Пользовательский поиск

Книга Сон в Нефритовом павильоне. Содержание - Глава четвертая О ТОМ, КАК НА ПОДУШКЕ С ИЗОБРАЖЕНИЕМ СЕЛЕЗНЯ И УТОЧКИ ПРОШЛА НОЧЬ ЛЮБВИ И КАК РАЗЛУЧИЛИСЬ ВЛЮБЛЕННЫЕ У ПАВИЛЬОНА ЛАСТОЧКИ И ЦАПЛИ

Кол-во голосов: 0

— Реку переходить с огнем в руке! — приказала Хун. Воины скрутили из сухой травы небольшие факелы, подожгли их и начали переправу. В воде замерцали мириады огоньков. Те, у кого факелы оказались неяркими, слегка обморозили ноги. Для остальных все сошло как нельзя лучше.

Вскоре дорогу преградила Персиковая река. Стояла пора третьей луны. Под весенним южным солнцем персиковые деревья покрылись цветами, лепестки падали в воду и плыли по волнам, окрашивая реку в алый цвет и отравляя ее ядом. Самые молодые и легкомысленные поспешили к реке, чтобы, зачерпнув воды руками, попробовать ее на вкус. Тотчас у воинов началась рвота, а руки стали пухнуть.

— Всем подняться на холм, нарвать цветов персика и натереть ими ноги себе и коням, взять каждому в рот по лепестку и, ничего не опасаясь, перебираться на другой берег! — отдала приказ Хун.

Вскоре на ближайшем холме не осталось ни единого лепестка. Ударили в барабаны, и войско начало переправу. Ян и Хун плыли верхами бок о бок.

— Говорят, что река Цяньтан в Цзяннани похожа на лотос с лепестками в десятки ли длиной. Но эта река еще красивее! — улыбнулась Хун.

После Персиковой реки настал черед Глухонемой.

— Пейте из этой реки как можно больше! — велела Хун.

Воины колебались. Тогда вперед вышла Сунь Сань со словами:

— Чего вы боитесь? Наш командующий знает, что говорит!

Она взяла черпак, вошла в реку и напилась, обернулась к Лэй Тянь-фэну и хотела сказать, что, все, мол, в порядке, но тут почувствовала, что язык ее одеревенел и не может даже звука произнести. Она отбросила черпак и принялась бить себя в грудь, заливаясь горькими слезами и мыча что-то невразумительное. Хун знаками показала — пей, пей еще. Сунь зачерпнула воды еще раза два-три и — о, чудо! — снова стала слышать и радостно крикнула послушным языком:

— Когда в Ханчжоу я тащила вас на себе, мне тоже пришлось хлебнуть водицы, но эта куда вкуснее той.

Хун нахмурила брови и косо взглянула на своего ординарца.

— Я велел тебе пить воду, а не нести всякую ерунду! Сунь Сань спохватилась, что сболтнула лишнее, и быстро ушла. Воины как следует напились из опасной реки и благополучно переправились на другой берег. Никто не заболел, наоборот, многие ощутили в себе прилив новых сил.

Скоро войско подошло к Кипящей реке: вода в ней искрилась под лучами яркого солнца и бурлила, как кипяток. Над рекой клубился пар, даже приближаться к ней было страшно. Хун велела разбить стан и дождаться ночи. Когда стемнело, она вышла на берег и стала ждать. Вот водяные часы показали полночь — и река затихла и тут же покрылась льдом. Хун приказала не мешкая переходить реку.

Войско наконец одолело последнюю из пяти коварных рек! Все поздравляли друг друга с удачным исходом дела, прославляли мудрость полководца Хун Хунь-то. Но тайну удачи поняла одна Хун. Она знала, что Желтая река была сутью Воды, а Воду побеждает Земля. Железная река являла суть Железа, но Железо плавится под действием Огня. Персиковая река несла персиковый яд, а яд изгоняют ядом. Глухонемая река походила на игру судьбы: раз напьешься из нее — заболеешь, другой раз напьешься — исцелишься. Кипящая же река олицетворяла южный огонь, владыку дня; в полночь реку наполняли воды севера и на время покоряли воды юга. Лед заменял огонь, и реку можно было перейти, не замочив ног.

Тем временем Тосе, правитель страны Хунду, и его жена Маленькая бодисатва, прослышав, что на них движется многотысячное минское воинство, перепугались и обратились за подмогой к князю Босе, правителю земли Шаотай.

— Войско минов движется к Пятиречью. Как будем обороняться?

Босе, подняв сжатый кулак, в ответ:

— Чтоб их одолеть, мне одного кулака хватит! О какой обороне вы думаете?

— Глупости болтаешь! — прикрикнул Тосе. — Даю тебе три тысячи воинов, укрепи крепость Турачи и останови минов.

Босе кивнул и ушел.

Между тем войско Яна шло дальше и дальше. Однажды инспектор заметил высокую гору: деревья с вершины дотягивались до самого неба, а на маковке горы — одинокая крепость. Хун подозвала проводника узнать, что там такое. Проводник в ответ:

— Я здесь не бывал. Слышал только, что главная дорога идет мимо крепости под названием Турачи.

Хун обращается к Яну:

— Если Тосе расположил здесь засаду, то он сможет ударить нашему войску в тыл, поэтому, я считаю, мы должны сначала взять эту крепость.

— А как будем брать ее? — спрашивает Ян. — Станем у подножья горы на ночлег, а Ма Да и Дун Чу с пятитысячным отрядом пошлем на север от крепости. С рассветом, когда выйдем основными силами в путь, Тосе попытается напасть на нас сзади и застать врасплох. Крепость останется без охраны, и Ма Да и Дун Чу захватят ее.

Ян одобрил план. Войско расположилось привалом у горы, Ма Да и Дун Чу ушли со своим отрядом в засаду. Поутру загремели барабаны, и войско выступило в поход. Босе открыл ворота и поскакал по склону горы, крича:

— Эй, жалкий крысенок Ян! Ты осмелился приблизиться к пасти тигра! Сейчас поглядим, какой ты храбрый!

Хлестнув коня, он помчался вдогонку за войском минов. Хун без промедления перестроила отряд: передовой стал замыкающим, замыкающий — передовым, воины повернули коней и бросились навстречу варварам. Ян с начальниками отрядов наблюдал за сражением с возвышения. Босе своим черным лицом, тигриными глазами, медвежьим станом и всей повадкой напоминал необузданного дикого зверя ростом в десять чи. Держа в каждой руке по железной булаве, он с воплями мчался на минов.

— Да это не люди, а настоящие дьяволы! — проговорил Ян и приказал Лэй Тянь-фэну выйти на поединок с варваром. Подняв секиру, Лэй попытался нанести удар, но Босе, зажав булавы под мышкой, схватил ее левой рукой и начал оттягивать в сторону. Рассвирепевший Лэй, напрягаясь изо всех сил, потянул секиру к себе, но тут варвар отнял руку, и Лэй, потеряв равновесие, свалился с коня на землю.

— Ну и герой! — захохотал Босе. — На тебе мою булаву, попытай силенки еще раз!

И он швырнул булаву Лэю, — страшная дубина наполовину ушла в землю. Лэй ухватился за ручку и потащил, с огромным трудом выдернул булаву из земли, приподнял и тут же уронил — она весила много тысяч цзиней. Вконец раздосадованный, минский богатырь вскочил на коня и ускакал.

— Это не человек, — пробурчал Лэй, представ перед Яном, — он как тот легендарный герой, что опрокинул гору Шушань, или как знаменитый потомок чуского бавана,[238] что поднял зараз девять котлов!

А Босе кричит во все горло:

— Твои богатыри мне нипочем! Веди сюда хоть все свое государство во главе с самим императором, я и тогда вас не убоюсь!

— Ну и наглец! — осерчал Ян. — Клянусь не вернуться живым, если не добуду его голову!

— Позвольте для начала сразиться с ним мне, ничтожному! — улыбнулась Хун.

Ян промолчал, а Хун продолжает:

— Я не возьму с собой мои любимые мечи, жаль пачкать их грязной кровью. У меня в колчане пять стрел — этого хватит, чтобы проучить негодяя. Если не попаду в него с трех раз, можете меня разжаловать!

Хун сняла с пояса мечи и, отдав их Сунь Сань, вскочила на коня. Она показала Босе чудеса ловкости, все время держа его на некотором удалении от себя. Воины обеих сторон наблюдали за схваткой, инспектор поднялся на возвышение, чтобы лучше видеть. Он был готов двинуть вперед все войско, если Хун будет грозить опасность. А чем окончился поединок, вы узнаете из следующей главы.

вернуться

238

Потомок чуского бавана — то есть правителя царства Чу; здесь имеется в виду Сян Юй, прославленный силач.

70
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru