Пользовательский поиск

Книга Уроки верховой езды. Содержание - Глава 15

Кол-во голосов: 0

С этим он поворачивается и уходит, а я остаюсь стоять посреди коридора — руки трясутся, рот открыт. Надо что-то сказать ему, объяснить. Нельзя, чтобы он…

Перед тем как завернуть за угол, он вдруг останавливается и оглядывается на меня.

— Ну так ты идешь или нет? — говорит он нетерпеливо.

Глава 15

Нет, все же люблю я французов. Такой цивилизованный народ!..

Жан Клод не только не возражает против того, что я сижу на его диване вся грязная, мокрая и нечесаная, так он еще и коньяком меня отпаивает. И не скупится при этом.

— Итак, мадам Циммер. Не желаете объяснить, что происходит? — спрашивает он наконец.

Он погружается в диванную мягкость рядом со мной. Разворачивается ко мне, кладет ногу на ногу и закидывает руку на спинку дивана.

— Долгая история, — отвечаю я.

Коньяк огненной струйкой стекает в желудок. Славный напиток, но требует некоторой привычки.

— Могу вообразить… — произносит Жан Клод.

Я отпиваю еще чуть-чуть коньяка, прикидывая, надо ли посвящать его во все подробности, и если да, то с какого места начать. Я говорю себе, что терять, в общем-то, нечего. Он застукал меня на горячем, и от содеянного уже не отвертеться.

И я начинаю:

— Этот конь — родной брат Гарри, с которым мы разбились в Клермонте…

У Жана Клода слегка округляются глаза. Другой реакции незаметно.

— Мы сначала не знали об этом. Ну, я не знала. Хотя догадывалась…

Кажется, я несу бессвязную чушь, но какими словами прикажете описывать мои чувства, мою надежду и веру?..

— Они до того похожи, что сходство сразу показалось мне неслучайным. Привезя его сюда, я набрала фотографий и внимательно изучила… Все говорило за то, что это именно он!

— А татуировка? Микрочип?

— Чип у него есть. Только технология устаревшая, вот современные сканеры ничего и не обнаружили ни на аукционе, ни в центре у Дэна.

— Так каким же образом…

— Я пилила Дэна, пока он где-то не раздобыл старый сканер. Тогда нам удалось считать номер.

Я бросаю быстрый взгляд на Жана Клода, пытаясь понять, как он относится к услышанному. Он сосредоточенно вникает, поставив коньячный бокал на колено.

— Так зачем же ты его выкрасила?

— Дело в том, что прежний владелец пытался убить его. Ну, я так думаю. Он заявил о дорожной аварии с коневозом. Взрыв, пожар, все такое. Короче, Гарра погиб. Сгорел заживо. Во всех газетах печатали…

— Гарра? Ты хочешь сказать, это Хайленд Гарра?..

— Так ты его знал?

— Ну конечно! По крайней мере, был премного наслышан. Замечательный конкурный конь.

А я и забыла, что не все, как я, на двадцать лет выпали из конноспортивной жизни. Я угрюмо вздыхаю.

— Стало быть, теперь ты боишься, что за ним приедут и заберут, — говорит Жан Клод, поглядывая в окно.

— Не боюсь, а точно знаю, что так оно и будет. Представляешь себе, на какую сумму он застрахован был?

— Но почему…

— У него что-то с суставами. Дегенеративное заболевание. И ему семнадцать лет.

Жан Клод поднимается и идет через комнату. Потом возвращается с графином. Задерживается передо мной, чтобы заново наполнить мой бокал. После этого наливает себе.

— Все же не понимаю, — говорит он. — Если ты знала, что его считали погибшим, зачем было просить Дэна разыскать нужный сканер?

— Не знаю, — говорю я с некоторым раздражением.

— А ведь это не праздный вопрос, — замечает Жан Клод.

И пристально смотрит на меня, прежде чем поставить графин.

— Ну не знаю я, зачем мне это понадобилось, — говорю я. — Честно, понятия не имею! Сейчас мне это кажется глупостью, а тогда — ничего важнее не было…

Я медлю, не зная, как объяснить.

— Когда до меня дошло, что это может быть Гарра, все выглядело полным бредом, и только сердце подсказывало — так оно и есть…

Я даже стукаю себя в грудь свободной рукой. И смотрю на Жана Клода — улавливает ли он мою логику. Я вижу, что он, по крайней мере, пытается.

— Мне было очень важно доподлинно убедиться, — продолжаю я свой рассказ. — Я так увлеклась установлением истины, что совершенно не задумывалась о последствиях. О том, что может произойти, если это действительно Гарра. А потом как-то сразу стало слишком поздно…

— И Дэн не задумывался?

— Дэн вообще верить не хотел, что спас от бойни самого Гарру. Он думал, что после утраты Гарри у меня от вида похожей лошади просто крыша поехала. Он говорил, что я одержима этой идеей. Может, и правильно говорил. Потому что когда я потеряла Гарри…

Я трясу головой, не в силах вразумительно продолжать.

— Вот Дэн и решил, если он докажет, что это не брат Гарри, я как бы освобожусь от прошлого и буду жить дальше.

— А вместо этого он доказал, что у тебя именно Гарра, и тем самым в итоге отнял его у тебя…

Жан Клод вновь опускается на диван. И укладывает руку на спинку, так, что ладонь оказывается в опасной близости от моего плеча.

— Нет, — говорю я. — Он это сделал не намеренно. Он думал, наоборот, что совершает доброе дело.

— Да уж, доброе дело…

— Ты не понимаешь…

Мы некоторое время молчим. Не знаю, как у него, а у меня начинает слегка шуметь в голове.

Он вдруг тихо спрашивает:

— Вы с ним… он и ты… у вас отношения?

— Сама не знаю. Может быть. Или уже нет…

Я вздыхаю, безнадежно глядя в стену.

— Господи, какая же я неудачница! Я бестолочь! Круглая идиотка…

— Нет. Ты совсем не такая.

— Не нет, а да! Именно так оно и есть!

Я откидываюсь на спинку дивана и прикрываю ладонью глаза.

— Боже мой, к чему бы я ни прикоснулась, все прахом идет…

Он не задает наводящих вопросов, не приглашает меня к исповеди, да я и не рвусь изливать ему душу, но перед мысленным взором проносится горестная летопись моих неудач начиная с памятного падения. Я оказалась никудышной матерью и, должно быть, скверной женой. Мой брак развалился, моя дочь — озлобленное татуированное существо, у меня с ней никакого контакта. С Дэном я разругалась, с родителями тоже все сложно, семейный бизнес вот-вот по ветру пущу, а скоро у меня и Гарру отнимут…

— Это что такое? — вдруг спрашивает Жан Клод.

Диванные подушки перекашивает, когда он резко встает.

— Что?..

Я отнимаю руку от лица. За окном вспыхивают огни, как будто «скорая помощь» приехала, да не одна.

Как будто?.. Я подбегаю к окну и в самом деле вижу машину «скорой». И два полицейских автомобиля, остановившихся перед домом.

* * *

Я как-то сразу понимаю, что бежать незачем. Мне все делается ясно, когда я вижу, как они движутся. Они медленно бродят у заднего крыльца, засунув руки в карманы, сутулясь под мелким дождем…

Я даже не особенно удивляюсь при виде каталки и черного мешка на ней. Я, можно сказать, вообще ничего не чувствую. И не в коньяке дело — все алкогольные пары из меня в один миг выветрились.

Я никогда не пыталась представить, как это произойдет. Если бы попробовала, наверное, ожидала бы от себя истерики. Такой, когда невнятно кричат и бросаются наперерез, чтобы в последний раз прижаться к уже неподвижной отцовской груди.

Вместо этого я медленно иду по дорожке. Я спотыкаюсь, потому что почти ничего не вижу от слез.

В голову лезут всякие пошлые мысли — я гадаю, не захочет ли Мутти водвориться в свою прежнюю спальню, и если захочет, то где мне тогда спать…

Достигнув наконец дома, я поднимаюсь по пандусу. Шаги глухо отдаются в деревянном настиле. Люди в форме, столпившиеся на крыльце, оборачиваются навстречу. Я ничего не говорю. Просто прохожу мимо и проникаю на кухню.

За столом сидит полисмен и заполняет бумаги. Когда я вхожу, он поднимает глаза.

Я спрашиваю:

— Где моя мать?

— Там, в комнате, — говорит он. — В гостиной.

Уже в коридоре я соображаю, что не назвалась.

Мутти сидит в ушастом кресле. Перед ней, придвинув оттоманку, расположилась женщина в темно-синей форме.

50
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru