Пользовательский поиск

Книга Скажи изюм. Содержание - V

Кол-во голосов: 0

IV

В ГФИ тем временем шел допрос арестованного гражданина Школы-Университета-Завода Артемьевича Жеребятникова. Допрос проходил в соответствии с современными установками, то есть при отсутствии унижения человеческого достоинства. В прежние времена из-под каждого ногтя негодяя торчало бы уже по иголке!

Стоял стул. На нем сидел мощага Жеребятников. Вокруг прогуливались генерал-майор Планщин, майоры Плюбышев и Крость. Протокол вел капитан Слязгин, заменивший капитана Сканщина. Последнему, вероятно, придется пройти курс соответствующего лечения, чтобы вернуться к созидательному труду.

Плюбышев и Крость одновременно заглядывали в надменное лицо пожилого хулигана. Сознавайтесь, Жеребятников, брали деньги у иностранца по имени Лерой? Жеребятников от напряжения часто мигал, будто глаза засорил. Был грех, сознавался он. В каком размере? – из-за спины надавливал генерал. Сто тысяч получил, а мог бы и больше. В какой валюте? В монгольских тугриках, гражданин генерал. Следователи менялись местами, генерал выходил на фронтовую позицию, жег взглядом. А вот издеваться над собою мы вам не позволим! Эх, мотал головой писчий Слязгин, дали бы мне один на один поговорить с Шузом Артемьевичем! Брось, Коля, увещевал его подследственный, посмотри на себя и посмотри на меня. Ничего хорошего от нашего интима тебя не ждет. Молчать, гражданин Жеребятников!

В кабинет тут вошел Вадим Раскладушкин с двумя бутылками массандровского шампанского. В движениях сквозило немало доброго комизма. Все присутствующие, конечно, ахнули. Чекисты, конечно, ахнули про себя: тренировка помогла не ахнуть вслух, не выдать эмоций. Их жертва, человек мужского пола Жеребятников, ахнул громко. Вадька, да как ты сюда попал?

– Через седьмой подъезд, – исчерпывающе пояснил гость.

Генерал схватился за телефонную трубку. Ох, сейчас разъярюсь! Он чувствовал, что только лишь служебная ярость еще может спасти его от обаяния вошедшей персоны, да и то под вопросом. Пропускать в следственный блок посторонних? За такое разгильдяйство головы надо снимать! Третьего дня баба какая-то забрела по ошибке вместо «Детского мира», в прошлом году шапки меховые из приемной председателя потырили... Хорошо, если свои ребята, а если НТС пробрался? Вы, так-вас-разтак-четырехэтажным, на проходной. Кого это вы пропустили? Вадима Раскладушкина, был ответ. Под расстрел захотели?

Кто ему пропуск подписал, ррры? Не валяйте дурака, товарищ генерал, сказали с вахты. Какой еще пропуск? Без всякого пропуска пропустили голубоглазого. Товарищ ведь пришел, чтобы... погодите, я записал, вот... чтобы «развеять недоразумения и предрассудки, мешающие нормальной жизни общества». Генерал, потрясенный, положил трубку. А шампанское-то зачем? – мягко спросил он Раскладушкина.

– Отметить освобождение Шуза, – пояснил Вадим и попросил принести стаканы.

Пришел Вова Сканщин со стаканами на всех. Оказывается, выбыл из больницы по собственному желанию. Освобождай столик, Жопа-Новый-Год, дружески сказал он Кольке Слязгину. Вдвоем они смахнули в корзину следственный хлам, расставили стаканы. Раскладушкин комично мучился с пробкой. Наконец – бум. Ура! Генерал, пока пьянка не началась, попросил телефонистку соединить его с Таллином. А они как раз на вас выходят, Валерьян Кузьмич. Вот, пожалуйста, цветущая Эстония, равная среди равных, полковник Сыыро Колбасс. Товарисса Ури Юри освобозаэсса са оссусвием сосава прессупления. Правильное решение, Колбасс! Чем сейчас заняты? Пи-и-ем, товарис генерал! Мы – тоже!

Стаканы с пузырящейся влагой взлетели в радостном бессловесном тосте. Эх, хорошо, то ли думал, то ли говорил генерал. Вовремя пришел Вадим Раскладушкин. Ведь экая гадость готовилась, уму непостижимо! Не хватало мне только этого к моему прошлому. Один лишь только ведь Северный Кавказ вспомнишь, и мочи нет. Вот уж не думал, что шампанское так от этого помогает.

V

Раскладушкин хотел с ходу проскочить на своем велике под арку Спасской башни, да не тут-то было. Пара огромных ментов обратала его за милую душу. Сегодня Кремль закрыт как для москвичей, так и для гостей столицы, а за попытку на велосипеде вообще схлопочешь. Ты кто таков?

– Да бросьте, ребята, в самом деле, – смеялся Вадим, будто от щекотки, в милицейских лапах. – Я ведь тут не по пустякам, на заседание Политбюро иду, а зовут меня Вадим Раскладушкин.

Менты тут же отпустили его и взяли под козырек. Добро пожаловать, Вадим, в историческую твердыню марксизма-ленинизма! В закрытом секторе Кремля, куда не ступала нога человека, с террасы, на которой стоят настоящие, а не туристические, гипсовые, Царь-пушка и Царь-колокол, четыре спецсолдата с недоумением смотрели на ведущего свой велосипед по торцовой мостовой Вадима Раскладушкина. Их инструкция гласила, что любое лицо, появившееся здесь без соответствующих предупреждений, должно быть немедленно застрелено. Практически данная инструкция, конечно, была пустым звуком, потому что через электронный блок даже птица не могла пролететь без соответствующих многоступенчатых распоряжений, однако вот ведь, оказывается, не зря инструкция-то писалась: гуляет себе паренек с великом, и гуляет прямо по направлению к «святая святых», к секретнейшему из секретных теремов, где как раз в данный момент заседает наша мудрость. Что делать? Не убивать же такого симпатичного?

– Привет, ребята, – сказал Раскладушкин. – Загораете? Пушки в сторону, мальчики, я иду на заседание Политбюро. Там сегодня решается судьба моих товарищей.

Дальнейшая инструкция уже касалась подразделения охраны сессий Политбюро. Спецсолдаты этого подразделения должны были немедленно уничтожить охрану здания в случае малейшего нарушения распорядка. Те, в свою очередь, подлежали уничтожению силами личной охраны Генерального, состоящей из трех независимых групп, следящих друг за другом. Каждая отдельная подлежала уничтожению двумя другими в случае каких-либо неточностей. К этой системе, разумеется, следует прибавить несколько электронных блоков, предотвращавших малейшие поползновения.

Вадим Раскладушкин на каждом посту убедительно объяснял цель своего прихода и продвигался все глубже. Наконец он оказался в последнем, широком и светлом, коридоре, ведущем прямо к заветным дверям. Четыре последних спецчеловека вышли из стен с короткими бронебойными автоматами израильского производства, готовясь прихлопнуть его, как муху. Впрочем, он и им объяснил цель визита.

Тут появилась самая уж распоследняя надёжа, начальник личной охраны Генерального секретаря генерал-полковник Степанов, хромал, задыхался, с нечищеным пистолетом за пазухой. Что здесь происходит? Почему электроника провалилась? Эх, наверняка ЦРУ наслало на нас свой самолет-невидимку. Не дожить мне до пенсии. Отборные спецмолодцы, однако, улыбались: нет базы для паники, товарищ генерал-полковник, тут просто Вадим Раскладушкин на Политбюро идет, у него причина очень уважительная...

...Никогда эта дверь прежде не скрипела, а тут чуть пискнула. Члены Политбюро, кандидаты в члены, секретари и помощники, всего народу примерно полста, разом к дверям тут обернулись. Вошел скромный и милейший, одетый в стиле «ретро» – кардиган в оксфордскую клетку, брюки-гольф. Сел в углу, сделал жест – продолжайте, продолжайте, товарищи!

Брежнев смотрел на него с опаской. Хоть и был незваный гость явно лучше татарина, а все-таки походил на иностранца, а этой братии генсек никогда не понимал и смущался. Товарищ у нас тут по какому вопросу, скосил Брежнев глазное яблоко в сторону помощников. Те, потрясенные, молчали. Брежнев похолодел: мама родная, неужто по всей повестке?

– Не волнуйтесь, Леонид Ильич, я только лишь по вопросу «Скажи изюм!», – сказал Вадим Раскладушкин.

Генсек величаво зачмокал. Изюм? Что там у нас с изюмом? На удивление всему составу Политбюро, даже в этот ошеломляющий момент вождь притворился неплохо. Если бы знали товарищи, с каким трудом это ему давалось! Внутренне он трепыхался, тонул, выныривал и снова тонул. Неужели не обмануть Вадима? Хрущева обманул. Дубчека обманул. Картера поцелуем усыпил, даже Андропова ведь в конечном счете запутал... Какой такой узум, что-то не припомню...

102
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru