Пользовательский поиск

Книга Энциклопедический словарь (А). Содержание - Аудиенция

Кол-во голосов: 0

Промышленность города с начала XVI столетия находилась в упадке, но в новейшее время она вновь развилась. Наиболее значительно хлопчатобумажное производство (7 прядильных и 6 обширных ткацких заведений); затем в А. не мало механических заводов, красилен, суконных, ситцевых, клеенчатых, табачных, латунных и друг. фабрик. Некогда процветавшее здесь искусство гравирования на меди совершенно исчезло, но зато сильно расширилось здесь в новейшее время лито— и типографское дело и книжная торговля. В А. редактируется и издается «Allgemeine Zeitung». А. служит складочным местом для южногерм. и итальян. товаров и до сих пор остается главным центром вексельных операций для юга Германии; кроме того, здесь сильно развито экспедиционное дело. За старинными полуразвалившимися укреплениями, в городе много красивых аллей и др. мест, удобных для гулянья. На западной в южной окраинах города возникли новые улицы и кварталы.

Колыбелью города Ayг. следует признать Augusta Vindelicorum — колонию, основанную императором Августом в 15 г. до Р. Х. после победы над винделиками и, вероятно, на месте прежнего их селения. Колония эта развивалась так быстро, что Тацит уже мог назвать ее самым цветущим городом Реции. Многочисленные рим. памятники, найденные близ А., подтверждают это предположение о происхождении города. В 506 г. колония, не мало пострадавшая во время великого переселения народов, была присоединена Теодорихом к Остготскому царству, но не далее как через 30 лет она подпала под власть королей франкских. По разделе Франкской империи, А. достался герцогам швабским; в 1084 и 1088 гг. он был взят и разрушен герцогом Вельфом IV, но вскоре постепенно стал возрождаться и по старому городовому праву 1276 г. (изд. Хр. Мейером, Аугсб., 1872) А. является уже вольным имперским городом. С того времени он приобретает все большее значение и самый блестящий период его истории наступил после 1368 г., когда аристократическая партия города должна была передать бразды правления в руки демократов. Вплоть до Шмалькальденской войны А. процветал, благодаря своей торговле, ремеслам и искусству. Швабский союз, к которому А. принадлежал с 1488 по 1534 г., и который выбрал его местопребыванием для своего суда, много содействовал процветанию города и возрастанию его политич. значения. Но еще более доставила А. всемирную известность деятельность его граждан на поприще науки и искусства, торговли и ремесел. На ряду с Нюрнбергом, А. служил главным складочным местом для торговли Севера Европы с Югом вплоть до конца XV стол., когда открытия испанцев и португальцев переместили центр всемирной торговли. Корабли Фуггеров и Вельзеров плавали по всем известным тогда морям и товары аугсбургских купцов проникали в Москву и Византию (у русс. А. был известен под именем Аушпорка). В тоже время А. был средоточием нем. искусства, которое процветало трудами обоих Гольбейнов Бургкмайра, Альторфера, Амбергера, Шейфелина, Гагенауера, Динекера и др. Но со времени Шмалькальденской войны, когда аристократические роды, поддерживаемые Карлом V, вновь захватили власть, А. начинает приходить в упадок и его процветанию и блеску наступает конец. В А. неоднократно собирались имперские сеймы: в 1530 г. здесь заседал сейм, на котором 25 июня Карлу V вручено было «Аугсб. исповедание»; 26 сент. 1555 г. здесь был заключен религиозный мир, получивший от города свое имя. Тридцатилетняя война обрушилась на А. новыми бедствиями. Эдикт о восстановлении впервые был применен к А. в 1629 г.; в 1632 г. город был занять Густавом Адольфом, в 1635 г. после годичной осады — императорск. армией. Все это привело к тому, что А., еще в 1612 г. насчитывавший около 45000 т., в 1635 г. имел лишь 16422 жителей. Во время войны за Исп. наследство баварско-франц. армия обстреливала город в 1703 г. и, по взятии, предала его огню и мечу. По Пресбургскому миру 1805 г., А. был лишен своей имперской вольности и 4 марта 1806 г. присоединен к Баварии. По истории А. существуют следующие труды: фонШтетен Младший, «Geschichte der adeligen Geschlechter in A.» (Аугсб., 1763); его же, «Kunsts-Gewerbs und Handwerksgeschichte A-s.» (2 т., Аугсб., 1779 — 88); «Chroniken der dentschen Stadte» (томы 4 и 5, Лейпц., 1865 — 67); "Urkundenbuch der Stadt A. " (2 т., Аугсб., 1874 — 78); Бернер, "Verfassungsgeschichted. Stadt A. " (Бpecл., 1879); Рот, «Augsburger Reformationsgeschichte» (Мюнх., 1881). Кроме того, имеются еще труды: Вельзера (Венеция, 1594), фон-Штетена Старшего (2 т., Аугсб., 1743 — 58), Гульмана (6 т., Аугсб., 1818 — 20); Вагензейля (4 т., Аугсб., 1819 — 22); фон Сейды (2 т., Аугсб., 1826), Йегеpa (Дармшт., 1837) и Шёнхена (Мюнхен, 1863).

Аугсбургская епископия была основана, вероятно, в VI ст. Резиденцией епископа служил с XV стол. Диллинген. Епископия эта занимала площадь в 220 кв. км., в 1803 г. она была секуляризована и владения ее присоединены к Баварии. Ср. Браун, «Geschichte der Bischofe von A.» (4 т., Аугсб., 1829); Штейхеле, "Beitrдge zur Geschichte des Bistums A. " (Аугсб., 1850 и сл.); его же, «Das Bistum A. historisch und statistisch beschrieben» (Аугсб., 1861 — 84, т. 1 — 9).

Аудиенция

Аудиенция. — Придворная жизнь на Руси складывалась сообразно тому значению, которое приобретала власть ее государей. Древние русские князья удельно-вечевого периода не претендовали еще на роль и значение царей московских. Князь домосковской Руси — это начальник дружины, «страж земли Русской», главный вождь в ее битвах с врагами, хранитель ее прав, но не самодержец. Поэтому пышная царская обстановка была ему совершенно чужда; народ почитал княжий дом, как жилище своего вождя, как место, где чинился суд и расправа, но и помину еще не было о том благоговейном трепете, который внушал дворец царей московских. Сообразно с этим и домашняя жизнь князя не была регламентирована особым чином или этикетом; иноземных послов и гонцов родственных князей он принимал запросто, без особых церемоний. Но под влиянием византийских идей и обычаев, живым представителем которых была у нас София Палеолог с окружавшими ее греками, моск. государь не только вполне сознал свое царственное значение, приняв титул царя Всея Руси, но и облек это значение в соответственные царские формы. Появилось новое устройство двора, выработались новые придворные обычаи и торжественные чины или обряды, по образцу обычаев и обрядов двора византийского. Но эта пышная, великолепная обстановка царского сана прививалась постепенно и окончательно водворилась только при Иоанне Грозном, за которым официально, соборной грамотой, утвержден был титул царя. При великом же князе Иване Васильевиче придворные церемонии и обряды вообще еще не облекались в те пышные формы, какие они получили впоследствии. По свидетельству Амвросия Контарини, который приезжал в Москву к вел. князю Ивану Васильевичу в 1473 г., т.е. спустя только год после приезда к нам Софии Палеолог, придворные торжества носили на себе еще характер первобытной простоты, напоминавшей древние княжеские отношения. Но ко второй половине XVI ст. выработался уже подробный устав, регулировавший жизнь моск. государей до мельчайших подробностей. С особенной строгостью соблюдались правила, касавшиеся приезда и отпуска иноземных послов. По обычаям того времени, нельзя было подъезжать близко не только к царскому крыльцу, но и вообще к дворцу. Иноземные послы и вообще знатные иностранцы должны были выходить из экипажей, подобно боярам, в расстоянии нескольких саж. от крыльца, по словам Барберини, шагов за 30 или за 40, и очень редко выходили они у обширного помоста или рундука, устроенного перед лестницей. В этом требовании иностранцы видели излишнюю гордость и высокомерие, но на самом деле это был древнерусский обычай, о котором упоминают уже памятники XII в. и который сохранился не только во дворце, но и в народе, особенно в высших его слоях; это была особенная почесть, которую гость воздавал хозяину дома и за которую последний в свою очередь устраивал гостю так назыв. встречи. Встречи устраивались и иноземным послам, и в них-то, главным образом, выражались почести, которые им оказывались. Церемония встреч происходила на Красном Крыльце, которое во время посольских приемов наполнялось дворовыми и служилыми людьми младших разрядов, стоявших здесь по обе стороны пути в богатейших одеждах, выдаваемых на этот случай из царской казны. Обыкновенно, по лестнице и по крыльцу стояли подьячие и боярские дети в цветном и золотном платье, а в сенях и у дверей Приемной палаты — жильцы в бархатных и объяринных терликах и в золотных шапках, с протазанами и алебардами в руках. Особенно пышные встречи делались только иноземным послам высшего ранга. Число встреч было неодинаково и сообразовалось со значением к рангом посла: именитому послу и лицу царского происхождения давались три встречи. Первая, меньшая — у лестницы на подъездном помосте или рундуке; вторая, средняя — на крыльце против средней лестницы, ведшей в Грановитую палату, а иногда в сенях Приемной палаты; наконец, третья, большая — у самых дверей палаты. Другим, менее значительным лицам делались только две встречи: меньшая на крыльце и большая в сенях, а иным, как напр., иноземным посланникам, гонцам, купцам и т.п. устраивалась лишь одна встреча — в сенях, у порога, или «недошед порога в сажень». Встречниками назначались в обыкновенных встречах стольники с дьяками, а в более торжественных — боярин, или окольничий со стольником и думным дьяком. Самое разделение встреч на меньшие, средние и большие сообразовалось с родовой честью встречников: в меньших встречах участвовали помоложе, а в больших — постарше родовой честью. Дьяки при встречах говорили, обыкновенно, через толмачей, приветственные речи, объясняя, что великий государь (титул), «воздаючи честь» послу, повелел его встретить такому то и такому то; при этом провозглашались имена стольника и самого дьяка. Особенно дорогих гостей встречали еще с большими церемониями. В 1644 г. во время приема датского королевича Вольдемара, жениха царевны Ирины, после обычных трех встреч, встретил гостя среди Грановитой палаты царевич Алексей Михайлович, сопровождаемый боярами и предшествуемый окольничими и стольниками, и, наконец, сам государь Михаил Феодорович встретил королевича у ступени трона. Из трех лестниц, ведших в Грановитую палату, для встреч назначены были только две: благовещенская и средняя. Послы христианских государств входили во дворец благовещенской лестницей, а послы и гонцы персидские, турецкие и татарские — средней, потому что значение Благовещенской лестницы, как соборной паперти, не дозволяло входить по ней лицам нехристианского исповедания. Сами аудиенции давались с конца XVI ст. в Грановитой палате, как самой обширной и роскошной, в которой царь являлся в полном блеске древнего великолепия, столь изумлявшего иностранцев. Царица на А. не присутствовала, но для ее устроена была в Грановитой палате смотрильная комната или тайник, сохранившийся до сих пор, хотя уже совершенно в ином виде. Он находился вверху, над Святыми сенями, у зап. стены и смотрильным окном выходил прямо против того места, где искони стоит государев трон. В этом большом окне вставлена была смотрильная решетка, обитая красною тафтой на хлопчатой бумаге; решетка задергивалась завесом с кольцами на медной проволоке. Скрытые таким образом, царица, малолетние царевичи, старшие и младшие царевны в др. родственницы государыни следили за всем церемониалом А. Иноземные гонцы и посланники низших рангов принимались менее торжественно в Столовой избе или палате. В Грановитой и Столовой палатах происходил только торжественный прием послов, переговоры же их с боярами велись в Ответной или Посольской палате, что вообще называлось ответом. Выражение «быть в ответе» значило вести переговоры, давать царские ответы или решения посольских дел. В Ответной палате, подобно как в Грановитой, устроен был тайник, тайное окошко, у которого государь слушал иногда посольские совещания. На отпусках, т.е. прощальных А., иноземные послы с конца XVI стол. до 1670 г. представлялись в Средней или Золотой палате, которая до конца XVI стол. имела тоже значение, что и Грановитая. Случалось, впрочем весьма редко, что в передней теремного дворца государь принимал иноземных послов запросто. Это была необычайная и величайшая почесть, которой удостаивались немногие. В 1662 г., 14 апр. там были приняты цесарские послы, которые получили эту высокую почесть взамен посольского стола, даваемого обыкновенно иноземным послам после А. Такой же почести удостоен был 24 апр. 1664 г. англ. посол Чарлус Говарт; 4 дек. 1667 г. в передней были приняты на отпуску польские послы: Станислав Беневский и Киприян Брестовский. Гонцам и посланцам делались иногда приемы на крыльцах. Вероятно, это было самой меньшею степенью того почета, который должен был оказываться послу низшего разряда.

166
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru