Пользовательский поиск

Книга Мутные воды Меконга. Содержание - 9. Тропа Хошимина

Кол-во голосов: 0

Я попыталась отогнать депрессию, все сильнее зажимающую меня в тисках. Все не так ужасно. За короткое время я уже чего-то достигла. Научилась ориентироваться на рынке и часами сидела рядом с торговкой фруктами, пробуя ее товар; сама нашла шнурки и сторговалась до цены, приближающейся к цене для местных; встала за прилавок чистить рыбу под смех собравшихся зевак. Я знала, что стоит продержаться еще чуть-чуть — и я сумею справиться со сложностями выживания в этой незнакомой стране и однажды проснусь и пойму, что пугающее стало привычным.

А тем временем жизнь вокруг сияла удивительными красками, и каждая деталь отпечатывалась золотом на черно-белом фоне моего обычного существования. Дома время текло незаметно: от апреля к маю, потом лето, осенняя листва и неожиданно выпавший снег. Здесь же каждый день означал уникальные впечатления, каждое событие было страничкой, которую хотелось перечитывать и проживать снова и снова.

В коричневом конверте писем с моим именем не оказалось. Я вернулась в гостиницу и залезла под одеяло.

4. Коммунистическая машина в действии

Мутные воды Меконга - i_001.jpg

Дорогая мамочка! Никто, ни одна душа не хочет пойти со мной на рынок отведать жареных тараканов. Жаль, что тебя здесь нет! Скучаю ужасно.

Через несколько дней Там заехал за мной на мопеде и повез на собеседование с директором Союза коммунистической молодежи. — Залезай, — подгонял меня он. Мы снова опаздывали. Мы неслись в потоке машин, подрезая велосипедистов; нас чуть не утянуло под колеса нагруженного товаром рыночного грузовика. Я вспомнила о том, что Там мечтал быть таксистом, и деликатно предложила несколько изменить стиль вождения перед отъездом в Америку, а еще отказаться от привычки давать «на лапу» мужчинам в синей форме.

— Я вожу очень осторожно, — уверил меня он, оставив позади вихрь перьев: мы проехали прямо перед велосипедом, нагруженным подвешенными вверх ногами утками.

— Особенно когда у меня пассажир!

Обогнув грузовик, он влился в поток мощного встречного движения.

— А если пассажир к тому же иностранец… — он нажал на газ, чтобы свернуть порезче, — и женщина… — небрежно махнув рукой, он прорвался сквозь ревущую массу мопедов, — и мне как сестра… — мы проскочили поворот и случайно заехали на тротуар — тогда я очень внимательно слежу, чтобы ничего не случилось.

Мы приехали вовремя. Может, из Тама выйдет не такой уж плохой таксист?

Штаб-квартира Союза молодежи располагалась в уродливом блочном здании с гигантским цементным холлом и жесткими деревянными стульями, которых должно было хватить всем многочисленным ожидающим. Мы предстали перед секретарем и сообщили о назначенной встрече.

— Директор вышел, — холодно ответила она.

Ничуть не смутившись, Там засуетился, раздавая сигареты и умело скрывая тот факт, что давно бросил курить. В конце концов нас проводили в кабинет директора и угостили чаем из шиповника, поданным в крошечных фарфоровых чашечках. Там настороженно огляделся и выбрал место как можно дальше от открытого окна, после чего продолжил свой рассказ.

— У меня до сих пор нет разрешения на работу в Сайгоне, — шепотом пояснил он, — если нас кто-то подслушает…

Я подозрительно оглядела пустую комнату и придвинула стул так близко, как только позволяли приличия. Карьера рыночного грузчика закончилась для Тама вскоре после приезда в Сайгон его жены и двоих детей. Он нашел велорикшу, который сдавал в аренду свою коляску ежедневно с четырех утра и до полудня. Плата составляла три доллара, а потенциальный заработок — десять. Однако были и другие траты, незаметные на первый взгляд. Средство передвижения не было зарегистрировано, и следовательно, использовать его за городской чертой было незаконно. Останови Тама полицейский, пришлось бы заплатить пятидолларовый штраф. Если денег не было, коляска подлежала изъятию на десять дней.

— Думаешь, так легко ездить на коляске? — с внезапной агрессивностью воскликнул Там. — Ничего подобного! Нужно очень крепко держаться за руль… — он ухватил воздух двумя руками, — особенно когда едешь с горки.

Вес коляски приходится на переднее колесо и сосредоточен под тяжелым сиденьем, везущим пассажира и груз. Водитель находится сзади, управляя велосипедом при помощи руля, который, в свою очередь, поворачивает колесо. Я могла представить, насколько неравномерно распределяется давление расшатанного старого велосипеда, когда тот катится с крутого склона.

— Когда я впервые сел в свою новую коляску, — с улыбкой вспоминал Там, — пассажир сразу же нашелся. Мы доехали до перекрестка, и я забыл, что педали не вращаются в обратную сторону. Нога попала в ось, и пассажир выпал прямо на улицу! Я слез, чтобы помочь ему, но он так испугался, что вскочил на ноги, бросил мне пару монет и сбежал.

Там быстро свыкся со странностями своего транспортного средства и очень скоро стал колесить по всему городу с пассажирами и грузом. Но даже если он работал до седьмого пота, денег едва хватало на аренду коляски, штрафы и прочие расходы вроде спустивших шин и колесной мази. В конце концов доведенный до отчаяния Там стал околачиваться у отеля, где жили иностранцы. Это было рискованно: не желая, чтобы посторонние осознали, насколько сильно город зависит от велорикш, правительство запретило колясочникам появляться вблизи отелей. Полицейские постоянно караулили заблудших рикш, и штраф составлял невообразимые тридцать долларов. Там научился прятать коляску за отелем и заманивать потенциальных покупателей подальше от внимательных глаз слонявшихся повсюду доносчиков.

Несмотря на предосторожности, местонахождение Тама стало известно правительству и, что важнее, они узнали, что он знает английский.

— Мне предложили стать осведомителем и сообщать о количестве гостей, куда те направляются и о чем говорят.

Взамен ему выдали бы особые бумаги, дававшие разрешение спокойно сидеть у входа в отель и менять доллары на вьетнамские донги. В те времена обладание даже одним-единственным нелегальным долларом могло повлечь самое худшее.

И почему бы не согласиться? При каждом отеле среди велорикш работал по меньшей мере один осведомитель. Они не только купались в особых привилегиях, но и пользовались популярностью у других водителей, так как могли договориться с полицейскими и вызволить конфискованную коляску или убедить их не взимать штраф.

Но Там отказался. Даже тогда он мечтал переехать в Америку и опасался последствий, которые может повлечь его причастность к коммунистической системе.

— После этого они стали высматривать меня и брали двойной штраф, обнаружив мою коляску… — Он покачал головой. — Мне пришлось вернуться на улицы.

Из-за двери директора показалась голова молодого человека, и Там тут же умолк. Окинув нас внимательным взглядом, парнишка проскользнул в комнату и, не говоря ни слова, сел. Его лицо было вогнутым, как глубокая тарелка, и казалось, лишь магическим заклинанием очки держались на крошечной кнопочке носа. Реденькие усы выглядели так, будто готовы были отвалиться, стоит ему лишь коснуться кончиком языка уголка рта.

Вслед за ним в дверь вошел директор, и мы пожали друг другу руки, принесли еще чаю с шиповником, и еще дюжина сигарет перекочевала из сумки Тама им в карманы. Обязательный обмен был завершен, и мы приступили к делу.

Я выждала многозначительную паузу; все глаза были направлены на меня.

— Ты должна сказать им, зачем ты здесь, — прошептал Там.

Я заколебалась. Директор и так уже знал, чего я хочу. Более того, в Союзе молодежи никто не говорил по-английски.

— Говори, я переведу, — поторопил меня Там.

Я глубоко вдохнула и обрисовала свои надежды одним предложением, после чего Там заговорил. Через двадцать минут он все еще усердно объяснял что-то, и все согласно кивали. Мое внимание рассеялось. Взгляд привлекло какое-то движение, и я, вытянув шею, заглянула в решетчатое окошко за столом директора. За ним была другая комната, где обмякшая фигура сползла на пол, заваленный людьми. В середине дня, напряженно прошуршав бумагами все утро, Союз коммунистической молодежи заслуженно предавался коллективному отдыху. Мне очень хотелось к ним присоединиться.

11
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru