Пользовательский поиск

Книга Степан Сергеич. Содержание - 65

Кол-во голосов: 0

Или это искусство Надежды Александровны? Она с легкостью заходила в чужие жизни и устраивала их по-своему. Но Родионова обжить она, пожалуй, не смогла, нет, не смогла.

— Ночуйте у меня, — предложил Виталий.

— Спасибо, не могу. Лечу к себе в ноль один. Мой самолет рядом, на центральном аэродроме.

— Оставайтесь. Летчики могли выпить, как бы чего не случилось…

Он поблагодарил тем, что остался еще на полчаса. Короткими шажками ходил от двери к двери безмолвно: у него редко бывало одиночество.

«Попросить? Не попросить?» — метался в Виталии один, по существу, вопрос. В военном ведомстве много институтов и бюро. «Попросить? Не попросить?»

И сам знал, что не попросит, не пожалуется, сам чувствовал, что весь он уже — в неизвестности, что сам он, со своей несостоявшейся честностью, будет честно бороться.

— Мне хотелось бы сделать тебе что-нибудь приятное, — сказал, преодолевая неловкость, отчим. — Мне казалось почему-то, что ты женат, и я… ну, у адъютанта есть корзина цветов…

Весь этот шальной месяц Виталий озоровал, как в детстве.

— Идея! — воскликнул он, захлебываясь от восторга. — Знакомая есть!

Ася Арепина! Записывайте адрес: переулок Стопани…

Родионов застегнулся, приложил ладонь к фуражке, простился.

65

Дом Лены у самого гастронома.

— Взять шампанское?

— У нас не пьют.

Петров посмотрел на нее и, как всегда, удивился. Ничего особенного: обыкновенная девушка с руками и ногами, некрасивая девушка. Он молчал, подобравшись для схватки. Лена сказала, что мать будет против. Что тогда делать?

Был час ужина, время, когда семьи собираются после работы.

— Когда я вижу кабачки, в душе возникает кабацкое настроение, пустил пробную остроту Петров.

Глава семьи, аккуратный, как теледиктор, одетый тщательно и обдуманно, неопределенно посмотрел на него.

Мать Лены быстро проговорила:

— У меня в классе опять двойки, я не знаю, что можно еще придумать…

Эти дети с каждым годом становятся все распущеннее.

— Сходи к ним домой, — вяло посоветовал отец Лены.

Петров с ресторанной благочинностью потреблял тушеное мясо. Разговор не клеился. Острить в этом семействе запрещалось — как и громко говорить, неправильно пользоваться ножом и произносить слова, не вошедшие в канонический свод словаря последнего издания. В минуты опасности курица мечет орлиные взоры. Петров готовился к отупело-испытующему взгляду педагога, но мать с ленивым бесстрастием оглядела его еще в прихожей. Дело плохо, наседка не принимает боя, забеспокоился Петров. Папу, по смутным недомолвкам Лены, снедала какая-то мелкая страстишка. Не похоже, что преферанс, — папа спит преспокойно. Для любовных излишеств он слишком немощен. Наркомания исключается, как и пьянство, — педагог не потерпела бы.

Скорее всего ипподром. Ну да, сегодня же бега, и папа торопится, сглотнув компот, поглядывает на часы, надеется побыстрее кончить неприятный разговор о будущем дочери и успеть ко второму заезду. Мать потому и назначила смотрины на сегодня, что хотела убить двух зайцев. Еще одна дочь, эта постарше Лены года на четыре, красивее ее и, кажется, умнее. Глаза пытливые, грубые, движения резкие. Лена нежнее, неоформленнее, размазаннее, что ли, издали напоминает старшую сестру — или старшая сестра напоминает ее.

— Лена, там на кухне списочек, сходи в магазин, деньги в серванте.

Она долго не уходила, не хотела оставлять его, но взгляд матери (в нем на этот раз промелькнуло орлиное что-то) выгнал ее. Петров отошел к окну, попросил разрешения курить. Спешащий папа сидел в кресле у двери, мать заняла тахту, Антонина, сестра и дочь, устроилась на низеньком стульчике у радиолы. Заседатели, подумал Петров, будут, как всегда, петь под судью. Если и появится особое мнение, то у Антонины. Современная вполне особа. Курит это заметно по трепыханию крыльев носа, жадно вдыхавших аромат незнакомого табака. Баба не промах, по мелочам не сшибает.

— Лена говорила нам, что вы намерены жениться на ней.

— Она, кроме того, сказала, что намерена выйти за меня замуж.

Мать приготовилась объяснять очередному тупице всю вздорность его поведения.

— Очень жаль, но это невозможно. Лена слишком молода, чтобы самостоятельно решать вопросы брака. Без матери она не решится на столь важный шаг в своей жизни. Семья — ячейка нашего общества…

— Спокойно, — сказал Петров. — Оставим теорию для курсовых работ студентов филфака. Будем говорить приземленно. Есть неопровержимый и счастливый факт: я люблю Лену, Лена любит меня. Прямым следствием любви двух людей, удовлетворяющих требованиям гражданского кодекса, является совместное проживание их с благословения загса. В старину просили согласия родителей, которые в противном случае могли непослушное чадо лишить наследства и прочих льгот. Чем грозите вы мне и Лене, если мы не послушаемся вас и поженимся?

— Сколько вы зарабатываете? — спросила Антонина. Парень ей нравился.

Рост почти баскетбольный, бицепсы превосходные, одеваться умеет, в темных переулках идет не оглядываясь, говорит умно.

— Две двести как минимум.

Это произвело впечатление. Но не на маму. С педагогической сдержанностью она подбирала новые аргументы. Незаконный жених чересчур языкаст — педагогам это не нравится.

— Лена — неокрепший ребенок, у нее не образовался правильный критерий в оценке людей. Почему бы вам не подождать несколько лет? Она кончит институт…

— …приобретет новый критерий и убедится в том, что я — типичное не то? В сорок лет критерий будет еще точнее.

— Мама, он говорит дело… Что толку, что я умнее себя в восемнадцать лет? Ей-богу, я жалею, что не выскочила замуж за Веньку, чудный мальчишка, отрицать это ты не можешь…

— Что за язык, что за слова?!

— Помолчи, Антонина. — Папа нервничал: в соседней комнате радио отсчитывало шесть вечера.

— Подумайте, это же безумие… Боязнь иметь ребенка: ведь Лена учится…

— Не понимаю, что страшного в том, что Лена родит человека. На это и рассчитывают, вступая в брак.

— У вас все просто!..

Антонина уже выпытала у сестры необходимое.

— У вас есть квартира? — начала помогать она.

— Кухня — десять метров, две комнаты: одна — шестнадцать, другая двадцать пять, санузел не совмещенный.

— Видишь, мама, все в порядке…

— Я не допускаю мысли, что Лена будет жить отдельно. Она попадет под ваше влияние, а оно-то мне и не нравится.

— Не нравится влияние? — Задергались губы. — Чем же оно вам не нравится?

— Ваша биография… она отразится на Лене и на детях ее. Вы же, согласитесь, психически неполноценны, у меня учились дети репрессированных, я знаю…

— Мама! Он — реабилитирован!..

— Ты прекратишь вмешиваться или нет?.. Реабилитирован? Ну и что? Его навыки не отмоешь.

Губы дергались, корчились, извивались… «Спокойно, — вбивал в себя Петров, — спокойно. Терпи, терпи, усмири язык, проглоти его».

Папа воровато высмотрел время, еще раз запустил руку во внутренний карман пиджака, ощупывая недоизученную программу бегов.

— Молодой человек, вы в партии?

— Отец, при чем здесь партия? Брось ты швыряться лозунгами. Человек прилично зарабатывает, имеет московскую прописку, квартиру, дипломированный специалист, специальность ходовая, пробьется… Честное слово. Любит нашу дуреху…

— Нет и нет!

Необычайное спокойствие овладело Петровым. Лишь где-то билось, плескалось предчувствие взрыва, и сердце отстукивало секунды до него. Он выкинул в окно папиросу, выпрямился. Холодно и ясно смотрел он на зараженную педагогическими истинами маму, на замордованного ипподромными неудачами папу, на старшую дочь их, истомленную ожиданием брака.

— А советы мои, на кого ставить в дубле и ординаре, примете? У меня ход есть к жокеям, могу помочь. А за это водички святой дадите мне грязь отмыть… Так, что ли?.. Не-на-ви-жу!

— Как вы смеете! — закричала мать.

58
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru