Пользовательский поиск

Книга Суматоха в Белом Доме. Содержание - 14 Флотус цветущий

Кол-во голосов: 0

У меня перехватило дыхание. Когда я пришел в себя, то попросил журналиста впредь обращаться за информацией к мистеру Фили.

– Значит, я записываю, что вы не отрицаете и не подтверждаете?

– Послушайте, Питер, – едва сдерживаясь, проговорил я, – мне больше нечего вам сообщить. Вы ведь не собираетесь ловить меня на слове?

Я немедленно позвонил Фили и спросил, что происходит.

– Ага, – тоскливо произнес он. – Я слышал.

– Но ведь я отослал прошение всего час назад. Отставка еще не принята.

– Думаю, что принята.

– Неслыханно.

Фили постарался утешить меня, но у него были свои проблемы.

– Послушайте, я еще позвоню вам. Он только что наложил вето на проект Б-1Б, и там черт знает что творится.

Я все еще шипел что-то, когда зажегся зеленый огонек, и мне даже не пришло в голову отключиться от Фили.

– Что?

– Герб, дружище.

Это был президент.

– Да, здравствуйте, сэр.

– Приятно слышать ваш голос.

– Ну да, мне тоже приятно слышать ваш голос, сэр.

– Как у вас дела?

– Отлично, господин президент.

– Ну, и хорошо. Наверное, как всегда, очень заняты?

– Н-да, в общем…

– А я был очень занят.

– Понимаю…

– Как получилось, что мы больше не видимся?

– Да вот…

– Я соскучился, Герб.

– Я тоже, господин президент.

– Мне, правда, будет не хватать вас.

– Но…

– Я понимаю, Герб, здесь убийственный прессинг.

– Ничего, сэр.

– Конечно, жаль, что вы возвращаетесь в Айдахо. – Президент откашлялся. – Но ведь это не очень далеко. Не хочу, чтобы вы исчезли. Сообщайте о себе.

Я сказал, что постараюсь.

– И еще, Герб.

– Сэр?

– Не могу вам передать, что переживает Джесси. Как будто мир перевернулся.

– Господин президент, мне кажется, нам есть, о чем поговорить.

– Милости просим в любое время. Но сейчас мне пора уезжать. Не поверите, какой у меня напряженный график.

– Верю. Как насчет пяти часов? У вас окно между мисс Коннектикут и послом Кутядиковым.

– Я точно не знаю. Такие подробности, Герб, мне неизвестны. Справьтесь у тех, кто составляет график. Знаете, тут черт-те что творится после вашего ухода. Как дела комиссии?

– Какой комиссии?

– Ладно. Мне все-таки пора. Еще поговорим.

Наверное, я еще целую минуту не отрывал трубку от уха. Потом пришла Барбара. В голове у меня звенело.

Она стала перекладывать бумаги на столе.

– Барбара, я состоял в какой-нибудь комиссии последние два месяца?

– Нет, сэр.

– Вы уверены?

– Конечно.

– Точно ни в какой? По СПИДу? По фермерам, выращивающим цитрусовые?

– Нет, сэр. Это было в прошлом году.

– Тогда принесите чаю и соедините меня с мистером Ллеландом.

Сразу после трех Ллеланд перезвонил мне.

– Отличные новости, Герб. Президент доволен.

У меня не было настроения терпеть его покровительственный тон.

– У меня не то настроение, чтобы терпеть ваш покровительственный тон, – сказал я. – Это ваших рук дело.

– Нет-нет, старина.

– Оставьте вашего «старину» при себе. Я не учился в Гарварде.

Ему показалось это забавным.

– Неважно. Зачем вы это сделали? Впрочем, один раз вы уже соскочили.

– Вот уж не думал, что согласие принять должность управляющего делами первой леди можно трактовать как предательство.

– Что-что?

– Я думал, вы будете благодарны.

– Не пичкайте меня вашими слоганами!

Я с трудом сдерживал себя.

– Посмотрите на ваше назначение иначе. Мы будем равноправными коллегами.

– Насколько я понимаю, вам это нравится.

– В моей работе мне нравится возможность служить президенту.

– Только этого не хватало! – вскричал я.

Как же я не подумал, что он будет записывать наш разговор? Но это странным образом вдохновило меня.

– Можете выключить ваш магнитофон, Бэмфорд, – сказал я. – Кстати, мне отвратительны ваши уловки.

Неожиданно его голос стал напряженным и взволнованным.

– О чем вы говорите? Я не понимаю, что вы имеете в виду.

– Особенности вашей административной политики не имеют ко мне никакого отношения, – продолжал я. – Однако они могут повредить президенту.

С этими словами я отключился, в первый раз за день аккуратно опустив трубку.

14

Флотус цветущий

Работать с первой леди одно удовольствие, и все же я как будто в полуотставке.

Из дневника. 9 сентября 1991 года

О перемене в моем положении было объявлено – официально – на другой день. Пресса отнеслась ко мне относительно гуманно. «Вашингтон пост» напечатала большой материал в разделе «Стиль» всего с одной мерзкой ложью, которую им скормили, вне всяких сомнений, Фетлок или Уитерс:

«У нас тут всем кажется, что с точки зрения возможностей интеллекта ему больше подходит Восточное крыло, – сообщил наш осведомленный источник из Белого дома».

В тот же вечер в баре «Обмен» я спросил Фили:

– Сколько лжи может проглотить один человек?

Фили хмыкнул.

– Ее добавляют в еду, которую подают персоналу.

Меня расстроила мысль о замечательных филиппинцах, которым придется отвечать на вопросы мерзкого Уитерса.

– Слава богу, с их стряпней теперь покончено.

– А я было подумал, что вы вошли во вкус, – сказал Фили.

Я ответил, что не нахожу в его словах ничего смешного.

– Да ладно вам. Расслабьтесь. Помните? «Это место может всех нас превратить в дерьмо».

– Помню.

Во время первого же разговора с первой леди мне стало ясно, что она искренне верит, будто я всегда мечтал о должности ее управляющего. И дело вовсе не в том, что я считал работу с миссис Такер понижением для себя. Мне миссис Такер нравилась – я даже был платонически влюблен в нее. Однако мне больно было думать, что мои недруги и ее использовали в своих интригах.

– Я очень обрадовалась, когда мне сказали, что вы хотите получить эту должность, Герб. Почему вы сами никогда не говорили об этом?

– Ну…

– Том никак не хотел отпускать вас. Он очень высокого о вас мнения.

Вот как. Они и президента втянули. Только этого недоставало.

– Да, – промямлил я, – вы сами знаете, как я отношусь к нему.

Она накрутила на палец прядь светлых волос.

– Если бы другие относились к нему так же, как вы, у него было бы меньше проблем. – Она рассмеялась. – Отдать Аризону!

– И Нью-Мексико, и Техас.

Мы хихикали, как школьницы. Да, с первой леди было приятно иметь дело.

Если не считать легких синеватых теней под глазами, она ничуть не изменилась за два с половиной года, проведенных в Вашингтоне. Тогда ей исполнилось всего тридцать шесть лет, и она была второй из самых молодых первых леди в истории США, а на мой взгляд, так и намного красивее миссис Кеннеди. Даже в наимоднейшем вечернем туалете она сохраняла какую-то деревенскую прелесть, полнокровную и яркую. Ее невозможно было представить больной. Наверное, из-за ямочек на щеках.

Вскоре после переезда в Вашингтон президент стал называть свою жену Флотусом цветущим. ФЛОТУС суть аббревиатура, которой пользовалась «авангардная» команда Белого дома, обозначая первую леди.[13] (Президент был ПОТУС.[14]) Прозвище Флотус цветущий подхватили все сотрудники Белого дома. Естественно, я никак не содействовал этому, однако, если прозвища неизбежны, то ей досталось приятное. Не сравнить с моим – Тетушка Герберт.

Это случилось незадолго до того, как я пережил первый кризис в качестве управляющего делами миссис Такер.

Мистер Джером Вейнберг, известный голливудский импресарио и продюсер «Миннесоты», какое-то время пытался заполучить первую леди еще на один фильм. Мне приходилось видеть мистера Вейнберга на многих приемах, он был частым гостем в Белом доме. Я-то был уверен, что подобные предложения – дань голливудской вежливости, типа: «Детка, почему бы нам не сделать вместе еще один фильм?» Естественно, это даже не обсуждалось. Однако мистер Вейнберг оказался настойчивым человеком и чуть ли не каждую неделю присылал жене президента по сценарию. Иногда, подшучивая над мужем, она говорила, до чего ей хочется сказать «да». Ну, а президент, конечно же, нервничал.

вернуться

13

First Lady of the United States (англ.) – FLOTUS – первая леди Соединенных Штатов.

вернуться

14

President of the United States (англ.) – POTUS – президент Соединенных Штатов

22
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru