Пользовательский поиск

Книга Талантливый мистер Рипли. Содержание - Глава 14

Кол-во голосов: 0

В поезде на Рим Том сочинял письмо к Мардж, и занимался этим так усердно, что запомнил текст наизусть, а потому, придя в свой номер в гостинице «Хеслер», сел за машинку Дикки, которую привез в одном из чемоданов, и написал письмо прямо набело.

«Рим 28 ноября 19…

Дорогая Мардж!

Я решил снять квартиру в Риме и пожить здесь до конца зимы. Просто чтобы переменить обстановку и на время удрать из нашего доброго старого Монджи. Я испытываю жгучую потребность побыть наедине с самим собой. Извини, что я уехал так внезапно и даже не попрощался. Но ведь на самом деле я не так уж далеко и время от времени мы будем видеться. Но сейчас мне ужасно не хочется ехать паковать мое барахло, и я переложил это бремя на Тома.

Что касается нас с тобой, то не будет вреда, а, возможно, будет большая польза, если мы на какое-то время расстанемся. У меня ужасное ощущение, что тебе скучно со мной, хотя мне совсем не скучно с тобой, и, пожалуйста, не считай мой отъезд бегством. Наоборот, Рим приблизит меня к реальной жизни. Монджи меня к ней определенно не приближает. Причиной моей неудовлетворенности частично была ты. Разумеется, мой отъезд ничего не решит, но он поможет мне разобраться в моих чувствах к тебе. Поэтому я считаю, что лучше мне какое-то время не видеть тебя, и надеюсь, ты меня поймешь. Если же не поймешь – ну что ж, на нет и суда нет, на этот риск мне приходится идти. Том умирает от желания посмотреть Париж, и, возможно, я на пару недель поеду с ним. Если только не засяду сразу же за работу. Я познакомился с художником по фамилии Ди Массимо, его работы мне очень нравятся, он славный старик, довольно-таки бедный, так что, по-видимому, будет рад взять меня в ученики за небольшую плату. Я собираюсь писать картины вместе с ним в его мастерской.

Рим – чудесный город, фонтаны на ночь не выключаются, и всю ночь на улицах полно народу, в противоположность нашему славному Монджибелло. Насчет Тома ты ошибаешься. Он собирается скоро вернуться в Штаты, а когда именно – это его дело, он ведь в общем-то неплохой парень, и я ничего против него не имею.

Пока я еще и сам не знаю, где буду жить. Пиши мне на адрес Американского агентства в Риме. Когда найду квартиру, сообщу тебе. А пока пусть горят огни в доме, работает холодильник и твоя машинка тоже. Прости меня, если я испорчу тебе Рождество, но я думаю, что так скоро нам не следует встречаться, хочешь обижайся, хочешь нет.

Любящий тебя Дикки».

В гостиницу Том вошел в кепке и, не снимая ее, дал портье паспорт Дикки вместо своего, хотя, как он заметил, в гостиницах никогда не смотрят на фотокарточку, а только переписывают помер с верхней корочки. Он расписался в регистрационном журнале размашистой, пожалуй, чересчур затейливой росписью Дикки, с завитушками вокруг крупных заглавных букв «Р» и «Г». Когда он выходил, чтобы опустить письмо в почтовый ящик, зашел в аптеку в нескольких кварталах от гостиницы и купил кое-какую косметику, которая, как он предполагал, могла ему понадобиться. Он поболтал с продавщицей-итальянкой, сказал, что покупает макияж для жены, которая потеряла свою косметичку, а сама нездорова и не может выйти из гостиницы: обычное расстройство желудка.

Целый вечер он упражнялся в подделке подписи Дикки. Ежемесячный денежный перевод для него должен был прийти из Америки менее чем через десять дней.

Глава 14

На следующий день он переселился в «Европу», гостиницу с умеренными ценами на Виа Венето, поскольку «Хеслер», по его мнению, слишком бросался в глаза. Обычные завсегдатаи таких гостиниц – заезжие киношники, и, возможно, именно здесь остановится Фредди Майлз или еще кто-нибудь из знакомых Дикки, если надумает приехать в Рим.

В своем номере Том вел воображаемые беседы с Мардж, Фаусто и Фредди. Наиболее вероятным был приезд Мардж. Если он придумывал разговор по телефону, он говорил от имени Дикки, а если встречу лицом к лицу – от своего собственного. Допустим, она неожиданно возникнет в Риме, отыщет его гостиницу и будет настаивать на том, чтобы подняться к нему в помер. В этом случае Тому придется срочно снять и спрятать кольца Дикки и переодеться. «Понятия не имею, – говорил он ей своим собственным голосом. – Ты же его знаешь – вечно ему хочется от всего удрать. Он предложил мне несколько дней пожить в его номере – в моем плохо топят… Да ты не волнуйся, через пару дней он вернется или пришлет открытку, сообщит, что у него все благополучно. Он поехал с Ди Массимо в какой-то маленький городок посмотреть картины в церкви». – «А ты не знаешь, куда он поехал, на север или на юг?» – «Честное слово, не знаю. Скорее на юг. Но что это нам даст?» – «Такое уж мое везенье, приехала в Рим – и не застала. Почему он хотя бы не сказал, куда едет?» – «Я тебя понимаю. Я его спрашивал. И поискал в номере карту или еще что-нибудь, что бы навело меня на след. Но не нашел. Я знаю только, что он позвонил мне три дня назад и предложил пожить в его номере».

Поупражняться в обратном перевоплощении в самого себя отнюдь не мешало, ведь когда-нибудь ему, возможно, понадобится перевоплотиться за какую-нибудь секунду, а между тем он уже успел почти забыть голос и интонацию Тома Рипли. Он мысленно беседовал с Мардж до тех пор, пока собственный голос не зазвучал в его ушах в точности так же, как он ему запомнился с прежнего времени.

Но чаще всего он выступал в воображении от лица Дикки, негромко ведя беседу с Фредди, и с Мардж, и с матерью по междугороднему телефону, и с Фаусто, и с незнакомым человеком на званом ужине. Он упражнялся, включив транзистор Дикки, чтобы кто-нибудь из гостиничной обслуги, проходившей по коридору мимо двери и случайно знающей, что синьор Гринлиф у себя в номере один, не принял его за чудака. Иногда, если по радио передавали песню, которая нравилась Тому, он умолкал и танцевал в одиночестве, по так, как танцевал бы Дикки с девушкой – однажды он видел, как Дикки танцует с Мардж в ресторане Джордже и в другой раз – в Неаполе, в «Апельсиновом саду». Дикки делал размашистые шаги, но двигался скованно. Не скажешь, что хорошо танцует. Том наслаждался каждой минутой своей жизни, был ли он один в номере или ходил по улицам Рима, осматривая достопримечательности и одновременно подыскивая квартиру. Пока он остается Дикки Гринлифом, думал Том, ему не грозит ни одиночество, ни скука.

В Американском агентстве, куда он зашел за почтой, к нему обращались «синьор Гринлиф». В первом письме, полученном от Мардж, говорилось:

«Дикки!

Признаюсь, ну и удивил же ты меня! Интересно, что это на тебя вдруг нашло в Риме, или в Сан-Ремо, или где там это с тобой случилось? Том говорил загадками, своими словами он сказал только, что собирается жить вместе с тобой. В его возвращение в Америку я поверю лишь тогда, когда увижу своими глазами, что он сел на теплоход. Пусть я вмешиваюсь не в свое дело, но я должна еще раз сказать тебе: ох не нравится мне этот парень! С моей точки зрения, да и любой другой скажет то же самое, он просто использует тебя на всю катушку. Если ты хочешь каких-то перемен к лучшему в своей жизни, ради бога, отделайся от него! Ну ладно, согласна, может быть, он и не голубой, он просто ничтожество, что еще хуже. Он недостаточно нормален, чтобы иметь сексуальную жизнь хоть в каком-нибудь варианте, если ты понимаешь, что я имею в виду. Однако же меня интересуешь ты, а не Том. Да, конечно, я могу перебиться несколько недель без тебя, даже обойтись без тебя на Рождество, хотя о таком Рождестве и думать не хочется. Лучше бы вообще не думать о тебе, а там – как ты мне написал – посмотрим, прорежутся у тебя какие-нибудь чувства или нет. Но невозможно не думать о тебе здесь, в городке, где над каждой пядью земли витает твой призрак, по крайней мере для меня, а в этом доме всюду, куда я ни кину взгляд, все напоминает о тебе – живая изгородь, которую мы вместе сажали, забор, который мы вместе начали чинить, да так и не закончили, книги, которые я брала у тебя почитать, да так и не отдала. И твой стул у стола, это хуже всего.

Продолжаю лезть не в свое дело. Я не утверждаю, что Том причинит тебе реальное зло, но он исподволь оказывает на тебя дурное влияние. Знаешь ли ты, что, когда ты с ним, у тебя такой вид, будто ты этого тайно стыдишься? Ты никогда не пытался разобраться, почему это происходит? В последние недели ты как будто начал все это понимать, но теперь ты снова с ним, и, честно тебе скажу, дружище, это совершенно необъяснимо. Если тебе и правда все равно, когда он уедет, умоляю тебя, вели ему укладывать чемоданы! Он никогда не поможет ни тебе, ни кому другому привести в порядок свои дела, каковы бы они ни были. На самом деле весьма и весьма в его интересах запутывать твои дела и водить за нос и тебя и твоего отца.

Спасибо тебе огромное за одеколон. Я приберегу его – или, во всяком случае, большую часть – до нашей встречи. Холодильник я к себе еще не перенесла. Само собой, я отдам тебе его обратно в любую минуту, когда захочешь.

Возможно, что Том говорил тебе, что Спринтер оправдал свое имя и убежал. Иногда мне хочется поймать чеккона и удерживать его при себе, привязав за шею веревкой. Мне надо заняться стеной моего дома, пока ее не полностью разъело милдью и она не обрушилась на меня. Буду очень рада, если ты приедешь, да ты и сам это знаешь.

Обязательно пиши.

Любящая тебя Мардж».

27
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru