Пользовательский поиск

Книга Мифы индейцев Южной Америки. Книга для взрослых. Содержание - 84. Водяные люди

Кол-во голосов: 0

84. Водяные люди

Деревня тех, кто называл себя майхака, стояла на берегу речки Кайтиту. Однажды майхака устроили праздник, съели родственников мальчика по имени Яналорэ и приняли облик съеденных. Мужчины танцевали, нацепив на себя браслеты и ожерелья из хвостов броненосцев, а потом взяли священные флейты и стали играть на них.

Женщины о таких флейтах ничего знать не должны. Того, кто опишет им, как выглядят инструменты, ждёт смерть.

Яналорэ надоело сидеть дома.

— Схожу к отцу, посмотрю, как мои дяди на священных флейтах играют, — сказал он матери.

— Оставайся здесь! — возразила мать.

Яналорэ все же вышел. Он увидел, как люди пляшут и играют на флейтах, он принял танцующих за своих родственников. Насмотревшись, Яналорэ вернулся домой.

— На чьей флейте они там играют? — спросила мать.

— На нашей, мама, на той самой, что разрисована красными и белыми узорами.

Бразильский заяц-агути, живший под крышей дома, как раз спаривался со своей женой. Услышав ответ Яналорэ, он оставил супругу и побежал жаловаться мужчинам:

— Хватит петь и играть! Яналорэ рассказал матери, как выглядят священные флейты!

Веселье сразу же прекратилось, мужчины разошлись.

На следующий день, когда мать Яналорэ пекла лепёшки, муж подошёл и сказал:

— Вчера наш сын совершил непростительную ошибку. Придётся отдать его майхака, пусть съедят.

— Это верно, — отвечала жена, — иначе майхака нас самих сожрут. Только сохрани для меня, пожалуйста, его браслеты, сделанные из хвоста броненосца.

Отец Яналорэ принялся плести клетку из прутьев, а друзьям велел развести огонь внутри хижины, где хранились священные флейты. Потом поднялся, попросил майхака доделать клетку и позвал сына:

— Иди ко мне, сыночек, я у тебя вшей в голове поищу!

Яналорэ сел перед отцом и тот стал вынимать вшей. От жалости к мальчику он то и дело ронял слезу ему на голову.

— Что это? — спрашивал сын.

— Да так, капли пота.

— Эй, клетка и костёр готовы! — объявили в этот момент майхака.

— Пойдём, сынок, попробуем, что там за клетка, — позвал сына отец.

Яналорэ забрался в клетку. Майхака закрыли её, отнесли в дом священных флейт и поставили на костёр. Как только мальчик зажарился, его тут же съели.

Рассказывают, правда, и немного иначе: будто майхака сделали в доме священных флейт каменную печь с двумя отверстиями. В одно запихали живого Яналорэ, а из другого вынули уже хорошенько прожаренного.

Украшения сына отец, как и обещал, отнёс жене. Мать взяла сосудик из тыквы, положила в него браслеты и убрала подальше под крышу, где на помосте хранился разный хлам.

На следующий день все пошли на охоту добыть мясо к очередному празднику. Мальчик по имени Кьявре и девочка по имени Зареро отправились тоже. Охотничий лагерь разбили в верховьях Обезьяньей реки. Неподалёку оттуда расположено, как известно, озеро Водяных Людей. На дне его Калайтеве подошёл к Куйматихоло и сказал:

— Ты знаешь, что майхака устроили праздник, а брат твой Яналорэ разболтал женщинам, как выглядят священные флейты? Яналорэ за это убили, а его браслеты мать спрятала в тыквенный сосудик и оставила на помосте под крышей. Можешь сходить посмотреть.

Куйматихоло принял облик обычной женщины и явился в дом родителей Яналорэ.

— Можно я у вас немного муки возьму, — попросила женщина, — она ведь, кажется, под крышей хранится?

Забравшись на помост, женщина разыскала сосудик, забрала браслеты и отнесла Калайтеве на дно озера.

— Действительно, брата убили, — подтвердила она. — Ты, вождь водяного народа, должен отомстить за смерть!

— Не беспокойся, я отомщу!

— Но только послушай: майхака сейчас не в селении, они охотятся в верховьях Обезьяньей реки.

На следующий день охотники вышли из лагеря, рассеялись по саванне и подожгли сухую траву, чтобы вспугнуть спрятавшихся животных. В лагере остались только Кьявре и Зареро. Вскоре они услышали странные звуки, напоминавшие крик лесного петушка тинаму:

«Хо… хо… хо…». Потом: «Сви… сви… сви…ТУРУРУ туруру…»

Звуки раздавались все ближе. Было в этом крике что-тс тревожное.

— Это не тинаму! — решили дети. Забравшись на макушку высокого дерева, они увидели. что к лагерю приближается Калайтеве. Он подошёл ж оставленным охотниками гамакам и сосчитал их. Чтобы не сбиться, Калайтеве привязал к каждому уже сосчитанному кусочек лыка, содранного со ствола пальмы. На земле он заметил верёвку с узлами. Индейцы пареси и сейчас вяжут узлы на верёвке, готовясь к празднику: сколько осталось дней столько узлов, последний развязывают в день праздника. Осмотрев верёвку и гамаки, Калайтеве разузнал все, что хотел, и вернулся в озеро.

— Зачем он считал узелки? — недоумевали Кьявре и Зареро.

Когда мужчины, нагруженные богатой добычей, пришли с охоты, дети рассказали, что они видели, сидя на деревьях. Но Кьявре и Зареро никто не поверил.

— Не первый раз мы охотимся в верховьях Обезьяньей реки, уже деды наши гоняли здесь дичь, и никогда никаких водяных людей никто не встречал!

— Скорее уйдёмте отсюда! — не унимались дети.

— Если вы так боитесь, то можете уходить, — разрешил мальчику с девочкой их отец. — Я провожу их немного, — объявил он товарищам. — Дальше сами доберутся.

Между тем Калайеве созвал обитателей озера и сообщил результаты своих наблюдений в охотничьем лагере. Вскоре он во главе отборного отряда двигался к верховьям Обезьяньей реки. В это же время Кьявре и Зареро уже шли по дороге в деревню. Когда до них донеслись вопли и крики, дети ускорили шаг.

— Это вернулся тот страшный человек, что тогда приходил, он на наших теперь напал! — предупредили они отца.

— Не говорите глупостей! Это охотники кушают потроха, вот и развопились от радости, — возразил индеец. — Вы дальше сами идите, до дому недалеко, а я вернусь, возьму нашу долю мяса.

Набив животы человечиной, Калайтеве и его водяные люди начали сравнивать число убитых охотников с числом гамаков. Вскоре они обнаружили, что троих обитателей лагеря не достаёт. Калайтеве прислушался. Звук приближающихся шагов оповестил его о приближении отца Кьявре и Зареро. Едва тот вышел из зарослей, как его схватили и тоже съели. Детишек Калайтеве нагнал без труда и принёс к реке Сакри, где сейчас Красивый порог.

— Ты, Зареро, — объявил он, с— танешь предводительницей водяного народа на этом пороге.

— Нет, я здесь не останусь, потому что здешний водяной народ людей кушает.

— Хорошо, пусть Кьявре останется, а ты будешь жить на порогах Утиарити.

Кьявре и Зареро и поныне хозяйничают на этих порогах. Между тем водяные люди приняли облик всех тех мужчин, которых они убили, погрузили жареное мясо на специальные носилки и понесли его в селение майхака. Явились туда и запели:

— Вот и съедены майхака за то, что сами съели Яналорэ!

Эта песня повторялась на разные лады, но деревенские женщины не придали словам никакого значения и даже не спросили, куда подевались Кьявре и Зареро — так они были рады удачному завершению охоты. В одном из домов жили двоюродные сестры Макарикало и Макуяло. Кто-то заглянул к ним и спросил:

— Где здесь пиво?

— Вон стоит, — отвечали женщины.

Человек взял сосуд с пивом и вынес товарищам. Те принялись петь, танцевать и прихлёбывать пиво, но быстро устали, так как водяным людям все же непривычно подолгу оставаться на суше. Двое приняли облик мужей Макарикало и Макуяло и стали соображать, как лучше прикончить и съесть жён. Решили сделать вид, что пьяны.

— Мужья Макарикало и Макуяло пьяны, надо отнести их домой! — объявили танцоры.

— Где наши гамаки? — обратились пьяные к жёнам, с трудом выговаривая слова.

— Вот у помоста, ложитесь!

Двое легли. Между их гамаками на полу стояла большая корзина с хлопком. В это время в дом зашли остальные мужчины и пустились танцевать с женщинами. Пьяные поднялись. Один из них сделал пару шагов и снова повалился в гамак. Макарикало легла рядом, думая, что в гамаке муж. Своего маленького ребёнка она взяла на руки. В помещении стало почти темно. Пьяный притворился, будто заснул. Потом издал приглушённое ворчание и стал бубнить песню о том, как они убили и сожрали мужей этих женщин.

34
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru