Пользовательский поиск

Книга Жемчужины бесед. Содержание - Рассказ 48

Кол-во голосов: 0

– Говори, – приказал пророк, и еж начал так:

– Если пророк разделит эту чашу со всеми своими приближенными, слугами, родными и близкими, то во здравие! Я согласен с голосом всех остальных. Но если велено пить и тем самым обрести вечную жизнь только ему одному, то я возражаю против такого решения. Ведь коли его родные и друзья, срок жизни которых истечет, будут умирать на его глазах, то каждая такая смерть будет для него новой смертью и новой кончиной.

Смерть означает, что человек внезапно
Лишается общения со своими близкими.

– Что это за жизнь без детей и друзей? К чему она? Мудрецы отдают предпочтение смерти перед такой жизнью, кончину они считают лучше подобного пребывания на земле.

Речи ежа, мудрые и назидательные, очень понравились царю Сулейману, он одобрил их, вернул живую воду, воздержавшись пить ее.

Попугай тогда промолвил:

– То, что вещают твои благословенные уста – истинное благородство и суть человечности. Следовать примеру и образу действия пророков – это основа спасения и суть набожности. Однако в нашем случае мы обладаем могучим средством, чтобы осуществить названную цель, чтобы царь вместе со своими родными и приближенными обрел вечное счастье и жизнь во веки веков. Надо приказать посадить семена этого плода и взрастить их с прилежанием. Когда побег станет деревом и начнет плодоносить, тогда надо вкусить плодов всем приближенным и родным.

По совету попугая падишах велел посеять семя плода и ухаживать за ростком. Когда дерево выросло и стало приносить плоды, приставили стражей с наказом: как только с дерева упадет зрелый плод, тотчас доставить его во дворец.

Но однажды ночью стража заснула, и в этот миг с дерева упал плод. Подползла черная змея, надкусила сладкий плод, чтобы удовлетворить им голод, и превратила его в губительный колоквинт! Садовник, как только проснулся, не медля отнес плод в шахский дворец. Падишах хотел тут же съесть его, но в силу природной догадливости счастливцев он подумал: «Хоть это и живая вода, но, прежде чем съесть, надо испытать». Благодаря светлому уму и твердому разуму он чувствовал к плоду род отвращения. Бывалые мужи говорят: «У падишаха столько ума, сколько бывает у всех подданных, вместе взятых». Ведь иначе, где ему взять столько жизненного опыта, как он сможет быть правителем и управлять страной? И не результат ли это усердия и знаний, не плод ли ума и образования?

В общем, падишах дал тот плод для испытания дряхлому старцу, который был вроде живого трупа, всем сердцем жаждал собственной смерти и днем и ночью повторял стихи:

О да! Смерть продается, купи же ее.
Моя жизнь такова, что нет в ней пользы.
* * *
Где же смерть? Я готов купить ее ценой жизни.

Этот плод оказался для него смертельным – не успел он отведать его, как тут же отдал богу душу. Царь разгневался на попугая, уверовал, что предназначенная для него беда свалилась на старика, убедился в коварстве и вероломстве птицы. Он воздал хвалу творцу за спасение собственной жизни, раздал обильную милостыню в знак избавления от беды и решил примерно наказать попугая, чтобы все знали о том, какова кара и возмездие за предательство.

Бедный попугай был потрясен тем, что счастье покинуло его, и думал: «Что за судьба, что за напасть! Противоядие обернулось ядом, а лекарство – недугом! И меня, невинного, теперь хотят убить».

Хотя попугай выказывал страх, но в душе он был твердо уверен в своей правоте и целиком полагался на всевышнего, считая, что бог справедлив. Он думал: «Поскольку я поступал по совести, то невиновен и чист. Воистину, насилие не должно случиться, а несправедливость утвердиться». Затем он сказал:

– Царю не следует торопиться с моим наказанием, надо поразмыслить как следует, ибо «того, кого ты не убил, успеешь всегда убить». Но очень трудно оживить того, кого ты убил, невозможно вернуть душу телу. Темница и заточение существуют именно для такого случая. Не исключена возможность, что в этом плоде заключена какая-либо тайна, которая прояснится только после того, как меня убьют. Берегись, не торопись в таком деле, сначала надо подумать:

Поскольку господь даровал тебе величие.
То было бы ошибкой проявлять поспешность в наказании.
Если помедлишь с возмездием,
То ведь не поздно убить того, кого оставил в живых.
Но если тело уже лишено жизни.[155]

Если приказ о наказании будет приведен в исполнение, то в один прекрасный день царю придется раскаяться, как раскаялся шахзаде Харив за то, что велел убить верного слугу без доказательства вины.

– А как это случилось? – спросил царь Кубад.

Рассказ 18

– В книгах преданий сказано, – заговорил попугай, – что в давние времена шахзаде Харив сел на коня, чтобы поохотиться, поскакал по степям и лугам. Стал он опустошать земные просторы и небесные, стрелять серн, куропаток и перепелок. В погоне за дичью он удалился от своих спутников и слуг и, охваченный жаждой, подъехал к дереву, с которого каплями стекала влага. Он решил, что в дереве заключен родник или кто-то сверху льет воду из бурдюка. Подниматься наверх ему было невмоготу, и он, сорвав большой лист, стал держать его под ветвью. Когда капля по капле накопилась вода, шахзаде хотел выпить ее, но сокол с его руки, обладавший прозорливостью, подпрыгнул и лапкой разлил воду. Шахзаде разгневался. Он снова набрал воды, а птица опять разлила ее. Так сокол трижды проливал воду. Хотя шахзаде очень любил сокола, но от жажды у него брызнули слезы из глаз, а внутри разгорелось пламя гнева. Вихрь ярости застлал прахом жестокости глаза милосердия, и он бросил оземь бессловесную тварь, словно каплю воды, спалил ее пламенем смерти – и лишился прекрасного сокола. А потом он посмотрел на дерево и увидел спящего дракона, из пасти которого сочилась ядовитая слюна, капал чистый яд. Когда шахзаде увидел такое, он тут же вскочил на коня раскаяния и скакуна сожаления и поскакал домой, где долго оплакивал своего сокола и поздравлял себя с тем, что остался жив. Но как он впоследствии ни раскаивался и ни сожалел, как ни осуждал торопливость, все было бесполезно.

И лучше теперь царю – да продлится его жизнь – не спешить с моей казнью. Что стоило бы господу – всевышнему и всеславному, могущественному и всесильному, сотворить семь небес и землю в течение часа? Однако он творил их в течение шести дней, как сказано: «Воистину, ваш господь – Аллах, который сотворил небеса и землю за шесть дней»[156] – и все для того, чтобы это послужило примером для людей и уроком для падишахов. Иными словами, в приказаниях и запретах цари должны избрать своим лозунгом медлительность и терпение, начертать на знамени державы слова терпеливости и степенности, не должны дозволять себе поспешность и торопливость в делах наказания и возмездия.

– Так-то оно так, – возразил царь, – но могу ли я простить явное преступление и открытое предательство? Могу ли пренебречь наказанием преступника и возмездием предателю? Чем я смогу оправдывать перед другими царями пренебрежение, попустительство и потакание такому необычному преступлению и проступку? Ведь мудрецы сказали:

Если туда, куда следует приложить горячее клеймо,
Ты приложишь бальзам, не будет пользы.
* * *
Предлагать великому мужу дары вместо меча столь же вредно.
Как наказывать мечом, когда следует награждать.[157]
вернуться

155

В рукописи строка, следующая за стихом: «Но если тело уже лишено жизни», стерта

вернуться

156

Коран, VII, 54

вернуться

157

Калила и Димна, с. 93

29
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru