Пользовательский поиск

Книга Мутные воды Меконга. Содержание - 14. Опасности найма лошадей

Кол-во голосов: 0

Похоже, фильм был смешной, но старик сидел в угрюмом молчании, теребя свою вставную челюсть.

Наутро отец Тяу встал с первыми лучами солнца, принялся раскладывать дрова во дворике и созывать гусят, имитируя их певучий щебет. Он только раз подошел к кровати Тяу и постоял немного, печально наблюдая, как его сын отсыпается после вчерашней попойки. Мне стало его жаль, а он, поймав мой взгляд, улыбнулся и кротко пожал плечами, принимая как должное вечное непонимание между старыми и молодыми, городскими и деревенскими. И повеселев, вернулся к своим делам.

Я была менее снисходительна. И растолкала обоих гуляк в полдень.

— Добрый день, — сказала я по-вьетнамски, тщательно подбирая слова. — Теперь мы можем ехать в деревню?

Фунг сел и потер рукой рот.

— Это и есть деревня, — ответил он.

Я постаралась скрыть разочарование.

— Это, — сказала я, — дом у дороги. Здесь нет полей. Нет скота.

Единственное, что хоть сколько-нибудь напоминало звуки животных, было блеяние проносящихся мотоциклов и гулкий рев грузовиков с шоссе.

— Здесь только машины.

Тяу закатил глаза. Фунг измученно вздохнул и рухнул на кровать. Я пошла собирать вещи. Мой план был прост: я доеду до первого же поворота, сверну и поеду по тропинке до конца. Мне уже надоел этот генеалогический тур с посещением всех родственников Тяу в Южном Вьетнаме. Я в сельскохозяйственной стране; вряд ли деревню будет так сложно отыскать.

Оказавшись лицом к лицу с неизбежным, Фунг взял руководство на себя и послал Тяу купить фонарики, противомоскитные спирали и виски. Дождавшись, пока я закончу загружать вещи, он грубо приказал разгрузить велосипед: мы поплывем на лодке.

Мотор был длиной почти с саму лодку; крошечный пропеллер на его конце жужжал, как привязанная стрекоза. Мы забрались на борт и сели рядом с дряхлым седым водителем, чья правая рука, казалось, приняла перманентный изгиб пускового троса.

Вскоре мы уже плыли, мирно рассекая спокойную воду, неожиданно сворачивая в боковые каналы, ныряя под обезьяньи мостики и едва не задевая их носом. Вода в узком канале застоялась и поросла ряской, и мотор то и дело засорялся. Благодаря этим вынужденным остановкам мы тихо дрейфовали по протокам, окаймленным колышущейся травой, по которой спокойно брели бок о бок белокрылые цапли и загоревшие до черноты крестьяне. Мы плыли мимо пришвартованных рыбацких лодок; зловеще длинные шесты торчали у них на носу, как неподвижные антенны; с них свисали сети. Я представила, как сеть опускают в воду и она вспенивает мутную реку, как брюхо большой белой акулы. В густой воде среди рисовой поросли недостатка в еде не было, но все же Меконг представлялся мне не самой здоровой средой для рыб.

Это был край, существующий где-то в промежутке между землей и водой, и казалось, люди чувствуют себя увереннее на плотах, сколоченных из трех досок, чем ступая по зыбкой трясине. Был сезон подготовки к посеву. Пейзаж пестрел фигурками крестьян — мужчины, женщины, дети; они шли вброд по пояс в воде, вырывая пучки сорняков, заполонивших наводненные поля. Потом они относили мокрые гнилые стебли к краю рва и бросали там сохнуть и умирать на солнце.

Мы проплыли мимо длинного ряда цементных зданий; на фоне обветшалых хижин с тростниковыми крышами их массивность казалась неуместной. От соседей их отделял забор из дерева и проволоки, и на каждой постройке гордо развевался вьетнамский флаг. Посреди центрального двора высился столб, на верхушке которого висел громкоговоритель, прикрученный колючим проводом.

— Школа? — спросила я.

Фунг покачал головой.

— Полицейский участок, — ответил он. — Фотографировать нельзя.

На последнем отрезке канала стояло несколько хижин. По одну сторону берега тянулась линия электропередач с ответвлениями более тонких металлических проводков, которые исчезали за бамбуковыми стенами. На одном берегу был свет, на другом его не было. «Вспыхивала ли когда-нибудь незаконная страсть между жителями двух берегов этого мутного канала?» — подумала я. Мы причалили на той стороне, где электричества не было.

Домишко, где мы оказались, был крошечным и ветхим, а его хозяева молоды и прекрасны. Улыбка хозяйки сияла таким добродушием и невинностью, что я поверить не могла, что она живет в такой отчаянной нищете. У него были высокие, четко очерченные скулы и открытое лицо человека, готового прийти на помощь. Их дочка, прятавшаяся между ними, была просто очаровательна.

Дом был слишком мал, и отдельных комнат не было; зону спальни отгораживала розовая москитная сетка, вся в заплатках. Надстроенная крыша за домом служила открытой кухней. Не было ни цыплят, ни поросят, ни гусей, ни другой живности, которая могла бы свидетельствовать о накопленном богатстве, ни даже блохастой собаки.

Соседский дом, напротив, был довольно зажиточным. Он был обшит натуральным деревом, у канала построена душевая кабинка; полдюжины свиней разминали голосовые связки перед вечерней кормежкой, а приподнятое цементное крылечко тянулось вдоль переднего двора. Вокруг связки свежих дров кормилась стайка утят.

— Почему, — деликатно спросила я Фунга, — соседи вроде как намного… удачливее наших хозяев?

— Реформы тысяча девятьсот восемьдесят шестого года, — перевел Фунг слова Тхюи, молодого хозяина с серьезным лицом. — Некоторым крестьянам вернули их землю, и старый глава семьи из соседнего дома получил довольно большой участок рисового поля. Нельзя ничего заработать, если у тебя ничего нет, — добавил он.

Коренастая старуха по пояс в грязи шла по соседскому мосту, прислонив к бедру большой таз с улитками.

— Да еще и наводнение, — добавил Фунг с улыбкой.

Три месяца Меконг лежал под покровом воды, и с неба непрестанно лил дождь. Молодой хозяин живо потащил меня в дом, чтобы я увидела своими глазами: ножки фанерного письменного стола окольцовывал слой серого ила, а стены у пола вздыбились и стали как рифленая доска. Землю совсем размыло, рассказывал он, и все передвигались только на лодках. Им пришлось приподнять спальное место, а по ночам они видели, как мимо проплывают дохлые крысы. Весь урожай был уничтожен, как и дамбы, и многие дома. Они только сейчас начали понемногу возвращаться к нормальной жизни.

— Люди погибли? — со внутренним содроганием спросила я, думая о болезнетворной эпидемии холеры и паразитах, хлынувших в воду из размытых стоков.

Тхюи покачал головой. Лишь одна старуха умерла, но ей было уже шестьдесят девять, ее время пришло, в ее смерти не было несправедливости.

Однако на их долю все же выпало немало печали. Еще полгода назад по этому дому топал пятилетний малыш — их первый ребенок. Жена Тхюи — ее звали Флауэр (Цветок) — сбивчиво вспоминала подробности, часто замолкала, говоря полушепотом и сопровождая свой рассказ устрашающими жестами, как человек, которому уже много раз пришлось пересказывать трагическую историю. Малыш играл на проселочной дороге, ведущей к дому, и не заметил грузовика, который мчался слишком быстро и не успел ни свернуть, ни затормозить.

Первой моей мыслью было: «Как такое могло произойти на грунтовой дороге, где даже двоим велосипедистам не разъехаться?» А потом я подумала: «Как можно было разрешить маленькому ребенку играть в таком опасном месте?» Но я подняла глаза и увидела незажившую боль на их лицах, и мне стало стыдно за себя.

После ужина мы подвесили гамаки. Фунг улегся и стал рассказывать байки в облаке дыма от купленных в магазине сигарет. Ему даже в голову не пришло поделиться дорогими сигаретами с нашими хозяевами, хотя мы купили четыре блока именно с этой целью, а молодая пара с готовностью подливала Фунгу домашнего виски. Но ему казалось, что достаточно уже того, что он их веселит; они хватались за животы и раскачивались взад и вперед, не в силах сдержать смех. Глядя, как старухи зажимают беззубые рты руками, окидывая меня взглядами с ног до макушки, я поняла, что шутки по большей части обо мне. Но их смех не казался мне жестоким, а на веревках моего гамака энергично раскачивался маленький мальчик. Не мог же Фунг наплести обо мне одно только плохое? Вдруг ко мне подошла толстая старуха, подперев руками бока; ее морщинистые ноги оказались в нескольких дюймах от моего лица. Она сердито уставилась на меня и громко проговорила по-вьетнамски:

19
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru