Пользовательский поиск

Книга Зимний сон. Содержание - 4

Кол-во голосов: 0

Силы его оставили. Вдруг рука отцепилась.

Я услышал, как подъехала машина и остановилась перед хижиной. Белый «мерседес» – Нацуэ вернулась. Визитер изменился в лице.

– Я все равно его найду, – сказал он и отпустил дверь. Я вернулся в гостиную, сел на диван и стал ждать Нацуэ.

– У меня было дурное предчувствие, будто сердце тисками сжало. Я даже с курортной зоны выехать не успела, так и повернула назад. Кто это был?

– Посторонний.

– Коммивояжеры в такую глушь не забираются. Значит, полицейский?

– Нет.

Я растянулся на диване и закурил. Выдыхая дым, я размышлял о недавних воспоминаниях.

– Я решила еще остаться. В офис позвонила, сказала, отлучусь на пару-тройку дней. В крайнем случае могу снять номер в отеле.

– Да нет, оставайся, – сказал я и теперь только понял, что мне страшно. Я боялся себя и того неведомого, что еще может произойти.

На улице стемнело, стало зябко. В ясные ночи было холодно. Теперь, если еще небо тучами затянет, снова пойдет снег.

– Там, наверно, осталось что-нибудь съестное в холодильнике. Может, поесть приготовишь?

– Идет. Бывало и готовила, приходя с работы. На изыски я не мастерица, мой конек – что попроще.

Нацуэ засмеялась, с каким-то даже облегчением, что ли. Я молча направился в мастерскую.

Добавил к белому новый цвет: ультрамарин. Не стал сильно разносить его по полотну. Потом, той же кистью, черпнул зелени и тоже размазал, но не сильно. Отложил палитру и встал перед холстом.

Позвала Нацуэ.

В столовой был накрыт стол. Я так отвык от тарелок, они казались здесь неуместными, и даже немного растерялся.

– Ты надолго ко мне?

– Пока не знаю. Просто было дурное предчувствие. Пережду, а как отпустит – вернусь в Токио.

Я не сильно вникал, что там у нее за предчувствия, и спрашивать тоже не стал. Меня куда больше интересовали свои впечатления.

Мы с Нацуэ уселись за стол, друг напротив друга.

– В голове не укладывается, – проговорила она.

– О чем ты?

– Неужели человек, который пишет такие картины, еще и ест.

– Он ест, гадит и даже спит с женщинами. Он такой весь нормальный и приземленный – и вдруг такие картины… вот у тебя сердечко-то и бьется.

Если я отдамся на волю своим причудам, то буду рисовать такое, что никто, кроме меня, не поймет. Пока я не пересек эту грань, то и связь с миром не прервана.

Меню у нас было овощным. Наведываясь в магазин, я часто брал овощи, но, как правило, они оказывались в мусорной корзине.

– Когда закончишь белую картину?

– Может, хватит о живописи?

Тут были и тушеные баклажаны, и жаренный на сковородке сельдерей с чесноком. Ничего особенного, но все равно приятно – хоть какое-то разнообразие. Мне было по вкусу трехдневное рагу, но и теперь я тоже поел с аппетитом. Перекусив, я поднялся в мастерскую.

Встал перед мольбертом, окинул взглядом полотно. Кисть так и плясала от нетерпения. Я смешал на палитре краски. Вроде бы получился цвет, а с другой стороны – и не цвет вовсе, а будто голос. В голове роились мысли, а кисть танцевала по полотну. Как-то незаметно от белого не осталось и следа. Я потерял счет времени – для меня существовали только краски. Наконец отер пот со лба, медленно приходя в себя. Стояла глубокая ночь.

Нацуэ была в гостиной. Она сидела и ждала с напряженным лицом.

– Знаешь, я даже отсюда чувствовала, что происходит. Что-то такое невообразимое перехлестывало со второго этажа.

Вместо привычного махрового халата на Нацуэ был деловой костюм, в котором она приехала. Она попыталась выдавить из себя улыбку. Я закурил.

– Я хочу выпить.

Спиртное неплохо помогало прийти в себя после таких всплесков, хотя и не всегда. Сейчас мне очень надо было выпить.

Нацуэ принесла коньяку и два бокала. Я присел на корточки перед камином. В очаге плясали яркие языки пламени.

– Ночь такая тихая, – проговорил я.

– Снег выпал. Тут такой снегопад был, что собственной руки не увидишь.

Я мельком взглянул на окно, но так и не встал.

4

К дому подъехала машина. Я поднялся с дивана.

Нацуэ гостила у меня уже три дня. Она была сама не своя и постоянно чего-то боялась. Я недоуменно на все это смотрел, не находя логических оснований для подобных страхов.

Постояв перед картиной, я уже не хотел ни о чем думать. Лежал на диване, Нацуэ сидела рядом на расстоянии вытянутой руки.

– Что случилось?

– Это «ситроен». Я узнал по звуку.

Я встал у окна. «Ситроен» должен был навести меня на мысли об Акико, но вместо ее лица перед глазами предстал Осита. Брата его видно не было, но я чувствовал, что он где-то поблизости.

Снег растаял – лишь в тени тут и там белели остатки былой роскоши – кое-где на траве, на ветвях. Вот среди деревьев появился малиновый с черным силуэт «ситроена».

За рулем сидела Акико.

Я следил за машиной, Нацуэ стояла рядом. Из автомобиля вышла Акико в спортивной куртке цвета жухлой листвы. Она была совсем такой, как в первый день нашего знакомства.

– Та девушка.

Нацуэ тут же признала в Акико обнаженную модель с полотна. К моему удивлению, следом появился Осита – на пассажирском сиденье я никого не приметил.

– Это плохо.

– Не стоит беспокойства. Просто скажи, что я старуха, которая покупает и продает картины.

В голосе Нацуэ улавливалось напряжение, но мне было не до того, чтобы оборачиваться. Я сканировал взглядом окрестности, ожидая, что вот-вот появится еще одна легковушка.

Осита с Акико, взявшись за руки и заливаясь смехом, направились к хижине. Хотелось окликнуть их, поторопить. Очевидно, Осита всю дорогу ехал пригнувшись. Если ему удастся дойти до хижины незамеченным, то, может, еще обойдется.

Я открыл дверь.

– Осита. Зачем ты здесь?

– Хотели показать тебе наше совместное творчество, сэнсэй, – сказал Осита, поднимаясь на крыльцо. Акико так и светилась от счастья.

– Заходите, раз приехали.

Они вошли, поклонившись Нацуэ. Похоже, присутствие в моем доме постороннего человека их нисколько не удивило.

– Ты, возможно, найдешь их скучными, сэнсэй. Акико начинала – у нее рука так и летает по холсту, потом я немного, а после – снова она. Так друг друга и сменяли. В общей сложности написали шесть картин. Все акварели.

Акико протянула мне альбом, который сжимала под мышкой, словно бы преподнося мне священный дар.

– А ты, Осита, в машине все это время прятался?

– Да, Акико сказала, что это забавно – я, будто гангстер, который спасается от преследования.

– Сейчас же возвращайся. Хотя подожди-ка. Лучше побудь здесь какое-то время.

– Что стряслось?

Эти двое производили впечатление самой обычной влюбленной парочки. Словно бы украдкой сбежали от родителей, чтобы побыть вместе.

– За домом наблюдает твой брат.

– Мой брат здесь?

– Возможно.

Лицо Оситы немного напряглось. Акико взглянула на своего спутника.

– Все нормально. Я никому не показывался.

– Надеюсь, тебе это удалось.

– Если он один, я это улажу.

– Пару раз приходил с полицией. Ладно, главное, чтобы он тебя не нашел. Возможно, он заметил ваш «ситроен».

– Он что, в прямом смысле следит за хижиной? – спросила Акико, не в силах поверить услышанному. Сейчас она производила впечатление самой заурядной женщины.

– Осите хорошо известно, на что способен братишка.

Осита криво усмехнулся. Не сказал бы, что он сожалел о собственной глупости – скорее усмешка выдавала затаенную ненависть.

– Как бы там ни было, а вам надо возвращаться в домик Акико.

– Так и поступим.

– Стой. Давай-ка поменяемся пальто: я твое надену, а ты – мое. Я выйду из дома сразу за вами – может, кого и удастся одурачить.

Он без лишних слов стянул с себя пальто, а я передал ему свое. Мы вышли из дома. Я был в пальто Оситы.

– А этот Осита… – начала было Нацуэ.

– Некогда объяснять. Дашь мне свой «мерседес»? Я поеду за ними следом.

42
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru