Пользовательский поиск

Книга Жемчужины бесед. Содержание - Рассказ 2

Кол-во голосов: 0

Дровосек, видя их доброе расположение, тут же попросил у них волшебный кувшин, этот бесценный дар. И они ответили ему:

– Ты не сможешь сохранить этот кувшин. Чрезмерное богатство приведет тебя к беспечности, и ты пустишь на ветер это бесценное сокровище. И мы его лишимся, и ты не приобретешь.

– Нет, клянусь Аллахом, – отвечал дровосек, – дайте мне его. Эту память о вас я буду стеречь как собственную жизнь, ни на миг не расставаясь с ним. Если уж вы так полюбили меня, то не огорчайте отказом!

Угощения не следует давать сколько угодно,
Но уж коли дал, то корми досыта.
Пьянице не следует давать вина,
Но если уж дал, наливай сполна, чтобы он опьянел.

И джинны отдали ему кувшин. Дровосек взвалил на спину вязанку хвороста и отправился домой. Спустя несколько дней простой дровосек превратился в богача, стал уважаемым человеком. От богатства и безмятежной жизни он зазнался и предался пороку, так что подтвердился аят: «Если бы Аллах дал своим рабам лучшую долю, то они возмутились бы на земле».[364]

Наконец, в один прекрасный день бывший дровосек созвал много гостей, устроил роскошное пиршество. Он рассказал гостям о волшебном кувшине. А все они были так пьяны от вина, что им показалось мало, и они попросили еще вина из кувшина. Когда кувшин наполнился до краев, они стали пить. С каждой чашей они издавали крики, словно вороны или грачи, приплясывали, словно куропатки и павлины. Одни склонялись к ногам других, другие целовали руки кому непопадя, те клялись этим в дружбе, эти падали ниц перед теми. Одни, словно безумно влюбленные, рвали на себе одежды, другие, словно страстно влюбленные, орошали слезами землю. Одни вопили, словно собаки и обезьяны, другие ворковали, словно голубки и вяхири. Одним словом, добрый человек пил в свое удовольствие, а дурной творил непотребство. А ведь мудрецы о вине сказали так:

Указаниями разума дозволено ученому мужу,
Законами шариата запрещено глупцу.

Будучи в том состоянии, когда шайтан повелевает человеком и каждый показывает свою истинную сущность, дровосек также поддался воздействию матери мерзостей.[365] и упустил из рук власть над дочерью лозы[366] Он поставил волшебный кувшин на голову в знак уважения и стал плясать и танцевать вместе с друзьями, приговаривая:

– Слава нашего пиршества – от тебя, все счастье и радость наша – от тебя. Вино от тебя и кебаб – от тебя! Счастье от тебя и удача – от тебя! Изобилие в поварне от тебя! Сердца ликуют ради тебя! Дружба и братство от тебя, покой и безмятежность ведут происхождение от тебя. Не бывает без тебя радости на пиру. Без тебя не опрокидывается чаша, не открывается бутыль.

Дровосек все еще твердил эту чепуху, произносил славословия кувшину, как вдруг поскользнулся и упал. Кувшин разбился. В нем ничего не осталось, а от него остались лишь черепки. Дровосек стал бить себя по голове и лицу, веселье обернулось плачем, но проку от этого не было.

Дровосек побежал к джиннам, однако их и след простыл. Ведь издавна известна пословица: «Много есть людей, которые хотят повторить желаемое». А опытные люди говорят: «Если большое богатство окажется у человека, который недостоин его, он расточит его попусту, а потом станет горевать и печалиться».

И шакал закончил так:

– Смысл моего рассказа таков: как бы твое пение, подобно пляске дровосека, не привело к печальным последствиям.

Но осел ни за что не хотел слушаться советов своего названого й та и заревел во всю мочь. Шакал, видя упрямство друга, выбежал за ограду и спрятался в укромном местечке. А осел продолжал реветь, пока не разбудил хозяина огорода. Он, его помощники и подручные прибежали с толстыми палками. Осел же от пения пришел в такой восторг, что себя не помнил. Его схватили, поколотили и проучили как следует, а потом привязали неподалеку к коряге, дабы, когда серебряный цитрон утра появится на ниве неба, когда дыня солнца взойдет на бахче востока, взыскать вред, причиненный ослом, с его хозяина, чтобы тот возместил убытки, нанесенные ослом.

Когда люди ушли, пришел шакал, увидел, в каком тяжелом положении находится его названый брат, пролил ручьи слез, стал горевать и печалиться, скорбеть и тужить о нем, а потом сказал:

– О брат мой! Я не пожалел наставлений и советов для тебя, не упустил ничего из увещеваний и пожеланий. Но все это тебе не понравилось, а желание петь укоренилось в твоем сердце. Каждого, кто стремится к незаконному и настаивает на недозволенном, ожидает та же участь. Ведь пение не одобряет ни одна вера, не признает ни одно учение. О запрете пения существуют прямые указания в Коране и ясные хадисы. Что же касается того, что подвижники настойчиво побуждают к пению с радением в степи, но без сопровождения флейты или тара, назначают для того время и место, то они дозволяют это согласно преданиям, хадисам и рассказам шейхов, которые сами совершали радение. И можно определить, какое значение имело пение и где оно не подходит. Ты не прислушался ни к одному моему совету, мое доброжелательство не нашло в тебе отклика, а пословица о том, что ослы ревут, когда проходят по мосту, для меня стала очевидной. Подумай же, чем кончилось все это для тебя. Другие пением зарабатывают платье и деньги, а ты заслужил лишь путы и удары палками.

Осел, слыша сочувственные слова, не обратил на них никакого внимания и не признал их справедливости, так как уже успел забыть о побоях. Наконец утром, на рассвете пришел его хозяин, попросил прощения у огородника и отвел осла домой. С тех пор он стал взваливать на него такой груз, что осел рад был с жизнью распроститься.

– Узнай же, о Мах-Шакар, – закончил попугай речь, – цель моего рассказа в том, чтобы показать, что тебе не идет притворяться целомудренной, как ослу не годилось петь.

Попугай не успел еще договорить, как госпожа утра с сияющим ликом показала свою красоту из-за завесы ночи и выставила перед собой золотое зеркало солнца.

ПОВЕСТЬ о купеческом сыне из Термеза, о том, как он посвящал все свое время жене и забросил дела

Жемчужины бесед - i_003.jpg

На сорок первую ночь, когда золотой меч солнца из-под стремени четвертой сферы неба вложили в ножны запада, когда серебряный лук луны из оружейной востока передали в руки воина неба, Мах-Шакар, которая рубила головы влюбленных мечом носа и похищала кольца душ копьеподобным станом,[367] пришла к попугаю, блистая лицом, подобным луне, окутанная кудрями, словно черным мускусом. Но не успела луноликая звука произнести, единого слова проронить, как попугай оказал ей почести, проявил свою преданность и сказал:

– Вот уже давно я тебя побуждаю и поощряю пойти на свидание к любимому, чтобы уединиться с ним, я изо всех сил стараюсь, а ты все мешкаешь. А теперь, если ты последуешь моему совету и отправишься как можно скорее в дом возлюбленного, как например, тот купеческий сын из Термеза, который по совету попугая и его самки отправился в поездку и вернулся с многочисленными товарами, нажил много добра, то есть надежда, что пожнешь плоды общения с любимым и обретешь покой.

– А как это случилось? – спросила Мах-Шакар, и попугай стал рассказывать.

вернуться

364

Коран, XLII, 27.

вернуться

365

Имеется в вмду опьянение

вернуться

366

Имеется в виду вино.

вернуться

367

Сравнение стройного, прямого стана с копьем влечет за собой образ распространенной рыцарской игры, когда всадник на скаку должен был сорвать копьем кольцо с шеста.

94
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru