Пользовательский поиск

Книга Яма. Содержание - Эпилог Предварительные заметки по поводу «Ямы»

Кол-во голосов: 0

Эпилог

Предварительные заметки по поводу «Ямы»

Это и есть «Яма» — динамичный, напряженный рассказ, который Элизабет завершила за четыре месяца. Поскольку рассказу предшествовал продолжительный период практически полного молчания, он явился для нас глубоким шоком, и не в меньшей степени потому, что показал работу острого и изобретательного интеллекта. Школьные сочинения Элизабет, относящиеся непосредственно к периоду перед Ямой, дают довольно общее представление о ее способностях, но «Яма» превосходит все ожидания. Сразу после происшествия многие специалисты полагали, что уход от реальности, вызванный психологической травмой Элизабет, может затянуться надолго, что, возможно, ей никогда не удастся восстановить доступ к тем участкам сознания, вокруг которых ею же были возведены барьеры. В свете этого «Яма» представляет собой не только первый кардинальный шаг к улучшению состояния Элизабет за последние шесть лет, но и один из самых захватывающих документов в истории современного психоанализа.

Текст как таковой якобы рассказывает историю Ямы. Что касается существования Ямы в том виде, как ее пережила Элизабет и четверо других школьников, ее отчет достоверен." Более того, его точность выходит за рамки беглого обзора событий и достигает такой степени, что на раннем этапе рассказ Элизабет повторяет версию развития событий, представленную доктором Элиотом Лоуренсом непосредственно после происшествия (статья Э. Лоуренса «Структура и последствия социальной депривации: новые истории болезни»). Однако впоследствии грань между объективной реальностью и субъективной фантазией становится в сознании Элизабет все более размытой, хотя внутренняя целостность сохранена в «Яме» на протяжении всего текста, лишь с незначительными ошибками (вернее, субъективная иллюзия вплетается в повествование практически незаметно; о явных допущениях и/или, возможно, намеренных неточностях будет сказано позже). По здравому размышлению, главы, действие которых происходит в Яме, совпадают по содержанию с отчетом доктора Лоуренса вплоть до главы 8 рассказа. (Любопытно, что при описании происходящего в Яме Элизабет использует преобладающий в современной литературе рассказ от третьего лица; но в оставшихся параграфах переключается на повествование от первого лица. Очевидно, этот прием помогает ей искусственно дистанцировать себя от воспоминаний, пробуждаемых повествованием, в тех ситуациях, когда речь заходит о травме. Похоже, этот прием не всегда себя оправдывает: вплоть до главы 8 — и в некоторых последующих параграфах — Элизабет описывает происходящее внутри Ямы в близком соответствии хронологии доктора Лоуренса. То есть, выстраивая подобный искусственный барьер, Элизабет предоставляет себе свободу в изложении событий, повлиявших непосредственно на нее, но избавляется от необходимости активно участвовать в их реконструкции во время написания текста.)

Тем не менее после главы 8 становится ясно, что Элизабет все сильнее склоняется к своей «альтернативной концовке», в которой она искусно манипулирует ситуацией в Яме, в результате чего все подростки остаются в живых. Важно понять, что такая альтернативная трактовка фактов глубоко закрепилась в сознании Элизабет еще в самом начале повествования, так как уже на первых страницах рассказа она заговаривает о своих длительных отношениях с Майком за пределами Ямы. Не считая одного или двух случайных упоминаний о том, что между событиями Ямы и моментом написания истории прошло намного больше времени, чем Элизабет пытается внушить читателю, иллюзия чрезвычайно достоверна и воспринимается убедительно. (Было установлено, что Майкл Роллинз скончался на шестнадцатый день.)

В соответствии с уровнем школьного образования, Элизабет кажется подходящим вплести в основную канву довольно претенциозные метафорические и символические наслоения. В большинстве своем эти приемы используются на удивление зрело. Наиболее неуклюжа и очевидна введенная ею метафора «призрачного лета», которое является фоном событий за пределами Ямы. В завершающих параграфах есть неясный эпизод, когда из открытого дверного проема в Яму струится яркий свет. (До этого автор рассказа довольно четко заявляет, что дверь в Яму находится в конце короткого коридора и не попадает в зону прямых солнечных лучей.) «Призрачное лето», скорее всего, призвано оказать успокаивающее воздействие, стабилизировать и уравновесить все более частые моменты эмоционального потрясения, которые наверняка были вызваны рассказом. Субъективное благополучие созданной Элизабет фантазии предлагает убежище, в котором можно укрыться от реакции на воспоминания о сущности Ямы.

Кроме того, необходимо принять во внимание более тревожные аспекты самого повествования о Яме. Альтернативная версия, описанная Элизабет, не является полной идиллией. Постепенно становится ясно, что персонаж по имени Лиза играет ключевую роль во всестороннем понимании текста. Элизабет характеризует Лизу лишь вкратце, и отсылки к данному персонажу отрывочны. Уже этого достаточно, чтобы выделить Лизу среди других героев «Ямы». Своеобразный механизм, используемый Элизабет для введения монологов Лизы — магнитофонные записи, — имеет большое значение, так как позволяет рассказам Лизы предстать в виде потока сознания. Если сравнить структуру этих отрывков с остальным текстом, становится ясно, что если в основном повествовании Элизабет использует определенный собственный стиль и форму, параграфы Лизы гораздо менее организованны. Важно и сходство имен двух главных героинь повествования, в котором Элизабет говорит о себе исключительно как о Лиз. (Нет никаких доказательств реального существования Лизы.) Поначалу кажется странным, что Элизабет решила таким образом расщепить свой персонаж надвое, но, как оказывается, у нее были на то свои причины. Если предположить, что эти двое по существу являются одним и тем же человеком, некоторые доселе неважные вещи становятся более существенными. Во-первых, становится очевидно, что Элизабет была знакома с Мартином, возможно, достаточно близко, еще до Ямы. Во-вторых, важно, что прием, используемый Элизабет, когда она рассказывает собственную историю с точки зрения другого человека, помогает ей дистанцироваться. Как и постоянная смена рассказчика, о которой говорилось ранее, этот способ позволяет ей включить в повествование те события, личное участие в которых она еще не готова признать. (Рассказ Элизабет написан от руки, и в связи с этим интересно отметить следующее: в то время как она исправляет и перерабатывает большинство глав текста, часто достигая при этом большей степени объективности, монологи Лизы все до единого оставлены в первоначальном виде. Почерк ухудшается, чаще появляются орфографические ошибки — особенно странная привычка Элизабет ставить в форму множественного числа все без разбору существительные. Такое впечатление, что исчезает большинство осознанных сдерживающих факторов. Вероятно, с этими главами связана высокая степень катарсиса, и Элизабет не стала перерабатывать их, чтобы избежать перечитывания и, как следствие, вторичного переживания описываемых событий.)

39
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru