Пользовательский поиск

Книга Трепет намерения. Страница 34

Кол-во голосов: 0

Трамвай остановился. Повар засунул газету в карман и сказал:

— Приехали. Будто сами не знаете. Он пропустил Хильера, вынуждая его сойти первым. Возвышавшаяся слева гостиница находилась в стороне от пляжа, но сквозь богатый, хотя и пребывавший в плачевном состоянии парк к морю вела извилистая тропинка. Название гостиницы освещалось прожектором. Строение это было выдержано в добром викторианском стиле и—за исключением разве полосатых навесов от солнца—вполне бы подошло для Блэкпула. Хильер с тревогой поглядел на помпезно-декоративный вход, возле которого прохаживались несколько головорезов в штатском. Наверное, в другое время их бы здесь не было, а сейчас удивляться не приходится: научный симпозиум—крупное событие, государственное дело. Несмотря на то, что в порту никого не обнаружили, комитетчики все равно не зевают. А тут еще этот ублюдок за спиной:

— Вот это я понимаю гэбэшники. Настоящие. Любого насквозь видят. Таких ни один samozvanyets не проведет.

Терпение Хильера лопнуло. Он повернулся и, схватив повара за ворот грязной рубашки, отволок его в боковую аллею, обсаженную кипарисами, миртами и бегониями.

— Видишь этот пистолет?—спросил Хильер.—Думаешь, для красоты болтается? У меня так и чешутся руки всадить в тебя пулю. Не люблю, когда поганые ничтожества вроде тебя путаются под ногами и мешают важному государственному делу.

— Я во всем признаюсь!—затараторил повар.—Всего-то взял два блока. А шеф-повар их загребает обеими руками.

— Английские или американские?

— LakkiStraiyk . Клянусь—два блока, ни пачкой больше.

— Ладно, марш на кухню. Через служебный вход. И учти, еще одно слово—и я тебя продырявлю.

— А директор, между прочим, занимается часами. Швейцарскими. Если хотите, я вам целый список фамилий представлю.

— Потом, а сейчас ступай на кухню.—Хильер подтолкнул его рукояткой пистолета.—Я никому сообщать не буду. Но если ты еще хоть раз что-нибудь пикнешь про самозванца…

— Опять все, как при Сталине,—хлюпая носом, запричитал повар.—Угрожают, запугивают… То ли дело при Никите было…

4. 

Nichtozhestvo, полный нуль, точнее—худой: наверняка ведь разболтает все на своей кухне или судомойке, а любое сказанное там слово через минуту становится известно Direktsyy . Мол, какой-то мент вынюхивает, кто скупает фирменные сигареты. Может, его и резина интересует. Громила в неказистом костюме (правый карман пиджака оттянут) смерил Хильера не слишком уважительным взглядом и, ворочая челюстями, спросил:

— Какие новости? Так никто и не появился?

Из гостиницы доносились крики и звяканье бокалов: за тебя! за меня! за советскую науку!

— Ложная тревога,—сказал Хильер.

Подошел еще один громила, на вид прибалт. Он уставился на Хильера, словно никак не мог—а собственно, так и было—понять, кто это такой. Хильер сказал:

— Есть тут один англичанин, доктор Роупер…

— Да, Doctor Ropyr, Anglichanin . Что, неприятности?

— Да нет, какие могут быть неприятности?—Хильер предложил комитетчику «Беломор». Потом закурил сам. Он безумно истосковался по настоящему табаку, по своим зловонным бразильским сигарам. Слава Богу, что прихватил с собой парочку. Беседуя с Роупером, он будет попыхивать своими!—Все нормально. Просто необходимо кое-что уточнить в его документах. Обычные формальности.

— Formalnosti,formalnosti

Громила, пожал плечами, раз такое дело, можно и пропустить. Второй спросил:

Iz Moskvy?

— Из Москвы.

— Странно, говор какой-то немосковский. И не ярылыкский. Ни за что не угадаешь.

— Да англичанин я,—сказал Хильер.—Просто по-русски хорошо болтаю.

Шутка пришлась по вкусу. Они рассмеялись, не вынимая изо рта papirosi , и помахали ему на прощанье.

Безвкусно обставленный холл выглядел довольно убого. Входящего с молчаливым равнодушием приветствовали две безносые, ноздреватые (ноябрьский дождь?) мраморные богини, лишенные даже намека на величие. На ковре зияли большие проплешины, a кое-где и просто дыры. Самая заметная была у входа в мужской tualet . У лифта с табличкой «Nyerabotayet» топтался, пожевывая бороду, старик в ливрее. Стоять на посту—больше от него ничего не требовалось. Обеденный зал был переполнен. «Советские ученые»,—догадался Хильер. Радостные, раскрасневшиеся, довольные, что симпозиум проводится на курорте. Столики—на четверых и на шестерых—украшали флажки союзных республик, но, разумеется, все тут уже давно перемешалось, никто и знать не хотел о каких-то там различиях, кроме разве что ярко выраженных этнических. Щурясь от табачного дыма, Хильер разглядывал бумажные флажки Советских Социалистических Республик (Украинской, Азербайджанской, Грузинской, Узбекской, Казахской, Таджикской, Киргизской, Туркменской) и яркие знамена (несколько) Российской Советской Федеративной Социалистической Республики. Время поджимало. Кухонное ничтожество, наверное, уже делает свое худое дело. Где Роупер? Хильер прочесал взглядом галдящее, тостующее славянско-литовско-молдавско-армянско-кетско-узбекско-чувашско-чеченское скопище в поисках англосаксонского лица. Неудобство состояло в том, что никто не сидел на месте. Появление милиционера не возымело никакого эффекта, ученые продолжали возлияние (пиво, советское шампанское, грузинский мускат, водка, коньяк в стограммовых бутылочках), всем своим видом выражая взаимное расположение: сплетя руки и крепко обнявшись, они пили на брудершафт и потрепывали друг друга по щекам. Некоторые ученые, из тех, что постарше—с бородкой, окаймлявшей влажные губы и немногочисленные зубы (если таковые вообще имелись),—с отрешенными улыбками склонялись над своими рюмками. Куда же, черт возьми, подевался Роупер? Мимо пробегал с мокрым подносом нагловатый молодой официант в белой куртке. Надо лбом у него завивался жесткий черный кок.

— GdyeDoctorRopyr ? — спросил у него Хильер.

— Kto ?

— Anglichanin .

Официант с улыбочкой кивнул в дальний конец зала. Там виднелась стеклянная дверь, которая, по-видимому, вела в сад.

— Blyuyot ,—весело уточнил официант. Что ж, похоже на Роупера. Хильер направился к двери.

В гирлянде, натянутой между кипарисами, многие лампочки не горели. Могли бы и получше подготовиться к научному симпозиуму. Но и на том спасибо, иначе было бы совсем темно, луна ведь еще не взошла. Хильер стал шептать по сторонам: «Роупер, Роупер…» Из глубины донеслось специфически российское: ик, ик, ик… Он был где-то, куда не доставал свет из окна. Хильер щелкнул зажигалкой: пока суд да дело, можно выкурить, наконец, свою — крепкую, бразильскую. Лучше, много лучше. «Роупер…» Из темноты показался человек с фонариком. Очередной комитетчик. Хильер затушил сигару. Скользнув лучом по милицейской форме, человек удовлетворенно хмыкнул и осветил бесформенную массу, икавшую на каменной садовой скамейке.

— А-а, говорящий по-русски англичанин,—со смехом проговорил комитетчик.—Вот вам еще один англичанин, не сумевший избавиться от акцента.

— Оставьте нас,—сказал Хильер.—Мне надо с ним поговорить.

Услышав это, бедняга Роупер совсем расклеился.

— Иисус, Мария, Иосиф,—зашептал он по-английски слова молитвы.

— Amin ,—сказал русский по-русски.—Если надо поговорить, идите лучше вон в тот домик, у нас там массажный кабинет. Подождите, я включу свет. Принести вам крепкий кофе?

— Буду очень признателен,—сказал Хильер, удивляясь, как все легко получилось.

— Ик, ик,—вступил Роупер.

В конце тропинки, из роз и миртов, сверкнул яркий, как во время допроса, свет. Хильер взял Роупера под руку.

— Ktoeto ?—с сильным акцентом выдавил Роупер.

— Militsia. Proverka documentov .

— Господи!—Роупер перешел на английский.—Я вышел безо всякой задней мысли. Я не могу хлестать, как они. Я не хотел никого обидеть.

34

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru