Пользовательский поиск

Книга УБИЙЦЫ И МАНЬЯКИ. Содержание - НЕЛЮДИ В БЕЛЫХ ХАЛАТАХ

Кол-во голосов: 0

9 июля днем Малыгина-мать не пустила в дом дочери мужиков, разыскивающих Витю. Хотя они, может, и не особо настаивали, все надеялись, что мальчик все же найдется.

Но время шло, наступил вечер, и ждать больше было нельзя. Они позвали Наталью Евдокимову, милую женщину с ямочкой на подбородке, главу, поселковой администрации, — как-никак она единственный представитель закона в поселке, и четыре человека вошли в дом Татьяны Малыгиной. Человек сто остались ждать на улице.

В Читинской области уже давно привыкли к тому, что целым районам отключают электричество, — областному бюджету иногда не хватает денег даже на это. Вот и Итака в те дни жила без света и без связи с внешним миром, и чем ниже опускались сумерки, тем больше фонарей и коптилок собиралось у дома Малыгиной.

Обыскивая подпол, один из мужиков, Петр Финогенов, бывший милиционер, наткнулся на мешок из-под сахара, чуть развернул его и — увидел детскую ножку. Притронулся — холодная, застывшая. Так, с мешком на руках, он и вышел к людям. Все. Объяснения были ни к чему. Елена, Витина мама, с криком бросилась на Татьяну.

Елену оттащили, отвели в сторонку, оцепенение прошло, и тут — этого никто не скрывает — и Малыгиной, и Плотникову досталось. За что вы так малыша? За что? Татьяна кричала, что ей просто захотелось повоспитывать ребеночка и она попросила Сережу привести маленького мальчика или девочку. Женщины были беспощадны, они рвали, били, царапали, ведь дома свой, такой же крохотный и беззащитный, как Витя. Переплетались лучи фонарей, за яростью толпы не было слышно криков Малыгиной и Плотникова. "Сережа держал, а у меня был нож…" — это слышали многие.

Ночь близилась к середине. Шовкоплясу, успевшему к этому времени добраться до Итаки, удалось чудом чуть усмирить толпу. Он увел Татьяну и Сергея, исцарапанных и полураздетых, в дом для допроса.

Снова ожидание. Вдруг кому-то показалось, что в мешке (он так и лежал на досках перед домом) что-то шевельнулось. А может, живой? Бросились к мешку, развернули и… Судебно-медицинская экспертиза насчитала потом на тельце 4-летнего ребенка 53 (!) ножевых ранения.

Изувеченное тело, связанные ручки, кляп во рту. Значит, он плакал, бился, кричал, звал на помощь…

Такое простить невозможно. Шовкопляс на этот раз бессилен. — что он один против толпы. Его оттолкнули, сказали: "Не встревай, сами разберемся". Что-то кричал Саша Сазыкин, что-то кричали все остальные, банки с бензином полетели в дом и — пламя, пламя…

В небольших поселках как-то принято помогать друг другу, но тут… Ни один человек не пошевелился, глядя, как огонь все сильнее и сильнее охватывает дом. Говорят, что те двое и не попытались выйти, так и остались в дальнем углу комнаты.

Тихонько отъехала машина, увозящая маленький труп из поселка в больничный морг. Черное небо, погруженный во тьму поселок, горящий дом и молчаливая толпа с фонарями. В эту ночь в Итаке никто не спал.

Наталья Евдокимова потом говорила: "Может, это ужасно, но мы считаем, что поступили правильно. Ей бы все равно ничего не было. Отправили бы ее в лечебницу, а через полгода она вернулась бы обратно. И как нам надо было жить рядом с ней? Детей прятать?" Татьяна действительно вернулась бы довольно скоро, и не только потому, что так предусмотрено законом. Психиатрическая больница в Читинской области всего одна, небольшая, деревянная, пациенты там чуть ли не валетом на одной кровати спят. Какое уж тут лечение!

Все же Татьяне Малыгиной уже давно выписали направление в эту самую больницу. Но… У матери-пенсионерки не было денег на дорогу — 160 километров по бездорожью до Могочи, райцентра, потом еще восемьсот до Читы.

На следующее утро, 10 июля, из Могочи в Итаку приехали глава районной администрации, начальник районного ОВД и прокурор. К их приезду над домом еще вился дымок. Задержан никто не был. Что же, арестовывать весь поселок? Или сразу его колючей проволокой огородить?

Но закон есть закон, и два уголовных дела были заведены. Одно — по факту убийства Сазыкина В.А., 1990 г. рождения, другое — по факту поджога дома Малыгиной Т.П. Первое будет закрыто из-за смерти обвиняемых сразу после экспертизы ножа. Обвиняемый по второму делу — Александр Сазыкин. Для окончания следствия опять-таки необходимы экспертизы, которые в Могоче провести невозможно. Но вряд ли найдется суд, который сможет отправить Витино-го отца в тюрьму.

Малыгина-мать с тех пор из дома выходить боится, разве что вечером, когда пустеют и без того безлюдные улицы. На первые десять дней прокуратура вообще увезла ее из Итаки. Не столько для допроса, сколько для того, чтобы ее не постигла судьба дочери. Ведь когда у Татьяны еще той ночью спрашивали: "Кто тебе помог убраться?" (в доме при свете фонарей не нашли следов крови), она отвечала: "Мать, мать все сделала…" Ну разбираться, какое отношение Малыгина-старшая имеет к убийству Вити, — задача следствия, а поселок, чуть успокоившись после случившегося, вспомнил: она тогда не выскочила из дома, не бросилась на помощь дочери, не попыталась хоть как-то ее защитить.

("Версия", 1995, N 5)

НЕЛЮДИ В БЕЛЫХ ХАЛАТАХ

Случилось это в 70-е гг. в Тюмени. Этот жуткий случай был похоронен в архивах. Волна преступлений, прокатившаяся тогда по Тюмени, вызвала массовый шок, который сначала загнал в квартиры население почти целой области, а затем вывел на улицы и чуть не привел к антикоммунистическому перевороту…

За месяц из густонаселенного района города исчезли 19 детей. Розыски милиции ни к чему не привели. Последней в этом списке числилась Ирина Семенюк — 2 года, но нашлась она первой.

В городе началась паника. Родители ни на шаг не отпускали детей от себя, многие дети не ходили в школы и детские сады. Сидела дома и Ирочка Семенюк. Так получилось, что однажды отец девочки на своем «Москвиче» задавил у подъезда болонку, принадлежавшую семье молодых врачей, живущих над ними. Он предлагал соседям большие деньги, но те отказались. Через месяц внезапно исчезла Ирочка.

Это был страшный удар для Семенюков, сделавших, казалось, все для защиты своей дочери. В милиции приняли заявление об исчезновении ребенка, не скрывая, однако, что найти ее — надежды мало.

Тем временем по ночам, а иногда и днем Семенюкам стали слышаться странные звуки, будто скулила собака. Зоя, так звали соседку сверху, извинилась и сказала, что они завели щенка, подрезали ему хвост, вот он и скулит.

…Петр Семенюк, как обычно, приехал перекусить домой, и первое, что ему бросилось в глаза, была вода, стекавшая на дорожку из-под двери ванной. Заливало сверху. Слышно было, как изводится соседский щенок. Когда пришедшие сантехники взломали дверь и открыли ванную комнату, то на них бросилась посаженная на цепь… Нет, не собака. Это была Ирочка.

Отец сначала кинулся к ней, но не совладал с собой, выбежал вон из квартиры. Потом опять появился с перекошенным лицом и стал неистово целовать девочку, вернее то, что от нее осталось: ножки — по коленки, а ручки по локти были обрезаны по всем правилам ампутации. Культи еще не совсем зажили, от бинта тянулись по полу ленточки крови и гноя. Маленькое существо рвалось в стороны на своей цепочке, поскальзывалось и, падая, ударяясь о ванну, издавало те самые звуки, которые Семенюки приняли за жалобный лай собаки. Язык у Иры тоже был вырезан. Взрослые мужчины не скрывали слез, глядя на полудевочку-полусобаку.

Особая группа задержала этих врачей-садистов. Милиционеры едва сдерживали себя, чтобы не устроить самосуд. Один лейтенант, не выдержав, нанес несколько ударов преступнику в пах, и, если бы его не остановили, забил бы насмерть. Но шестеро людей, находившихся в квартире, не успели сдвинуться с места, как все было кончено. Арестованные кивнули друг другу, и в тот же миг сверкнули два тонких лезвия. Прежде чем их успели схватить за руки, скальпели, направленные мастерскими движениями, распороли животы обоим, и внутренности тяжело плюхнулись на ковер. Оба палача рухнули без признаков жизни. Врач скорой помощи констатировал смерть.

88
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru