Пользовательский поиск

Книга Мутные воды Меконга. Содержание - 11. В деревню

Кол-во голосов: 0

Если правда, что на ошибках люди учатся, то за те два долгих года я обрела мудрость древних. Сухопутные крабы сожрали верхушки моей помидорной рассады. Мои колодцы пересохли. Мой рисовый кооператив разросся до невиданных размеров и потерпел столь же невиданный крах. Мои моллюски утонули. Я сделала ставку совсем не на тех людей, слепо не замечая настоящих лидеров. Я впала в депрессию и вышла из нее лишь тогда, когда ко мне в гости приехала мама.

Мы поехали навестить еще одного добровольца — девушку, которая жила высоко в горах, в поселке маленького племени. За вечер до отъезда мы обе съели несвежую рыбу, и наутро мама явно не горела желанием лезть вместе со мной на крышу автобуса.

— Что, если я захочу в туалет? — спросила она.

— Я постучу по крыше, водитель остановится и подождет тебя, — успокоила я ее.

Через час мы неслись по просторам свежепосаженных рисовых полей. Из-под бурой грязи пробивались трехдюймовые ростки. С завидной невозмутимостью мама заметила, что вокруг — ни одного деревца, покуда хватает глаз, и вообще ничего, за чем можно было бы спрятаться. Я предложила попросить старушку, чтобы та пошла вместе с ней и расправила свои юбки, загородив маму от дорожных вуайеристов. Глядя на их удаляющиеся спины, я вдруг поняла, что мама перестала быть специалистом по экзотике. В какой-то момент случилось так, что мы оказались на равных в путешествии по жизни.

В конце концов мама села на самолет и улетела домой, я вернулась в свою деревню с новыми силами, готовая вернуться к работе и уверенная в том, что нужно лишь больше стараться — и успех непременно придет. Жители деревни отреагировали на мои начинания, подобно эластичной резинке: поначалу поддались, но постепенно стали сопротивляться все больше и больше, пока наконец мои усилия не стали причиной моего же краха, — и все стало в точности так, как и было раньше. Зато эти люди помогли мне встать на путь принципиально нового знания о себе, с новой системой взглядов, где нет абсолютных истин и понятий о том, что хорошо и что плохо, есть лишь разные способы существования.

Когда пришла моя очередь садиться в самолет и лететь домой, я без тени сомнения знала одно: не хочу больше быть винтиком в машине, насаждающей цивилизацию. Мне хотелось чего-то… иного. И я надела колготки и стала консультантом по менеджменту.

Моя зарплата выросла на четыре тысячи процентов. Я забыла два довольно редких восточных языка, выученных в совершенстве: теперь они не представляли никакой практической ценности. Завела корпоративный счет и записалась в фитнес-клуб, где за плату, эквивалентную моей зарплате в Корпусе мира, мне разрешили сесть на псевдовелосипед и крутить педали до бесконечности, колеся в никуда.

Через два года я пришла к доктору с жалобой на необъяснимую боль в пальцах и выяснила, что если продолжу работать по прежнему графику, просиживая за компьютером все свое время, то лишусь обеих рук. Я заработала хронический кистевой туннельный синдром и артрит сгибающей мышцы.

На операции ушло больше года, после чего я засомневалась в том, куда ведет беговая дорожка корпоративного мира с его непомерными зарплатами, никчемно потраченными жизнями и неизбежными червоточинами.

Но если не это, то что? Я вступила на карьерную лестницу, но не хотела продолжать идти по ней такой ценой. Более того, хотя моя зарплата за последние годы взлетела до небес, уровень жизни остался прежним, и моих накоплений хватило бы, чтобы несколько лет вести привычный старый образ жизни «а-ля Корпус мира».

С другой стороны, я была в том возрасте, когда надо было строить карьеру, делать первые взносы в пенсионный фонд, платить по кредитам: это был тот путь, для которого меня вырастили. Но я также была воспитана на маминых рассказах, и они были как заклятие, от которого никак не освободиться. К ее воспоминаниям добавились мои собственные, и теперь уже не Африка была миром моих грез, а Азия. Земля радужных бумажных драконов и монахов в оранжевых одеяниях, изумрудных рисовых полей и грязно-бурых буйволов. Я могла бы вернуться…

Почти все мои близкие были другого мнения. Папа наблюдал за моими беспорядочными карьерными скачками с недоумением, как и полагается человеку, получившему традиционное швейцарское воспитание. Так же как и мои друзья, сплошь в очередях на повышение и все больше занятые радостями летних свадеб и счастливых поисков подходящей недвижимости. И даже моя собака, которой всего-то и нужны были для счастья я, фрисби и спокойный денек. И наконец, я сама. Я уже познала вкус хорошей жизни. Если я сейчас все пущу по ветру, то может случиться и так, что по-прежнему уже не будет никогда.

Однако мне исполнилось двадцать девять, и у меня не было ни мужа, ни детей, ни выплат по кредиту. Если не сейчас, то когда?

Когда решение было принято, над выбором места я раздумывать не стала. Глубоко в самом сердце Юго-Восточной Азии была страна столь же таинственная, сколь и незабываемая — загадка, совсем недавно ставшая открытой для американцев. Вьетнам.

Если верить сведениям из моей районной библиотеки, история американо-вьетнамского конфликта началась с инцидента в Тонкинском заливе в 1964 году и закончилась в 1975 году — примерные даты военного вмешательства США в жизнь страны. Вьетнамского языка тоже как будто и не было вовсе: место на полке между урду и валлийским во всех магазинах иностранной литературы неизменно пустовало, приводя меня в бешенство. Я обошла вьетнамские рестораны в поисках учителя и подряд обзвонила всех людей с вьетнамскими фамилиями в местном телефонном справочнике. Я сама записала себе кассеты с заданиями и повсюду таскала за собой, как упрямого щенка, неподъемный магнитофон. Я приклеивала списки с вьетнамскими словами на окна и двери, к экрану телевизора и на стену напротив туалета. Наконец я нашла одну семью, которая согласилась давать мне уроки и даже извлекла откуда-то непостижимый учебник по грамматике тридцатилетней давности, напичканный словами вроде «зверолов» и «служанка».

Я прочла все книги о Вьетнаме, которые сумела раздобыть, и посмотрела фильмы «Небо и земля» и «Апокалипсис сегодня». Сидя в опрятной гостиной скромной вьетнамской семьи и повторяя слова, больше похожие на песню, чем на предложение, я пыталась прогнать кошмарные мысли о ковровых бомбежках, стрекочущих автоматах и деревнях, объятых пламенем. Я вспоминала Азию, какой она предстала передо мной, ее грациозных людей и мирную культуру. И не могла связать две эти стороны воедино.

Не я одна пребывала в недоумении. В ответ на слово «Вьетнам» я каждый раз слышала совершенно разные мнения.

— Это самое прекрасное место, которое я видел, — признался мне один ветеринар со слезами на глазах. — Такие зеленые поля только в раю. А улыбки детей…

— Воры, жулики, грязные маленькие желтокожие поганцы, — прорычал другой мой знакомый, по-прежнему ожесточенный, хотя война давно окончилась. — Прикончат тебя — и пикнуть не успеешь.

— Мы разбомбили их и отправили в каменный век, а коммунизм довершил дело, — сообщил местный журналист. — Средний доход вьетнамца не больше двух сотен долларов в год.

— Американские компании грезят о возможности инвестиций, — прочла я в деловом бюллетене. — Мобильные телефоны разлетаются, как горячие пирожки.

Все опрошенные, однако, сходились в одном, а именно — что должно случиться, если я одна поеду во Вьетнам.

— Тебя изнасилуют, — заверил меня матерый механик, бывший солдат морской пехоты ростом в шесть футов четыре дюйма. Он орудовал над запаской своей монтировкой, и его бицепсы пульсировали в такт словам. — Там по-прежнему полно бомб. От малярии все внутренности разъест. — Он освободил шину. — Сплошные змеи и коммуняки в траве. Пропадешь, и никто никогда тебя не отыщет.

— Вьетнам — буддистская страна, — осторожно возразила я, — это мирные люди. Война закончилась.

Он резко остановился и навел на меня монтировку, как дуло автомата. Впервые я услышала в его голосе неприкрытую злобу:

— Тебе-то откуда знать?

3
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru