Пользовательский поиск

Книга Сон в Нефритовом павильоне. Содержание - Глава восьмая О ТОМ, КАК НА ГОРЕ ЛАЗОРЕВОГО ГРАДА ЯН ЧАН-ЦЮЙ ЗАСТАВИЛ ЗВУЧАТЬ ЯШМОВУЮ ФЛЕЙТУ И КАК ОН ОБНАРУЖИЛ КРАСНОЕ ПЯТНЫШКО В ЗЕЛЕНОМ ТЕРЕМЕ

Кол-во голосов: 0

— Куда уж мне с моими талантами!

Молодые воины улыбнулись, развязали шелковые кошельки, расплатились за вино и удалились, а Ян задумался: «Вот вам и правитель! Наместник императора, а дела запустил и погряз в прелюбодействе. Не имел я желания встречаться с этим Хуан Жу-юем, но выхода у меня нет. Последую совету воинов, пойду к нему на пир да заодно проучу негодяя!»

Вслух же Ян произнес:

— В Цзяннани я до сих пор не бывал. Полезно ознакомиться с ее достопримечательностями и людьми. Любопытно взглянуть и на красавицу Хун — верно ли все, что говорят о ней?

Приободрившись, он позвал хозяина.

— Далеко ли отсюда до Павильона Умиротворенных Воли?

— Триста ли будет.

— Я без денег и пока не могу продолжать путь в столицу. Если я отдам тебе осла, не откажешься ли прокормить меры и моего слугу несколько дней?

Хозяин прижал к груди руки:

— Далее простолюдинов, ваша милость, я в беде не бросаю, а уж вам подавно ни в чем не откажу!

Ян поблагодарил добряка и следующие несколько дней до празднества прожил на постоялом дворе. В назначенный день Ян, сказав хозяину, что идет к Павильону Умиротворенных Волн, отправился со слугой на пир. Они шли на восток. Луга, покрытые цветами изумительной красоты, звонкие ручьи и зеленые горы открывались их глазам. Через несколько десятков ли они оказались у широкой реки, над которой плыли голубые облака. «Павильон должен стоять у реки, — подумал Ян, — значит, пойдем по берегу». Через несколько ли путники увидели покрытые лесом горы, а на прибрежных отмелях белых чаек. Ян понял, что павильон близко. Не прошли они двух-трех ли, как порыв ветра донес до них звуки музыки. Еще несколько шагов — и вот он, на холме, величественный павильон, крытый голубой черепицей, смотрящий на реку. Красные столбы его подпирают небо, и спереди надпись: «Павильон, Умиротворенных Волн». Ласково овевает его свежий ветерок. Трепещут шелковые стяги, плывут в выси легкие облачка, ароматная голубая дымка стелется над водной гладью. У подножия холма толпятся люди и экипажи.

— Жди меня здесь, — сказал Ян мальчику и пошел к холму.

Вместе с гостями из Сучжоу и Ханчжоу поднялся Ян в павильон. Расписанный яркими красками, этот павильон, шириной в несколько сот цзяней,[70] — поистине в Цзяннани первый. У перил с восточной стороны восседал в черной шапке и алом халате уже подвыпивший Хуан Жу-юй, а с западной стороны расположился седовласый, с худощавым лицом правитель Ханчжоу по имени Инь Сюн-вэнь. Умудренный жизнью, влиятельный и родовитый сановник, правитель Инь принял приглашение Хуана только из вежливости.

Пиршественную залу заполняли гражданские чиновники. Все в парадных одеяниях, все с приличными на первый взгляд манерами. Едва ли не сотня молодых красавиц оживляла собрание веселым щебетом и смехом. Среди множества прекрасных лиц Ян заметил одно, на котором светились глаза, чистые, как вода в реке осенью. Однако вместо улыбки и радости в этих глазах застыло ожидание. Ян продолжал смотреть: взгляд умный, на длинной шейке — завитки смоляных волос, на щеках не отшумела еще весна, только лицо холодное и безразличное — ни дать ни взять осенняя луна. Словно бы жемчужина, укрывшаяся в своей раковине, словно бы цветок айвы из Павильона Божественного Аромата, — вот какую девушку увидел Ян и подумал: «В древних книгах читал я о красавицах, повергавших царства,[71] а теперь вижу такую воочию! Удивительная красота! Наверняка это та самая Хун, про которую говорили мне два воина».

Вместе с самыми молодыми гостями Ян устроился в конце стола. Хун презрительно разглядывала приглашенных, и ничтожными казались ей их речи и грубыми их манеры. Но вот вдалеке она заметила юношу, по видимости небогатого и чем-то опечаленного. Благородством осанки и мужественным обликом он напоминал морского Дракона, повелителя ветров и дождей. «Он здесь словно Феникс с горы Даньшань[72] среди кур! — подумала Хун. — Многих я видела в зеленом тереме, но такого красавца не довелось мне встречать!» И все чаще взор Хун останавливался на Яне, а взор Яна — на Хун…

Правитель Хуан, убедившись, что гости расселись, обернулся к Хун.

— Нет прекрасней дворца к югу от Янцзы, чем Павильон Умиротворенных Волн! Здесь собрались многие поэты. Так спойте нам песню, вдохновите нас!

Хун опустила глаза.

— Стоит ли досаждать поэтам моей песней? Не лучше ли будет мне спеть стихи победителя нынешнего состязания, как некогда пели стихи Ван Чжи-хуаня?[73]

Гости одобрили предложение, а Хуан подумал: «Ведь сегодняшний пир я устроил из-за Хун. Пусть будет так, как она хочет. А потом — едва ли здесь найдется поэт, равный Ван Чжи-хуаню. Когда все эти юнцы опозорятся перед Хун, я сам сложу стих и заслужу расположение гордой красавицы». И он сказал вслух:

— Госпожа Хун опередила мои мысли. Сделаем так, как она пожелала. Пусть каждый возьмет лист бумаги и сложит стих о Павильоне Умиротворенных Волн.

Склонившись с кистью в руке над бумагой, все принялись сочинять, втайне мечтая о победе. А Хуан встал и вышел во внутренние покои.

Когда наконец доложили, что поэты закончили творить, правитель вернулся и раздраженным голосом произнес:

— В древности Цао Цзы-цзянь[74] сочинял за семь шагов, а вы бились над этим чуть не полдня.

Все это время Хун не переставала наблюдать за молодым Яном и видела, как, выслушав Хуана, юноша улыбнулся, развернул лист бумаги и, не отрывая от него кисти, написал три строфы, после чего небрежно бросил свое сочинение на стол. Прочитав стихи молодых поэтов из Сучжоу и Ханчжоу, Хун убедилась, что, кроме заурядных рифмоплетов, здесь никого нет. Раздосадованная, она в конце концов взяла лист Яна и что же увидела?! Почерк каллиграфов Чжун Яо и Ван Си-чжи![75] Рисунок в манере Янь Чжэнь-цина[76] и Лю Гун-цюаня![77] Вихрь, слепящий глаза; Дракон и Змея, что переплелись в смертельной схватке!.. Она начала читать. Великолепно — ритмы семи славных ханьских поэтов![78] В лучших традициях золотой династии Тан![79] Не слабее, чем у Юй Синя[80] и Бао Чжао![81] Стихи похожи на отражение луны в реке, на образ цветка в зеркале! Вот они:

Высок, будто холм,
В реку глядит павильон;
Голубая вода —
Подспорье красным столбам.
Колокол бьет,
Чайки, услыша звон,
В закатных лучах
Не спеша летят к берегам.
Пустынна река,
Лес окутала мгла;
Дорожка луны
Рассекает речную гладь.
И, словно в сказочном сне,
В тот павильон взошла
С прибрежного плеса
Бессмертных светлая рать.
Когда восьмая луна,
Пахнет травой Цзяннань;
Лотосом алым
Устланы склоны гор.
В птицу стреляя,
Смотри, цветка не порань —
Завянет цветок,
А птицу скроет простор.
вернуться

70

Цзянь — мера площади для жилых помещений, имевшая неодинаковый размер в разные эпохи.

вернуться

71

Повергающая царство — поэтический эпитет, прилагаемый к необыкновенным красавицам. Впервые так сказал в эпоху Хань брат императрицы, Ли Янь-нян, о своей сестре: «Взглянет раз — сокрушит город, взглянет второй раз — повергнет царство».

вернуться

72

Даньшань — горы в Центральном Китае; согласно легенде, там обитали фениксы, на которых летали небесные феи.

вернуться

73

Ван Чжи-хуань (688–742) — поэт эпохи Тан.

вернуться

74

Цао Цзы-цзянь — второе имя Цао Чжи.

вернуться

75

Ван Си-чжи (321–379) — племянник Ван Дао, военачальник. Один из самых прославленных каллиграфов Китая.

вернуться

76

Янь Чжэнь-цин (708–784) — государственный деятель эпохи Тан, искусный каллиграф.

вернуться

77

Лю Гун-цюань (конец VII — начало VIII в.) — видный ученый и прославленный каллиграф эпохи Тан.

вернуться

78

Семь славных ханьских поэтов — группа именитых литераторов, начало III в., в которую входили Кун Жун, Ван Цань, Чэнь Линь и др.

вернуться

79

В лучших традициях золотой династии Тан! — Эпоха Тан считалась золотым веком китайской литературы.

вернуться

80

Юй Синь (513–581) — известный поэт; наиболее сильной стороной его творчества была пейзажная лирика.

вернуться

81

Бао Чжао (ок. 414–466) — знаменитый поэт; известен его цикл «Тяготы пути», в котором звучат гражданственные мотивы.

11
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru