Пользовательский поиск

Книга Роман о Тристане и Изольде. Содержание - Глава XVII Динас из Лидана

Кол-во голосов: 0

Глава XVII

Динас из Лидана

Итак, Динас вернулся в Тинтажель, поднялся по ступеням и вошел в залу. Под балдахином Марк и белокурая Изольда сидели за шахматной доской. Динас сел на скамью возле королевы, как бы для того, чтобы наблюдать за ее игрой, и два раза, притворившись, будто указывает ей ходы, положил свою руку на шахматную доску; на второй раз Изольда узнала на пальце перстень с яшмой. Тогда для нее игра кончилась. Она толкнула слегка руку Динаса так, что несколько фигур упало в беспорядке.

– Видите, сенешаль, – сказала она, – вы так спутали Мою игру, что я уже не могу продолжать ее.

Марк вышел из залы. Изольда удалилась в свой покой и велела позвать к себе сенешаля:

– Ты послан Тристаном, друг?

– Да, королева, он в Лидане, скрывается в моем замке. – Правда ли, будто он женился в Бретани?

– Вам сказали правду, но он уверяет, что ничуть не изменил вам, что ни одного дня он не переставал любить вас более всех женщин, что он умрет, если не повидает вас хоть раз. Он просит, чтобы вы согласились на это, исполнив обещание, которое вы ему дали в последний день, когда он говорил с вами.

Королева помолчала некоторое время, раздумывая о другой Изольде. Наконец она ответила:

– Да, в последний день, когда мы с ним говорили, я, помнится, сказала ему: если когда-либо я увижу перстень с зеленой яшмой, то ни башни, ни крепкий замок, ни королевский запрет не помешают мне исполнить волю моего милого, будет ли то мудро или безумно.

– Королева, через два дня двор должен покинуть Тинтажель, чтобы направиться в Белую Поляну. Тристан просит передать вам, что он спрячется в терновых кустах около дороги. Он умоляет вас сжалиться над ним.

– Я сказала: ни башни, ни крепкий замок, ни королевский запрет не помешают мне исполнить волю моего милого.

На третий день, когда весь двор готовился к отъезду из Тинтажеля, Тристан, Горвенал, Каэрдин и его оруженосец надели кольчуги, взяли мечи и щиты и направились тайными тропками к назначенному месту. Две дороги вели через лес к Белой Поляне: одна – широкая и отлично вымощенная, по которой должно было пройти шествие, другая – каменистая и заброшенная. Тристан и Каэрдин оставили на второй дороге обоих оруженосцев, которые должны были поджидать их там, охраняя коней и щиты, сами же забрались в лес и спрятались в чаще. Перед этой чащей, посреди хорошей дороги, Тристан положил ветвь орешника, обвитую побегом козьей жимолости.

Вскоре шествие показалось на дороге. Впереди ехал отряд короля Марка. В стройном порядке проследовали фурьеры и конюшие, повара и кравчие, потом капелланы, псари с борзыми и ищейками, потом сокольничьи с соколами на левой руке, за ними доезжачие, потом рыцари и бароны. Они ехали мелкой рысцой, чинно выстроившись по двое, и любо было смотреть на них, богато одетых, на конях в бархатной сбруе, усыпанной ценными украшениями. Позади всех проехал король Марк, и Каэрдин восхищался, видя вокруг него ближних его людей, по двое с каждой стороны, одетых сплошь в золотые или багряные ткани.

Затем появился отряд королевы. Впереди ехали прачки и горничные, за ними жены и дочери баронов и графов. Они ехали поодиночке, и каждую сопровождал молодой рыцарь. Наконец показался конь, на котором сидела красавица, краше которой Каэрдин никогда еще не видел: прекрасная станом и лицом, с плоскими бедрами, хорошо очерченными бровями, смеющимися глазами и маленькими зубами; она одета была в красный бархат, тонкая пластинка золота с драгоценными камнями украшала ее прекрасный лоб.

– Это королева? – спросил шепотом Каэрдин.

– Королева? – сказал Тристан. – Нет, это Камилла, ее служанка.

Затем проехала на сером коне другая девушка, с лицом более белым, чем февральский снег, и более алым, чем розы. Глаза ее сияли, как звезды, отраженные в источнике.

– Ну, теперь я ее вижу; это королева, – сказал Каэрдин.

– О нет, – отвечал Тристан, – это Бранжьена Верная.

Вдруг засветилась вся дорога, точно солнце внезапно излило все сияние сквозь листву высоких деревьев, и появилась белокурая Изольда. Герцог Андрет – да будет он проклят Господом! – ехал по ее правую руку.

В это мгновение из терновой чащи полились трели малиновки и жаворонка; Тристан вложил в них всю свою нежность. Королева поняла знак своего милого. Она заметила на дороге ветвь орешника, крепко обвитую козьей жимолостью, и подумала в своем сердце: «Так и мы с тобой, милый: ни ты без меня, ни я без тебя».

Она остановила своего иноходца, подошла к коню, который вез на себе усыпанный драгоценными камнями домик, где на пурпурном коврике лежала собачка Пти-Крю, взяла ее на руки и стала гладить ее рукой, своей горностаевой мантией ласкать и нежить ее. Потом, положив ее на место, обернулась к терновой чаще и сказала громким голосом:

– Лесные птички, вы повеселили меня своими песнями, и я приглашаю вас послужить мне и далее. Мой повелитель, король Марк, проедет прямо до Белой Поляны, я же думаю заночевать сегодня в замке Сен-Любен. Проводите меня до него, птички, – вечером я вас щедро награжу, как славных менестрелей.

Тристан запомнил эти слова и обрадовался. Но предатель Андрет уже встревожился. Он усадил королеву снова на коня, и шествие тронулось.

Послушайте о грустном приключении. Когда проходил королевский отряд, на дороге, где Горвенал и оруженосец Каэрдина сторожили коней своих господ, появился вооруженный рыцарь по имени Блери. Он издали узнал Горвенала и щит Тристана. «Что я вижу! – подумал он. – Это Горвенал, а тот, другой, – сам Тристан». Пришпорив своего коня, он помчался к ним, крича: «Тристан!» Но оба всадника уже поворотили коней и пустились в бегство. Блери бросился за ними, повторяя:

– Тристан, остановись, заклинаю тебя твоим мужеством!

Но всадники не обернулись. Тогда Блери закричал:

– Тристан, остановись, заклинаю тебя именем белокурой Изольды!

Трижды заклинал он беглецов именем белокурой Изольды, но тщетно: они исчезли, и Блери удалось догнать одного только коня, которого он и увел как добычу. Он приехал в замок Сен-Любен в то время, как королева только что в нем расположилась. Застав ее наедине, он сказал ей:

– Государыня, Тристан здесь. Я видел его на заброшенной дороге, что ведет из Тинтажеля. Он обратился в бегство. Трижды кричал я ему, чтобы он остановился, заклиная его именем белокурой Изольды, но страх обуял его, и он не осмелился обождать меня.

– Славный рыцарь, что вы говорите? Это ложь и безумие: как мог бы Тристан оказаться в этой стране? Как мог бы он бежать от вас? Неужели бы он не остановился, если бы его заклинали моим именем?

– Однако я его видел, государыня, и вот доказательство – я захватил одного из его коней. Поглядите, вон он во всем убранстве там, на дворе.

Блери увидел, что Изольда разгневана. Грустно ему стало за нее, ибо он любил Тристана и королеву. Он ушел, жалея о том, что сказал.

Тогда заплакала Изольда и сказала: «Несчастная я! Слишком долго я живу, ибо дожила до того, что Тристан издевается надо мною и позорит меня! Прежде, когда его заклинали моим именем, с каким бы врагом не вступил он в бой! Он смел и силен; если он бежал от Блери, если не удостоил остановиться при имени своей милой – это значит, что другая Изольда им владеет. К чему же он вернулся? Он мне изменил, он захотел вдобавок опозорить меня, надо мной посмеяться. Разве не довольно ему моих прежних терзаний? Пусть же он возвращается к своей белорукой Изольде, сам опозоренный».

Она позвала Периниса Верного, рассказала ему, что узнала от Блери, и прибавила:

– Друг, отыщи Тристана на заброшенной дороге, что идет от Тинтажеля к Сен-Любену, да скажи ему, что я не шлю ему привета, и пусть он не отваживается приблизиться ко мне, ибо я прикажу выгнать его своей страже и слугам.

Перинис принялся за поиски. Найдя Тристана и Каэрдина, он передал то, что велела сказать королева.

– Что говоришь ты, брат? – воскликнул Тристан. – Как мог я бежать от Блери? Ты видишь, с нами нет даже наших коней. Горвенал сторожил их; мы его не нашли в условленном месте и продолжаем искать его.

22
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru