Пользовательский поиск

Книга Мифы индейцев Южной Америки. Книга для взрослых. Содержание - 4. Голова

Кол-во голосов: 0

4. Голова

Куйменарэ жил в селении Озайрикасекван со своими двумя жёнами. Они были сестры. Старшую звали Зома-Зомайро, младшую — Камалало. У Зома-Зомайро было трое детей.

Однажды Куйменарэ сказал старшей жене:

— Я пойду ловить рыбу. Вернусь на третий день. Смотри за сестрой, чтобы не вступала она в разговор с Акуй-Халава; знаешь, наверное, лесной такой человек — волосы длинные, весь белый, красивый, сам людоед, а поёт: амм-лалала, амм-лалала! Он по дороге к нашему огороду обосновался, ест там дикие сливы.

Младшая жена Камалало слышала эти слова. Итак, Куйменарэ ушёл на реку. Чуть позже Зома-3омайро отправилась вместе с детьми на огород. Когда она шла по тропе, Акуй-Халава стал бросать в неё сливовые косточки, но женщина этого будто не замечала.

На следующий день Камалало взяла корзинку и говорит:

— Схожу-ка я теперь на огород.

— Иди, только наш муж велел с Акуй-Халава в разговоры не вступать.

— Ну, что ты, стану я с ним дело иметь!

Камалало дошла до дерева, под которым землю ковром устилали плодовые косточки.

— Послушай, Акуй-Халава, — начала молодая женщина, — брось мне сливу, а?

Тот бросил вниз пригоршню косточек.

— Нет, я так не хочу, мне слив нужно, — произнесла Камалало игриво.

Тот опять бросил косточки.

— Ну, слушай, перестань, тебе что — жалко?

— Хорошо, хорошо, сейчас вправду дам тебе слив.

Кушая сладкие сливы, женщина говорила:

— Знаешь, куда я иду? Иду я на огород, накопаю там маниока, сладкого картофеля и ямса, вот как!

Вскоре она уже шла назад с полной корзиной.

— Эй, брось ещё слив! — попросила женщина, подойдя к дереву. Акуй-Халава бросил косточки.

— Опять те же шутки! Ну, брось мне слив, трудно что ли!

Лесной человек бросил слив. Запихивая их в рот, Камалало словно бы размышляла вслух:

— Наш муж Куйменарэ ушёл ловить рыбу, два дня его не будет. Мы дома с Зома-Зомайро одни. Может в гости зайдёшь? Я пиво сварю!

Акуй-Халава ничего не ответил, однако, шагая к дому, женщина так и сияла от возбуждения.

— С Акуй-Халава беседовала, что ли? — сразу же догадалась сестра. — Кто тебе велел пиво готовить? Решили же послезавтра делать, когда муж вернётся.

Камалало не обратила на эти слова никакого внимания. Она сбегала за водой, стала тереть маниок, послала племянника принести сосуд из тыквы. Как только пиво дозрело, она поставила самый большой сосуд гостю — Акуй-Халава. Убедившись, что все готово, Камалало как следует вымылась и раскрасилась красным соком ачиоте. Солнце клонилось к закату, когда из леса послышалось:

— Амм… лалала, амм… лалала!

— Акуй-Халава идёт, что ли? — спросила Зома-Зомайро. — Ты поэтому такая весёлая?

С этими словами старшая сестра подозвала детей и вместе с ними забралась на высокий помост под крышей, где индейцы пареси спят, если опасаются нападения ягуара.

— Кого пригласила, пожалуйста, принимай одна! — сказала Зома-Зомайро напоследок.

Одна! О таком исходе дела Камалало и не мечтала. Вот гость вошёл, сел. Однако губы у Акуй-Халава были дырявые, поэтому пиво пролилось на пол.

— Пей как следует, что же ты проливаешь! — укоряла женщина.

—Ох, конечно, больше не пролью, — извинился лесной человек.

— А теперь ляжем вместе! — сказала Камалало. Акуй-Халава устроился в ногах женщины и стал их заглатывать.

—Тик… тик… тик…, — послышался звук.

— Что ты играешь, перестань щекотать мои пятки, — воспротивилась Камалало, — давай по-настоящему!

Тогда Акуй-Халава лёг рядом с ней и принялся кушать плечо.

— Опять шутишь, щекочешь только, переходи на другую сторону!

Акуй-Халава перешёл и постепенно съел женщину всю до конца. Одна голова осталась лежать в гамаке. Наконец, лесной человек поднялся, взял самый большой сосуд с пивом и пил, покуда живот его не наполнился. Потом он вышел на улицу и взглянул на небо: как там звезды, близок ли рассвет?

— Камалало сказала, что в доме их двое; надо бы посмотреть! — пришло Акуй-Халава в голову.

Он принялся изучать следы, ведущие в сторону леса — вроде бы никто из селения не уходил. Тогда он вернулся в дом. В это время сверчок запел:

— Зошиши-колита, зошиши-колита, анаши-опали! («Если хочешь съесть потроха, ищи среди маниоковой кожуры!»).

Акуй-Халава разворошил кучу очистков, но ничего не нашёл. «Зачем это сверчок говорит, будто потроха в кожуре? — подумал Акуй-Халава. — Как только съешь какую-нибудь дуру, сразу звёздный дождик идёт!». В действительности это кто-то из детишек написал с помоста. Акуй-Халава вышел во двор и направился к своему сливовому дереву. По дороге он пел:

— Амм… лапала, амм… лапала…

Мои длинные волосы, толстые ноги, моя красота — очаровало все это Камалало!

Подумала, дура, что я человек, но теперь увидела, кто я!

Амм… лалала, амм… лалала…

Стало уже совсем светло. Зома-Зомайро и дети спустились с помоста. В гамаке лежала голова сестры и посверкивала глазами.

— Что я тебе говорила! — торжествующе произнесла Зома-Зомайро. — А вы, дети —быстро купаться!

— Я тоже купаться пойду, — заявила голова Камалало.

— Каким это образом? — удивилась старшая сестра. В ответ голова выкатилась из гамака и поскакала к реке, подпрыгивая, будто мячик. Вернувшись, Зома-Зомайро велела детям пива не пить — его ведь пробовал Акуй-Халава! Поэтому они лишь облизали котёл.

— Бедные детишки мои! — вздохнула Зома-Зомайро. Она испекла лепёшек и сказала:

— Дети, пойдёмте навстречу отцу!

— Я тоже пойду! — опять заявила голова.

— Ну, давай, — ответила старшая сестра. Пустились в путь. Голова снова запрыгала впереди всех. Когда дорогу перегородило упавшее дерево, голова перескочила через него, а Зома-Зомайро с детьми перелезли. Вот и муж.

— Ты хоть и предупреждал, а она пошла… Теперь вот…

И Зома-Зомайро сделала жест в сторону головы. Куйменарэ поставил на землю корзину с жареной рыбой. Все стали есть.

— Я тоже хочу! — сказала голова.

Сестра отдала ей кости и чешую. Голова все это проглотила, но тут же извергла через шею. Жуя рыбу, все направились к дому, голова как всегда впереди.

Только добрались, как Куйменарэ заявил:

— Сейчас пойдёмте снова в лес!

— И я! — откликнулась голова.

И так все время: куда остальные — туда и голова, покоя никому больше не было.

— Что делать станем? — спросила Зома-Зомайро мужа.

— Я скажу ей, что время купаться. Ты сама пойди заранее вперёд, но только, чтобы голова не видела. На дороге написай. Моча обожжёт ей шею. А я пока побуду с детьми.

Зома-Зомайро вышла. Через некоторое время Куйменарэ крикнул детям:

— Эй, сорванцы, купаться!

— И я, и я! — голова была тут как тут.

— Что же, иди, — ответил Куйменарэ, — сестра твоя уже на берегу.

Голова поскакала, обожглась на тропе и превратилась в птицу. Она перелетела на другой берег и запела:

— Заза, Зомай, вакваха! («Сестра моя, Зомай, давай купаться!»).

2
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru