Пользовательский поиск

Книга Записки санитара морга. Содержание - Сутки пятые Пятница, 9 июня

Кол-во голосов: 0

Признаюсь, я шел к Павлу Сергеевичу Уткину с тяжелым сердцем. Он ждал меня, ведь ему была очень нужна капельница, а я еще не пробовал тыкать в бедолагу иголками. И теперь меня ждала и нервотрепка, круто замешанная на чувстве ответственности перед чужим живым человеком и его мамой. Они будут смотреть на санитара патанатомии так, как на нас никто никогда не смотрит. Как на спасителя. Они готовы увидеть его в любом, на кого им укажут. И мне придется тащить эту ношу, полную горя и рискованных надежд.

– Добрый вечер, – поздоровался я, заходя в двухместную палату, насквозь проплаканную и по-казенному уютную.

На одной из хирургических кроватей лежал мужчина неопределенного возраста, с серым обвисшим лицом, чуть живыми глазами и тонкими, беспомощными руками. Они были украшены застаревшими синяками от бесконечных внутривенных вливаний, удачных и не удачных. Рядом на стуле сидела древняя старушка. Она держала его за руку. Увидев меня, поднялась, но руки сына так и не отпустила. С другой стороны от больного сидела Галькина напарница, которую я не знал. Вслед за мной в палату протиснулась и Галька.

– Вот, Раиса Митрофановна, это один из лучших специалистов в клинике, – приглушенно затараторила она.

– Я вас очень прошу, – задрожала плачущим голосом старушка, но не смогла закончить, бессильно закрыв лицо руками и опустившись на стул.

– Сейчас посмотрим, что там, – постарался я ответить уверенным голосом.

Получилось неубедительно. Из моих слов выходило, что посмотреть готов, но ничего другого не обещаю. Галькина напарница разложила на вафельном полотенце жгут, катетер капельницы и ватку, так обильно смоченную спиртом, будто вся надежда была именно на спирт. Старушка продолжала плакать, тихонько спазматично всхлипывая. «Так ничего у меня не выйдет, – понял я, решив действовать твердо. – Раз я такой офигенный специалист… значит, мне можно». А вслух сказал:

– Так, попрошу всех, кроме медсестры, выйти из палаты.

Старушка опустила руки, подняв на меня испуганное лицо, залитое слезами.

– Я жду, – твердо произнес я. На помощь пришла Галка. Лепеча что-то успокаивающее, вывела Раису Митрофановну за порог.

– Ну, тут делать нечего, – вынес я приговор, глядя на синяки Уткина, разлитые по внутренним сторонам рук. Аккуратно перетянув жгутом ногу пациента чуть выше стопы, немного подождал. – Так, и тут бесполезно, – признался, тяжело вздыхая. В палату вернулась Галка, сдав бабульку в надежные руки.

– И чего скажешь? – спросила с надрывом в голосе.

– Есть только один вариант. Может, и получится. Но не факт, – честно признался я.

– Куда? – почти хором спросили медсестры.

– По английской традиции.

– Тёмыч, это как? – не унималась Галка.

– Да вот как, – сказал я, накладывая жгут на десять – двенадцать сантиметров выше кисти больного.

– Павел Сергеевич, поработайте кулачком, пожалуйста, – попросила его Галя. Он сделал несколько вялых движений кистью и расслабил руку. Но я уже и без его помощи видел вену. Она прекрасно прощупывалась, хоть и была еле заметна. Смазав место инъекции обильно сочащейся спиртовой ваткой, мысленно перекрестился.

– Павел Сергеевич, сейчас сильно сожмите кулак и держите, – громко и даже немного агрессивно попросил я пациента. Похлопав по вене рукой, прижал ее сверху большим пальцем, не глядя, взял из рук сестры иглу внутривенного катетера и, положив на вену срезом вверх, плавным движением вогнал ее внутрь. Сняв колпачок с катетера, увидел, как из него засочилась темная венозная кровь, сбегая жирной каплей по руке больного. Закрыв катетер колпачком и надежно закрепив его пластырем, облегченно вздохнул, утерев пот со лба.

– Поздравляю всех, мы в вене, – осторожно произнес я, боясь сглазить удачу.

Пока все шло просто идеально. Но главный результат был впереди. Как долго будет капать раствор? Или вена затромбуется через минуту, как это было раньше?

– Позвоните мне, скажете, как идет, – попросил сестер, выходя из палаты. И обреченно добавил: – Если чего – опять приду.

Выслушав полный парадный набор Галкиных восторгов, поспешил убраться в Царство мертвых, ведь перевозка могла заявиться в любую минуту.

По подвальному коридору бежал почти бегом, а потому до отделения добрался мигом. Перевозки у дверей не было, и я завалился на диван перед телевизором, думая, как там дела у Павла Сергеевича. «Зря я опять прийти пообещал. Если у него и в кисти катетер затромбуется, я уже вряд ли чем-нибудь помогу. И кто меня за язык дернул», – вяло ругал я себя, щелкая каналами.

А час спустя моя гордость обрела второе дыхание. Звонила Галка в состоянии восторженного припадка. Сказала, что за три с лишним часа никаких тромбов, капельницы работают, и мужику этому легче. «Темка, ты волшебник, ей-богу!» – восхищенно тараторила она в трубку. «Ведь никто же не смог, а ты взял – да сделал! С первого раза!» Скромно сказав, что мне просто повезло, я кое-как прервал ее восторги, наврав, что ко мне приехала перевозка. Положив трубку, я, весьма довольный собой, вернулся в «двенашку». Чувствуя, как вязкая дремота подкрадывается ко мне, гадал, что же приснится мне сегодня. И снова возвращался к вчерашней ночи, подарившей мне необъяснимую встречу с загадочной старухой. Вспоминая детали нашего диалога, пытался понять, мог ли я сам зачать все это в своем уставшем мозгу. «Взять хотя бы ее речь», – шептал я, глядя сквозь телевизор. «Она ведь очень странно говорила. Неужели ее речь я придумал? – спрашивал я себя. – Или бабка создана вне меня. И действительно существует, хоть и не в физическом виде?»

Так и не найдя ответа, вдруг стремительно заснул, даже не выключив свет и телевизор. Одним махом провалившись в безмолвную темноту, я несся сквозь часы и минуты навстречу новому дню моей Большой недели. Завтра я решительно перешагну его, расширив свое семидневное кладбище еще на несколько могил.

А после вцеплюсь в горло субботы, обрекая Большую неделю на неминуемый конец.

Сутки пятые

Пятница, 9 июня

Фельдшер бригады трупоперевозки грубо вспорол мой хрупкий беспокойный сон, давя на кнопку дверного звонка. Вскочив с дивана раньше, чем проснулся, пошатнулся и по инерции выругался, вспомнив ничейную абстрактную маму. Неуклюже ловя босыми ногами кожаные тапки, глянул на часы.

– Ни хрена себе! – прошипел я, по дороге к двери натягивая верх от хирургической пижамы. Лаконичный черно-белый циферблат равнодушно сообщил, что в городе-герое Москве без двадцати восемь. Стало быть, я проспал. «Полы-то не вымыл… Лишь бы это не кто-нибудь из наших спозаранку заявился», – подумал я, стряхивая с себя липкие остатки сна.

Увидев в глазке синеву форменных комбинезонов 46-й подстанции, обмяк всем нутром. Подгоняемый очередной нетерпеливой пронзительной трелью, щелкнул ключом в замке, открывая дверь. За ней, на крыльце служебного входа, стоял и улыбался мой кудрявый тощий тезка, с неудобной для русского человека фамилией Вагин. Высокий, угловатый, с немного несуразными чертами лица, он был украшен изрядным количеством седины. Хотя ему не было еще и двадцати пяти, она щедро побелила его кудри, особенно тщательно потрудившись над висками и непослушной вихрастой челкой. Я знал Артема Вагина достаточно давно, ведь он был именно тем, кто привез первый труп на моем первом дежурстве в морге 4-й клиники. И если бы мы виделись с ним чаще, то наши отношения вполне можно было назвать приятельскими. Рядом с ним стоял незнакомый водитель, скорее всего новенький.

– Здорово, засоня! – опередил Вагин мое приветствие, протягивая мне острую худую руку с длинными музыкальными пальцами.

– Привет, тезка! Ты чего-то давно не появлялся… Вон как поседеть успел, – откликнулся я, пошутив.

– Да вот… решил отпуск отгулять, а то чего-то до хрена деньков накопилось. Как сам? – спросил он, проходя внутрь отделения.

– Пашу, дружище… И днем, и ночью. Как отпуск, где был?

– Да у своих, в деревне. Дом отцу чинить помогал, ну и отдыхал немного…

51
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru