Пользовательский поиск

Книга Цементный сад. Содержание - 7

Кол-во голосов: 0

— Чем это вы занимаетесь? — после долгой паузы спросил я.

— Переодеваем Тома, — ответила Сью и снова принялась за шитье.

Том бросил на меня быстрый взгляд, отвернулся к столу и уставился в угол, теребя двумя пальцами кромку своего платья.

— Зачем? — спросил я.

Джули только пожала плечами и улыбнулась. На ней были вытертые джинсы, закатанные выше колен, расстегнутая блузка, а под ней — лифчик от бикини. В волосах — голубая лента. Отрезок такой же ленты она держала в руке, обмотав вокруг пальца.

Она подошла ко мне вплотную.

— Что ты такой мрачный? — сказала она. — Улыбнись, чудо!

От нежной улыбки ее пахло кремом для загара и теплом разогретого тела. Должно быть, весь день она загорала — не у нас в саду, а где-то еще. Она накинула ленту мне на шею и стала завязывать ее узлом. Я попытался оттолкнуть сестру, но неубедительно: она завязала мне галстук и, взяв за руку, повела к столу.

— Смотри-ка, — сказала она Сью, — еще один не хочет больше быть противным мальчишкой.

Я мог бы снять ленту, но не хотел выпускать руку Джули, сухую и прохладную. Теперь все мы смотрели Сью через плечо. Я и не подозревал, как умело она шьет. Рука ее летала взад-вперед с уверенностью и проворством механического рычага. Однако дело шло медленно, и я ощутил нетерпение. Хотелось одним движением сбросить на пол и шитье, и нитки, и подушечку с иголками. Пока она не закончит, мы не могли ни заговорить, ни сделать что-то еще. Но вот Сью резким движением оборвала висячий конец нитки и встала. Джули отпустила мою руку и встала позади Тома. Он поднял руки, и она сняла с него платье через голову. Под ним обнаружилась его собственная белая рубашка. Сью помогла Тому надеть синюю плиссированную юбочку, а Джули завязала у него на шее школьный галстук Сью. Я наблюдал за этим, нерешительно подергивая свой «галстук». Если я сниму его, то снова превращусь в зрителя и мне придется решать, как к этому относиться. Том натянул белые носки, а Сью достала свой берет. При этих приготовлениях девчонки смеялись и болтали. Сью рассказывала Джули историю о какой-то своей однокласснице с очень короткой стрижкой. Однажды она пришла в школу в брюках и на перемене зашла в туалет для мальчиков, но, увидев шеренгу ребят у писсуаров, засмеялась и тем себя выдала.

— Правда, он лапочка? — спросила Джули.

Мы любовались на Тома, а он стоял смирно, заложив руки за спину и опустив глаза. Если он и наслаждался переодеванием, то этого не показывал. Он отправился в холл, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Я следил за ним из гостиной: он поворачивался к зеркалу то одним боком, то другим, затем повернулся спиной и стал смотреть на себя через плечо.

Тем временем Джули взяла обе мои руки в свои и проговорила:

— Ну-с, а что будем делать с этим ворчуном? — И так и впилась глазами мне в лицо. — Нет, — заключила она наконец, — хорошенькой девочки из тебя не выйдет. Только не с такими ужасными прыщами!

Сью, вставшая рядом, дернула за прядь моих волос и добавила:

— И не с этими жуткими сальными патлами, которые он никогда не моет!

— И не с желтыми зубами! — Это была Джули.

— И не с вонючими ногами! — Снова Сью.

Джули перевернула мои руки ладонями вниз:

— И не с такими грязными ногтями!

И обе принялись разглядывать мои ногти, издавая преувеличенные возгласы отвращения. Том смотрел на нас из дверей. Мне не было обидно — напротив, я наслаждался этим осмотром.

— Ты только посмотри на этот! — сказала Сью, прикасаясь к моему указательному пальцу. — У него под ногтем что-то зеленое и красное!

И обе покатились со смеху, в полном восторге от собственного представления.

— А это что такое? — спросил я вдруг, заметив под креслом какую-то длинную картонную коробку. Крышка ее была приоткрыта, и виднелся уголок оберточной бумаги.

— А, это Джули! — воскликнула Сью.

Я подошел и вытащил коробку из-под кресла. В ней, завернутые в белую с оранжевым бумагу, лежали высокие женские ботинки — темно-коричневые, густо пахнущие кожей и духами.

Джули, повернувшись ко мне спиной, медленно и аккуратно складывала оранжевое платьице Тома. Я взял один ботинок:

— Откуда они у тебя?

— Из магазина, — не оборачиваясь, ответила Джули.

— И сколько стоят?

— Не так уж много.

— Джули! — в театральном восторге прошипела Сью. — Они же стоят тридцать восемь фунтов!

— Тридцать восемь фунтов? — повторил я.

Джули молча покачала головой, кладя оранжевое платьице на руку. Я вспомнил, что на шее у меня болтается дурацкая лента, и попытался ее стащить, но узел затянулся, и лента не поддавалась. Сью захихикала. Джули пошла прочь из комнаты.

— Ты что, сперла их, что ли? — спросил я.

Она снова покачала головой. Сжимая в руках ботинок, я побежал за ней по лестнице. Уже в спальне, догнав ее, я сказал:

— Ты нам со Сью дала по два куска, а сама ботиночки себе покупаешь за тридцать восемь фунтов!

Джули села перед зеркалом и провела по волосам расческой.

— Не угадал, — произнесла она звонким дразнящим голосом, словно мы играли в угадайку.

Я швырнул ботинок на кровать и двумя руками дернул ненавистную ленту. Узел стянулся еще сильнее, сделался маленьким и твердым, как камень. Джули потянулась и зевнула.

— Если ты их не купила, значит, сперла, — сказал я.

— Не-а, — ответила она и сжала губы в насмешливой улыбке.

— А что тогда?

Я стоял у нее за спиной. Она смотрела не на меня, а в зеркало.

— Неужели ничего больше придумать не можешь?

Я покачал головой.

— Что же еще? Ну разве что сама сшила.

Джули расхохоталась.

— Неужели тебе никогда не дарили подарков?

— И кто их тебе подарил?

— Друг.

— Какой друг?

— Ага, так я и сказала.

— Парень?

Джули встала и повернулась ко мне. Губы ее сжались как вишенка.

— Разумеется, это парень, — сказала она наконец.

У меня было смутное ощущение, что я, как брат, имею право расспросить Джули о парне, с которым она встречается, но сама Джули ничем не поддерживала подобную уверенность, к тому же я чувствовал скорее уныние, чем любопытство.

Взяв с тумбочки ножницы для ногтей, она разрезала ленту возле узла и бросила на пол.

— Вот и все, — сказала она и легко поцеловала меня в губы.

7

Через три недели после маминой смерти я решил перечитать роман, который подарила мне на день рождения Сью. Читая, я поражался тому, сколько всего в первый раз пропустил. Оказывается, командор Хант тщательно следил за чистотой и порядком на корабле, особенно во время долгих космических путешествий. Каждый день (старый, земной день) он спускался по лестнице из нержавеющей стали в мусорный отсек, где летали в беспорядке окурки, пластиковые вилки, старые журналы и стаканы из-под кофе. «Здесь, где нет тяготения, которое держит все вещи на своих местах, — объяснял командор двум компьютерщикам, новичкам на корабле, — нам приходится особенно тщательно поддерживать порядок». А в долгие вечера, когда не случалось никаких неотложных дел, командор Хант «читал и перечитывал классику мировой литературы или записывал свои мысли в массивный, окованный сталью дневник, пока Космо, верный пес, дремал у его ног». Звездолет командора мчался в пространстве со скоростью всего в сто раз меньше скорости света, чтобы найти источник энергии, превратившей споры в монстра. Интересно, думал я, стал бы он заботиться о чистоте или интересоваться мировой литературой, если бы его корабль никуда не летел — просто висел бы в космосе, неподвижно, день за днем?

Дочитав книгу, я отправился вниз, чтобы предложить ее Джули или Сью. Почему-то мне очень хотелось, чтобы ее прочел кто-то еще. Джули сидела одна в большом кресле в гостиной, подобрав под себя ноги. Она курила сигарету — когда я вошел, она как раз запрокинула голову и выдула к потолку голубоватый дым.

— Я не знал, что ты куришь.

Джули затянулась еще раз и сухо кивнула. Я подошел ближе.

15
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru