Книга Танцующий с тенью. Страница 29

Молина едва успевает закончить песню – ему чудится, что его детские фантазии сбываются наяву: притаившись возле входа в магазин готового платья, закрывая лицо плотной вуалью, совсем рядом с ним стоит она!

– Я ждала тебя, – прошептала девушка, – только не нужно, чтобы нас видели вместе.

Молина не знал, что ему делать, что сказать. Ивонна все сказала сама: он должен как ни в чем не бывало двигаться дальше, зайти в кондитерскую Молино и дожидаться ее там. Певец зашагал вперед, как автомат, не отваживаясь обернуться. Сердце билось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Молина шел по Коррьентес, все больше ускоряя шаг, а когда он добрался до Кальяо, его охватил необъяснимый страх. Юноша почувствовал ужас от того, что никогда больше ее не увидит, что кошмар прошедших недель снова его настигнет. Не вынимая рук из карманов, волнуясь как никогда в жизни, Молина почти что бежал в сторону проспекта Ривадавия. Он ворвался в переполненную посетителями кондитерскую и стал искать свободное место где-нибудь в уголке; наскоро оглядел все помещение и направился в самую темную часть. Сел за столик, закурил и сразу же пожалел о том, что забрался так далеко от входа, что, может быть, Ивонна его не заметит, подумает, что он вообще не пришел, и уйдет прочь. Тогда Молина еще раз огляделся и метнулся к столику возле окна, который только что освободился. И тут же раскаялся в сделанном: наверное, здесь они будут слишком уж на виду, а ведь Ивонна только что сказала, что их не должны видеть вместе. Молина призвал себя к спокойствию и попытался усидеть на месте. Он не отрывал взгляда от двери. Впрочем, нет: столь же настойчиво он поглядывал на часы и мучил себя вопросом, почему же Ивонны до сих пор нет. Быть может, он плохо расслышал ее инструкции, и надо было идти не к Молино, а в «Оперу»? Или в «Оленя»? Прошло всего-навсего полторы минуты – однако для Хуана Молины это было равносильно полутора часам. Он уже обвинял себя в полном идиотизме: надо было сказать, чтобы Ивонна шла впереди него – тогда бы он не упустил ее из виду. Юноша не мог себе простить, что сразу же не взял ее под руку, не думая о последствиях. А если что-нибудь произошло с ней по дороге? В этот момент дверь распахнулась, и Молина приготовился к встрече. Каково же было его разочарование, когда вместо Ивонны он увидел какую-то пожилую супружескую пару! Юноша начал всерьез опасаться, что его мимолетная встреча с девушкой было всего лишь галлюцинацией, порожденной отчаянием. Он уже был готов встать из-за столика и бежать к кафе «Опера», когда наконец-то вошла она. Молина отчаянно замахал рукой. Ивонна его уже заметила. Девушка подошла ближе. Но подсаживаться не стала – попросила его перебраться в менее приметное место. Молине пришлось возвращаться назад и садиться за тот самый столик, где все еще дымилась зажженная им сигарета. Если целью этих двоих было остаться незамеченными, они ее не достигли: официант уже смотрел на них так, словно ожидал очередного пересаживания.

Ивонна не говорила, а бормотала и все время краем глаза косилась по сторонам. Молине пришлось просить девушку успокоиться, потому что он не понимал ровно ничего из того, что она пыталась сказать. Тогда ей пришлось подыскать более вразумительные слова. Теперь Ивонна говорила взволнованно, но четко. Молина слушал ее, как громом пораженный. Ивонна рассказала, что ее неожиданное исчезновение имело две причины. Первая: она решила сбежать из-под покровительства Андре Сегена. И вторая: она убежала вместе со своим возлюбленным. Молине было хорошо известно, что означает подобное предательство. Он был знаком с кодексом чести семьи Ломбард. Известие о том, что Ивонна скрылась вместе с возлюбленным, было для него как удар кинжалом в живот. Ивонна откинула с лица вуаль, пристально взглянула в самые зрачки Молины, взяла его за руку и прошептала:

– Ты мне нужен.

Певец уже собирался сказать Ивонне, пусть просит о чем угодно, что ради нее он готов на все, но тут же понял, что девушка ни о чем его не просит, что она просто хочет показать, насколько он ей дорог. В этот момент Молина едва сдержал себя, чтобы не объясниться в любви.

– Ты мой единственный друг, единственный, кому я могу довериться.

Хуан Молина чуть было не произнес ответного признания. Однако снова сумел удержаться от лишних слов. После долгого молчания Ивонна сплела его пальцы со своими и сказала так, словно молила о несбыточном:

– Пожалуйста, пойдем со мной.

Молина ясно расслышал ее слова, но он их не понял. Он был готов следовать за ней куда угодно, но ведь Ивонна только что призналась, что убежала вместе с возлюбленным. Тогда девушка объяснила, что ее друг очень известный человек, что ему нужен водитель – кто-нибудь, кому можно доверять, вот она и подумала о Молине; Ивонна заверила, что ее друг не только будет платить ему больше, чем платят борцам в кабаре, но и что к тому же он человек очень влиятельный в музыкальных кругах, что, может быть, работа шофера – это только начало, а потом, кто знает… в общем, Молина непременно должен ему спеть. Единственное, что понял юноша из этого монолога, – это первые слова: «Пожалуйста, пойдем со мной». Это было безумие.

– Обдумай мое предложение, – закончила Ивонна, – правда, времени у тебя совсем немного. Если ты согласишься, приступать к работе надо уже завтра. Тебе нужно будет отвезти его в Санта-Фе [50].

Ивонна достала из кошелька листок бумаги, что-то быстро записала и добавила, что, если Молина согласен, пусть приходит на следующий день в пять часов вечера по этому адресу. После чего набросила на лицо вуаль со шляпки, встала из-за столика и, не попрощавшись, ушла. Облокотясь на мраморную крышку стола, Молина думал о том, что на следующий день, в субботу, должен был состояться его дебют в «Арменонвилле». Певец взглянул на листок, оставленный Ивонной. Раздумывать, в общем-то, было не о чем: исполнить свою заветную мечту, войти через парадную дверь в концертный зал, о котором могли мечтать лишь избранные мастера танго, или снова усесться за баранку, как в старые времена, когда он работал шофером на судоверфи. Молина не колебался ни секунды.

В ту же ночь певец возвращается в «Рояль-Пигаль», заходит в кабинет Андре Сегена и решает проблему одним-единственным словом:

– Отказываюсь.

Выбравшись обратно на улицу, Хуан Молина во весь голос сообщает о принятом решении всем, кто только захочет слушать:

Все утрачивает цену:
чтобы рядом быть с тобой,
я в грязи готов ползти;
слава, гордость – звук пустой:
миг – и я оставил сцену,
не успев туда взойти.
Стал как тряпка – погляди,
как щенок, что вжался в стену,
весь избитый, чуть живой,
но поднять боится вой.
Зря терялся я в догадках:
у тебя давно любовник,
знать, надутый богатей
в белых шелковых перчатках…
Видел я таких раджей,
место для него – коровник.
Есть работа – не хотите ль
услужить его степенству:
чтоб возить его в салоны
и оберегать блаженство
этой царственной персоны,
нужен, паж, слуга, водитель!
Буду я ему с почтеньем
подавать с утра портки
и вылизывать до блеска
дорогие башмаки;
ты ответишь лишь презреньем —
знаю, но куда ж деваться?
Справлюсь я со службой мерзкой,
только б нам не расставаться.
Стану зеркало держать я,
если любит красоваться:
вот духи, а вот помада,
заварю покрепче мате,
что еще сеньору надо?
А когда он задымит
привозной сигарой штучной,
скроюсь в угол и беззвучно
зареву, как простофиля,
вспомню, что за гул оваций
ждал меня в «Арменонвилле»,
путь туда теперь закрыт —
только б нам не расставаться.
29
© 2012-2017 Электронная библиотека booklot.ru