Пользовательский поиск

Книга Мутные воды Меконга. Содержание - 17. Пути расходятся

Кол-во голосов: 0

А потом, на середине головокружительного прыжка через громадную лужу, переключатель передач отвалился и с мягким шлепком плюхнулся в грязь.

Джей резко затормозил и молча уставился на вязкий кисель у себя под ногами. Затем достал смятую пачку сигарет и вытащил одну. Я впервые в жизни задумалась о том, не начать ли мне курить.

До следующего городка — Буданг — мы добрались только к вечеру, преодолев в целом восемнадцать миль за восемь часов. Это поселение с разбросанными далеко друг от друга домами могло похвастаться сотней футов мощеного тротуара, тремя пабами под открытым небом и ночлежкой с клопами. Мы остановились у одного из пабов, с облегчением плюхнулись на стулья, которые не двигались, не подпрыгивали и не натирали зад, и заказали лимонад. Джей был обессилен; его загорелое лицо посерело, глаза и рот просматривались лишь благодаря более темному слою грязи и сажи вокруг них. Я провела несколько часов в дыму, толкая мотоцикл от одной ямы к другой, и мои руки и ноги покрылись смесью машинного масла и грязевых брызг.

Несмотря на то что наш мотоцикл был похож на водяного буйвола после продолжительной грязевой ванны, он явно представлял больший интерес, чем фильм про кунг-фу, который показывали в пабе. Молодые люди стройной колонной вышли из паба и окружили мотоцикл, а потом стали дергать сцепление и жать на педаль газа. Толпа привлекает себе подобных, и вскоре даже школьницы протискивались в передние ряды, чтобы взглянуть, что происходит. Лицо Джея озарилось гордостью.

Я допила лимонад и побрела через улицу в ночлежку. Хозяйка, доисторическая старуха в одном ботинке, курившая промокшую сигарету, потребовала документы, прежде чем выдать ценную информацию о наличии свободных мест. Она выхватила паспорт из моих рук и запихнула в карман, но потом ее внимание привлекло что-то за моей спиной, и она почему-то отдала его обратно. Ее губы растянулись в улыбке, но сигарета так и осталась неподвижной, крепко приклеившись к тому месту, где раньше был передний зуб.

Я проследила за ее взглядом. Джей стоял у мотоцикла в окружении сотни расталкивающих друг друга зевак. А наши документы осматривали несколько полицейских с каменными лицами и качали при этом головами. Я пробралась к ним, вспомнила все свои скудные знания вьетнамского и протянула им ворох смазанных ксерокопий: наши паспорта, международное водительское удостоверение, регистрационные документы на мотоцикл, визы. Главный полицейский раздраженно потряс мне кипой бумажек в лицо.

— У вас должно быть местное водительское удостоверение! — сказал он.

Мы и вправду пытались раздобыть его в Сайгоне, но список требований был просто убийственным: срок проживания во Вьетнаме не менее года, разрешение на работу, согласие посольства, документы собственника на мотоцикл, безупречный вьетнамский. Поскольку американцам было в принципе запрещено иметь мотоциклы в собственности, мы даже и не пытались оформить права.

Я достала международные права Джея и открыла страницу со списком стран, где они действуют. Каким-то чудом — видимо, по случайной оплошности составителей — Вьетнам оказался среди них. Полицейский неуверенно кивнул. Мы воспользовались его замешательством, рассыпались в благодарностях и сели на мотоцикл. Тут случилось еще одно маленькое чудо: он завелся с полоборота.

Но мы забыли о собравшейся толпе. Зеваки окружили нас, с интересом подслушивая разговор с полицейскими и выкрикивая советы как нам, так и им. С нетерпением ожидая стычки, они не давали нам проехать, дергая за рукава и образовав неприступную стену из любопытных, подкрепленную напирающими сзади, которым хотелось получше разглядеть, что творится в первых рядах. За те несколько минут, что мы потеряли, пытаясь проложить себе дорогу, приехали военные. Я услышала пронзительный свисток, и сбитый с толку полицейский встрепенулся и принялся за дело. Нас арестовали.

В грязном полицейском участке сидели несколько человек; они просматривали наши бумаги и непрерывно курили. Я уже два часа пыталась с ними договориться, вежливо отвечая на их требования поделиться сигаретами и вопросы о гражданстве, местных водительских правах и фамилиях, и пыталась не паниковать, глядя, как солнце медленно ползет по вечернему небу. Буонметхуот, ближайшая провинциальная столица, был в семидесяти милях отсюда. Ехать по размытым дорогам после наступления темноты будет сущим кошмаром. Кроме того, передо мной встала более насущная проблема — у меня начались месячные.

— Извините, у вас есть туалет? — вежливо спросила я.

Полицейский поднял руку на три дюйма от стола и сделал отрицательный жест, даже не глядя в мою сторону.

— Туалет, — нервно повторила я.

На этот раз он указал на главный вход, вокруг которого столпились любопытные зеваки, за ним была лишь улица. На задний дворик за полицейским участком меня выпускать отказались, и все мои повторные мольбы остались без ответа.

Я села на место.

Наконец голос в соседней комнате, кричавший в допотопную телефонную трубку, замолк, и в дверях появился начальник. Он рявкнул какой-то приказ, конфисковал пачку сигарет у Джея и исчез. Его подчиненный выписал каждому из нас двадцатидолларовый штраф за то, что ехали на мотоцикле без документов.

— Как это, — спросила я, — мы могли оба ехать, когда мотоцикл только один?

Он пожал плечами.

— Но вот же они, документы, вы их в руках держите, — не унималась я.

Я все еще сердилась на них за то, что не пустили меня в туалет.

Он нацарапал пару слов на листке бумаги. Я взглянула: «Не хотите платить — сидите здесь».

Мы заплатили.

Помимо штрафа, выплата которого обсуждению не подлежала, нам приказали вернуться в Хошимин. Буонметхуот и все остальные северные пункты закрыты для иностранцев.

Перепуганные не на шутку, мы медленно двинулись за пределы города на юг, не останавливаясь, пока не оказались на приличном расстоянии от длинной руки закона. При мысли о том, что до Хошимина двести миль, жить не хотелось, а короткие тропические сумерки быстро сгущались. Только одна вещь могла быть более противной, чем сидеть в прокуренной комнате с облупленными стенами под надзором полицейских, и она была прямо перед нами.

Грязь.

Мы развернулись. Когда мы подкрались ко въезду в город, уже давно стемнело; мы опустили козырьки на шлемах, дали газу и пронеслись по рыночной площади в направлении севера.

Ничего не произошло. Ни сирен, ни баррикад на дороге — просто тихая деревушка, где бодрствовали лишь сонный торговец супом и пара дворняг на улице. Я чувствовала себя идиоткой.

Бетонная дорога кончилась шестидюймовым обрывом, и началась ухабистая грязевая колея. Наш старый враг — шоссе № 14 — вновь встал перед нами.

Через две мили переднее колесо наехало на камень размером с кулак; фара мигнула и погасла. Дорога погрузилась в чернильную темноту.

— Чем это место хуже любого другого? — сказал Джей.

Мы откатили мотоцикл в кусты и замаскировали ветками те немногие его части, что еще блестели. Я отошла в сторонку в поисках места, где можно было бы подвесить гамак, и вдруг услышала хриплый шепот Джея:

— Знаешь, чем знаменит Буонметхуот? Здесь было крупное сражение. Американцы забросали город бомбами. И коммунисты тоже. Смотри не наступи на мину.

Мы подъехали к границе с Камбоджей, и погода переменилась под стать моему настроению: серость, тьма и дождь, ветер, завывающий на песчаной дороге и нещадно бьющий в лицо. Даже по обочинам никого не было: ни птиц, ни зверей, ни домов, одни лишь военные базы и сооружения, все чаще попадавшиеся на пути.

Со временем мы стали осторожнее относиться к полицейским. Это была слаженно работающая мафия, которая наживалась, вытряхивая деньги из иностранцев. Вид двух туристов на крутом мотоцикле сразу же запускал отлаженный механизм. Джей мастерски научился объезжать дорожные посты, пристраиваясь с подветренной стороны ничего не подозревающих грузовиков, а если проходящий мимо полицейский в форме проявлял хоть малый интерес к нашим делам, мы оба были готовы нырнуть в кусты и залечь там. Несмотря на все наши предосторожности, время от времени нас все же останавливали, и я всегда держала в паспорте пятидолларовую банкноту, чтобы все остались довольны. Я поняла, что в тот первый день вела себя по-идиотски: позволила затащить нас в полицейский участок, поддалась запугиваниям и заплатила двойной штраф. С того дня мы многому научились. Всегда давай взятку первому, кто спросит документы; чем больше чиновников вовлечены в дело, тем больше итоговая сумма. Никогда не передавай им в руки оригиналы документов, если не хочешь, чтобы пришлось выкупать их обратно. Принимай как должное торговлю с полицейскими: ты покупаешь у них свободу и свои вещи. Сумма зависит от того, как долго ты готова сидеть на одном месте, насколько нетерпеливый у тебя вид и сможешь ли ты их рассмешить. Тогда, в первый раз, мы провалились по всем трем пунктам и еще легко отделались двадцатидолларовыми штрафами.

30
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru