Пользовательский поиск

Книга Таверна трех обезьян. Содержание - Доигрались, куколка

Кол-во голосов: 0

Доигрались, куколка

Комната была идеально квадратной, и больше ничего идеального в ней не было. Она ждала меня, лежа на кровати. Знаю, я вернулся с большим опозданием; но это всегда непросто-вернуться, а сегодня оказалось труднее обычного. Она дремала, вернее, спала как убитая. Я счел это добрым знаком. Томительное беспокойство, которое является непременным спутником долгого ожидания, когда близкий вам человек возвратится из преисподней, запросто может завершиться ночным кошмаром. Она — это Марлена, моя куколка.

Косой закрыл кассу и обесточил главный рубильник, с помощью которого запускалась карусель. К этому часу буднего дня детей на ярмарке уже почти не осталось: темнело и начинало холодать — самое время. Его помощник отправился поужинать и явится, по меньшей мере, через час. А шестерка шефа придет за скудной мздой не раньше, чем через два, к тому же пьяный в дымину.

Косой спорым шагом преодолел ту жалкую сотню метров, что отделяла его от фургончика Санти; по дороге он молился, чтобы сегодня вечером этой грязной свинье пришла охота снова сыграть с ним.

Я обогнул постель, с которой свешивалась изящная ножка, обтянутая черным нейлоном, контрастно оттененным серебристыми фалдами халата. Я снял пиджак и небрежно бросил его на пол. Вытащив из-за пояса заряженную «беретту», я положил ее на столик рядом с транзистором, который сообщал:

«…Температура у подножия Тибидабо тринадцать градусов, влажность воздуха — семьдесят восемь процентов. Точное время — двадцать два часа. По сообщению…»

Я крутил и крутил настройку, наконец зазвучала подходящая музыка. Мне не хотелось слушать сводку новостей, пока. Все было нормально: легкий толчок и дело пошло, как по маслу. И тут охраннику взбрело в голову проявить геройство, и он схватился за кобуру. Я от всего сердца надеялся, что пуля из девятимиллиметрового «парабеллума», которую мне пришлось всадить ему в брюхо, не окажется смертельной.

Косой постучал согнутыми пальцами в ветхую дверцу фургончика. Ему открыл Горилла — обезьяноподобный тип с мыслями наперечет, зато прочно засевшими у него в башке.

— Ха, Косой! Ты чо, с лошадки грохнулся? Что-то выглядишь хреново.

— Сеньор Санти на месте?

— Санти… Слышь? Косоглазый с карусели тебя спрашивает.

Его пропустили внутрь. Санти, коренастый и тучный, с вечной каплей пота на лбу, лопал колбаски, запивая их прямо из бутылки риохийским вином сомнительного качества. Развалившись на маленьком диване, он выглядел столь же презентабельно, как неубранная постель.

— Сеньор Санти, не желаете ли сообразить банчок? — униженно обратился к нему Косой.

Я старался не думать о перестрелке; отвлечься и настроиться на нужный лад мне помогла одна из моих любимых песен, «Бейкер-стрит» Джерри Рафферти, которую мне удалось поймать по радио. Я засвистел в такт мелодии, которая всегда пробуждала в воображении одну и ту же картину: по зловещему городу величественно катит красный «кадиллак»-кабриолет. Мой сольный номер совпал по времени с той минутой, когда Марлена проснулась и одарила сиянием синих глаз свой мир: меня.

— Какой шум! Милый, ты свистишь, словно глухой.

— Я снова с тобой, Марлена.

— Я не слышала, как ты вошел. Я тут слегка… как говорится… вздремнула, — сказала она, сладко потягиваясь, и едва не касаясь при этом низкого потолка из грубо отесанных досок, который стал подобен небесному своду, когда взмыли вверх две нежные голубки в багряном венце — ее руки с ногтями, покрытыми алым лаком. Хоть я и тертый калач, чье знакомство с жизнью состоялось в районе, где за неимением жевательной резинки жуют использованные презервативы, где-то в глубине души еще теплится искорка романтизма.

— Я побывал сегодня в адской переделке, малышка. Думал, нам крышка. Но в конце концов все уладилось. Твой парень слов на ветер не бросает, никогда не забывай об этом. Альберт не приходил?

— Альберт?

— Здесь место встречи. Паршивец Альберт опаздывает. Но не стоит беспокоиться, у меня все под контролем.

— Послушай, тигр. Почему бы тебе не расслабиться и не лечь поудобнее. Давай, иди ко мне. Время течет быстро, знаешь ли.

Скверная штука-время… Ее голос был глубоким и нежным, словно порез опасной бритвы брадобрея. Она приподнялась на кровати, встав на колени, чтобы освободить меня от галстука цвета ночи, который я уже распустил. Но я был не в настроении и дал это понять, недвусмысленно прищелкнув языком. Я закурил сигарету без этой педерастической хрени, именуемой фильтром.

— Что с тобой, солнышко? Тебе что-то не нравится? Что ты высматриваешь в окне? Ведь не видно ни зги..

И в самом деле. Подпирая рукой измученную голову, я тревожно вглядывался в оконное стекло. Свободной рукой я поглаживал рукоять дружка Фредди, револьвера, который нередко спасал мне жизнь: длинноствольный «смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра, покоившийся в наплечной кобуре на двойном ремне из хорошо выделанной свиной кожи. Свой добытый недавно автоматический револьвер, военный трофей, который сегодня получил боевое крещение, я еще не нарек.

— Слушай внимательно, ненаглядная. Меня чертовски нервирует такое легкомыслие. Полиция тщательно прочешет город, как кудри богатенькой наследницы. А от Альберта по-прежнему ни слуха ни духа. Я спрятал куш в надежном месте, и это самое главное, но…

Вдруг у меня в голове стало проясняться, забрезжил свет истины, с трудом пробивая себе путь, подобно снегоочистителю, в густом тумане от множества выкуренных сигар и бессчетных бокалов вина, выпитых до дна.

Толстяк Санти уселся за складной столик. Махнув рукой, он велел Косому последовать его примеру.

— Ты, Косой, надо думать, очень стараешься, чтобы тебе вдули в задницу на пляже. Пока тебе вставляют, ты стережешь шмотки другого пидора… — заявил Горилла, по-прежнему заслонявший тесный проход и смотревший на гостя с глумливой ухмылкой.

— Бородатая шутка, — осмелился возразить Косой.

— Не знаю, куда подевалась колода… Уверен, что снова хочешь сыграть? В прошлый раз ты даром убирал у меня мусор целую неделю… Ставим на кон то же самое? — уточнил Санти.

23
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru