Пользовательский поиск

Книга Сон в Нефритовом павильоне. Содержание - Глава сорок четвертая О ТОМ, КАК ФЕЯ ЛАЗОРЕВОГО ГРАДА ПОСЛАЛА ПИСЬМО НА ВЫСОЧАЙШЕЕ ИМЯ И КАК КНЯГИНЯ ХУАН УЕДИНИЛАСЬ В ПАВИЛЬОНЕ СЛИВЫ И СНЕГА

Кол-во голосов: 0

Глава пятьдесят первая

О ТОМ, КАК ИМПЕРАТОР ОТПРАВИЛ В ИЗГНАНИЕ ЗАГОВОРЩИКОВ И КАК КНЯЗЬ ЯН ПОДАЛ ПРОШЕНИЕ ОБ ОТСТАВКЕ

Сон в Нефритовом павильоне - i_053.png

Прощенные государем сообщники Лу Цзюня во главе с Хань Ин-дэ и Юй Суй-чуном попытались лживыми речами исказить предупреждение Неба о грозящей стране опасности и выдать его за счастливое предзнаменование. Но как не суждено ничтожному облаку затмить сияние солнца и луны, так не суждено было свершиться их коварному плану. Князь Ян открыто разоблачил негодяев перед императором и оградил страну от гнусного обмана. Однако заговорщики не сдались: тигрята еще мечтали неуклюжими лапами задержать колесницу, светлячки еще надеялись своим мерцанием соперничать со светом! Хань Ин-дэ и Юй Суй-чун составили обращение к императору, в котором говорилось следующее:

«Министр церемоний Хань Ин-дэ и его единомышленники напоминают Вашему Величеству, что после того, как были сотворены Земля и Небо, появились элементы их под названием „свет“ и „тьма“, и люди возмечтали обуздать тьму и завладеть силой света. В день прихода одиннадцатой луны, ровно в полночь, рождается первый всплеск света, потому-то во времена Шао Юна[388] говорили: «Среди ночи вдруг грохочет в небе гром — и все двери в домах внезапно распахиваются настежь». Считалось, что их раскрывает содержащаяся в громе мощь света. Поэтому никак нельзя считать зимний гром предвестником беды! Так нас учит история. И мы умоляем Ваше Величество проявить присущую Вам мудрость и доброту, дабы озарить новым сияньем принципы Яо и Шуня — тогда благодатными станут дожди и благовейными ветры, тогда уродятся на славу хлеба и зацветет вся земля, исчезнут все беды, а радости возвратятся! Поверьте Вашим преданным слугам: гром среди зимы — предвестник света, который сметет все дурное и принесет мир и покой! Яньский князь Ян Чан-цюй вводит Вас в заблуждение, желая оболгать нас и обмануть Ваше Величество, и для этих целей извращает законы Неба! Мы никак не можем понять, зачем Вы держите при себе этого властолюбивого, коварного и лживого сановника! Мы слышали, что все варвары и жители нашей страны признают якобы одного князя Яна и ни во что не ставят Ваше Императорское Величество! Это ли не позор для нашей державы?!»

Дойдя до этого места, чиновник, читавший государю послание заговорщиков, принужден был остановиться, ибо яшмовый лик Сына Неба исказился.

— Довольно! Это еще что такое?!

Государь обвел взглядом придворных, но все молчали. Тут из-за ширмы появился циньский князь Шэнь, и государь обратился к нему:

— Ты что скажешь о послании Хань Ин-дэ? Князь в ответ:

— Ваше величество, не смею ответить на ваш вопрос, ибо светлый ваш ум сам определит, кто вам предан, а кто вас предал. Гнусные людишки дошли уже до того, что клевещут на самых верных вам сановников, обманывают вас и пытаются возродить смуту при дворе, ссылаясь при этом на писания древних! Их наглость и коварство напоминают преступления подлого Лу Цзюня!

Гнев овладел Сыном Неба.

— На днях мы простили прегрешения сподвижников Лу Цзюня и сделали это единственно ради того, чтобы использовать самых способных из них на государственной службе в помощь князю Яну. Но, видно, нет среди них честных людей! Повелеваем: сегодня же прогнать всех единомышленников Лу Цзюня с занимаемых ими должностей и до самой их смерти не допускать ко двору. А Хань Ин-дэ и Юй Су-чуна заключить в тюрьму, где и содержать в примерной строгости!

Затем император повелел безотлагательно и срочно послать гонца за князем Яном. Но найти его не удалось. Сын Неба опечалился.

— Ах, князь, князь, откуда у вас такое к нам недоверие? Почему такое непонимание наших намерений?

Он приказал подать экипаж и дорожное одеяние — император желает самолично разыскать князя и побеседовать с ним по душам! Но Яну стало известно о плане государя, он решил вернуться в столицу и поспел вовремя — император уже садился в экипаж.

Ян смиренно испросил прощения за своевольный отъезд, после чего Сын Неба взял князя за руку и говорит:

— Нам не за что прощать вас — мы прекрасно вас понимаем! Жаль только не встречать понимания с вашей стороны!

Князь в ответ:

— Ваше величество вправе гневаться на своего слугу: предсказав вам беду, я забыл о своем долге и бежал из столицы. Теперь я обязан открыть, почему я решил покинуть свою должность.

Император улыбнулся.

— В народе говорят: «Не отвечай за то, в чем тебя не обвиняют». Мы, кстати, уже приняли строгое решение, о наказании оклеветавших вас приспешников Лу Цзюня.

— Мудрость вашего величества безгранична, — продолжал Ян, — и потому я хочу о многом вам поведать. Когда негодяй обидит своего соседа, тот проглотит обиду и скроется у себя дома, не желая ни с кем встречаться. Я же не простой смертный, а государственный чиновник. И вот меня оклеветали. Я могу не появляться при дворе, чтоб не указывали на меня пальцем и смеялись. Свой-то позор я переживу, но каково вашему величеству? Прошу отставки у вашего величества, я недостоин служить вам.

Император взялся утешать князя, однако тот был непреклонен.

В конце концов император сказал:

— Не будем ни к чему понуждать один другого, ведь цели наши едины. Кончим миром. Будьте таким, какой вы есть и на службе, и в семье, и в горе, и в радости!

Ян почтительно сложил ладони и отбыл домой. Государь же пригласил к себе князя Шэня.

— Князь Ян упорно говорит об отставке, как ты думаешь почему?

Князь Шэнь в ответ:

— Он давно подумывает удалиться от дел, и теперь все решила клевета, возведенная на него. Вы должны проявить терпение и мудрость, чтобы удержать его от такого шага. Если князь покинет дворец, восторжествуют рано или поздно последователи Лу Цзюня. А этого допустить нельзя!

— Ох, нелегко править государством! — вздохнул император. — Верные слуги хотят нас покинуть, на кого же обопремся мы в трудное время?!

Через несколько дней Ян подал государю прошение об отставке. В нем говорилось:

«Ваше Величество в свое время изволили отметить мои жалкие способности и одарили меня безграничной милостью, пожаловав высокими титулами и должностями, знатностью и богатством, и всегда принимали участие в моей судьбе — не знаю, какими делами, какими словами смогу я отблагодарить за все это. Родом я с юга, происхожу из бедной чиновной семьи. Чтобы выбиться в люди, отправился я некогда в столицу искать должность. Я мечтал преданно служить своему государю и народу. Но если заботиться лишь о продвижении вверх, можно легко лишиться доверия государя и навлечь на себя беду. Так позвольте мне, Ваше Величество, вернуться на родину и отдохнуть от дел, пока я не полностью утратил Ваше доверие и не стал в Ваших глазах преступником. Мне уже скоро тридцать лет, здоровье мое подорвано, у меня на руках старики родители и большая семья. Я обязан исполнить свой долг перед ними. Вы всем нам — как отец и должны понять меня. Явите милость, Ваше Величество, разрешите мне уехать!»

Прочитав прошение, император воскликнул:

— Мы надеялись управлять страной, опираясь на князя Яна, а он просит отставки! И тут же написал Яну ответ:

«Мы уже имели с Вами беседу, но нам, как видно, не удалось разубедить Вас в Вашем стремлении. Мы внимательно прочитали Ваше послание, и в душе пашей словно оборвалось что-то! Не стыдно ли Вам, нашему верному слуге, бросить нас в трудную минуту?! Одумайтесь, пока не поздно, не лишайте нас опоры!»

Вскоре от Яна поступило второе прошение:

«Известно, что когда государь отечески радеет о подданном, то и подданный благодарит государя сыновней любовью. Но проявлять ее — это не значит лишь падать ниц перед правителями, лишь кланяться и от всего отказываться. Это значит: во всех случаях жизни не ронять своего достоинства. Если тебе только строго приказывают или ласково тебя понукают и ты стараешься изо всех сил, работаешь, не имея ни минуты отдыха, то ты превращаешься в простого раба или мальчика на побегушках. Сейчас я ничем не отличаюсь от такого раба или мальчика! И если и дальше Вы будете только приказывать мне, то положение мое станет еще хуже, а слова — еще более почтительными. Не надо сожалеть обо мне, Ваше Величество!»

вернуться

388

Шао Юн (1011–1077) — автор комментариев к древней «Книге перемен» и других философских сочинений.

146
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru