— Нантатай-тай-тай! — откликнулся дурачок из сосуда на полке.

Сестры достали сосуд, вынули затычку: Нантатай сидел, как обычно, гримасничая и нелепо размахивая ручонками.

Женщины тут же поставили на огонь воду. Они сняли с Нантатая его рубашку, а самого бросили в кипяток. Он затрепыхался, но скоро затих. Сестры его выудили, подсушили, надели рубашку снова и водворили на полку, а сами побежали на реку.

Возвращаясь, сестры ещё издали услышали всхлипыванья: мать Нантатая оплакивала сыночка.

— Несчастье, несчастье случилось, — встретила она женщин, — сын мой пал в битве с врагом!

— Какой ужас! — поддакивали те.

— Что нам делать теперь? — спросили они утром.

— Идите к Наяпу, здесь вам больше не за кого идти замуж. Этот Наяп мил и умен, да и рыбу умеет отлично ловить. Он вас возьмёт с удовольствием.

Сестры вышли на тропу. Вот и развилка, о которой предупреждала мать Нантатая.

— Тропа направо выведет вас к дому Наяпа, на ней лежат перья из хвоста попугая. Тропа налево выведет к дому опоссума Цуны, на ней лежат перья из хвоста дикой курочки.

Все было бы хорошо, но только Цуна подслушал этот разговор и подменил перья. Сестры свернули налево и пришли к опоссуму, полагая, что это Наяп. Обманщики и соблазнители женщин и в наши дни поступают подобно Цуне, он первый увёл невест из под носа у жениха.

Когда сестры подошли, опоссума дома не было. Их встретила мать хозяина и его приятель обезьяна-капуцин.

— Вы пока принесите воды, мой сын скоро вернётся с охоты, будем готовить ужин, — сказала старушка.

Цуна явился в полночь. Сестры уже легли спать. С важным видом опоссум стал вынимать из сумки какие-то листья и приговаривать:

— Вот жирный лесной индюк! А вот и ещё один, и ещё!

Порезав листья, он поставил горшок на огонь. Когда суп был готов, Цуна вытащил черенок листа и торжественно протянул матери:

— Индюшачью спинку отдай, пожалуйста, моим жёнам!

Сестры поднялись и подошли к огню. Черенок они выбросили, попробовали бульон — гнилая вода! Цуна и его мать не могли нахвалиться ужином, а женщины отправились спать голодными. Цуна лёг между ними.

Та же история стала повторяться ежевечерне. Сестёр разбирало любопытство, почему муж уходит так рано и возвращается поздно, всегда в темноте. Дело же было в том, что у Цуны гноились глаза и он стеснялся их показывать. Мать собирала гной и делала из него что-то вроде паштета, а другим говорила, будто кушанье готовится из арахиса. Сам Цуна паштет и ел.

Однажды жены незадолго перед рассветом затеяли с Цуной любовные игры. Все трое утомились и проспали до позднего утра. Тут-то сестры и увидели, наконец, лицо мужа, его маленькие гноящиеся глазки.

— Ой, как мне стыдно! — закричал Цуна, выскакивая на улицу.

Он так смутился, что даже забыл свой колчан. Уже на краю леса обернулся и стал просить:

— Эй, капуцин, захвати мой колчан!

Капуцин принёс колчан, а Цуна ему говорит:

— Сверни трубочки из коры, чтобы можно было натянуть на них кишки этих женщин: потроха ведь чистить придётся!

Капуцин все понял и, вернувшись в дом, стал свёртывать трубочки. Сестры допытывались, чем это он занимается, но капуцин отмалчивался.

— Иди за водой, — велела старшая сестра младшей. — Если останусь одна, он будет поразговорчивее.

Женщина без долгих церемоний предложила обезьяне свою любовь, правда та обезьяна ещё не была настоящей, но и вполне человеческими её повадки трудно было назвать. Обезьяньи ласки пришлись старшей сестре не слишком по вкусу, но цель оказалась достигнута: капуцин признался, что Цуна замыслил съесть своих жён. Когда вернулась младшая сестра, пришлось и ей лечь с обезьяной.

Узнав, что им грозит, сестры спешно покинули дом. Хозяин вернулся и сразу же понял, кто разболтал секрет. Он, однако, не стал выяснять отношения с другом, а схватил топор и погнался за женщинами.

Сестры добежали до дома дятла, и тот спрятал их внутри огромного сигнального барабана. Появился Цуна, а дятел ему кричит:

— Эй, приятель, давай отсюда подальше, а то знаешь поверье: если кто недавно женат и взглянет на барабан, инструмент трещину даст; а у тебя две молодые жены!

Цуна послушался и пробежал мимо. Сестры снова пустились в путь, и тогда Цуна опять напал на их след. В этот раз женщины попросили крокодила помочь им. Крокодил спрятал обеих у себя во рту и перевязал пасть, будто зуб болит. Взгляд новобрачного преумножает зубную боль, поэтому Цуне пришлось удалиться.

Теперь на пути оказалась река. Паук-водомерка обещал женщинам их переправить, но с середины вернулся. Превратившись в букашку, он забрался на камень, а сестры не знали, что делать. К счастью, подошёл человек-жаба: красивый, сильный, уверенный в себе парень, густо раскрашенный чёрной краской. Женщины ухватили его одна за правую, другая за левую ногу и вскоре были на другом берегу.

— Вы бы хоть одежду свою постирали, — посоветовал человек-жаба, — а то от вас до сих пор опоссумом пахнет!

— А можно к тебе пойти?

— Что вы, у меня слишком мокро. И так чуть не захлебнулись, пока я вас на тот берег— тащил. Ищите Наяпа, вот кто для вас подходящий муж!

Тут к берегу подбежал Цуна. Увидев на камне паука-водомерку, он начал махать топором. Увёртываясь, паук оправдывался: мол, через реку женщин перевозил не он. Потом опоссум долго бегал вдоль берега, ища переправы, но пришлось ему вернуться ни с чем.

56
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru