Пользовательский поиск

Книга Скажи изюм. Содержание - II

Кол-во голосов: 0

Еще целый час они хохотали в мастерской на Хлебном в обществе Насти, а потом вдруг Максим хватил недопитую бутылку коньяку об стенку и взвыл – чего они от нас хотят?! Шуз неподвижно сидел за столом, в каменном молчании, напоминая памятник Карлу Марксу Метропольскому.

Капитана Слязгина разбирала злость. Руководство сковывает инициативу оперативного отдела, и вот результат – фотографы внаглую уходят из-под носа «желез»! Он подошел к отдыхающей в дореволюционных сумерках машине Огородникова, вытащил из портфеля нож, портфель зажал меж ног и вонзил нож в левую заднюю. Суке Огороду, жидовскому кадру, по самую рукоятку.

Слушай, чего ты делаешь, Николай, возмутился капитан Сканщин. Чего-то не по-чекистски у тебя получается! Какие-то банальности!

Отскочи, Вовка-сучонок, видеть тебя не могу! Слязгин сломал нож внутри камеры и отшвырнул рукоятку в снег. Получайте подарочек, фашисты!

II

С поселком Проявилкино у генерал-майора Октября Огородникова связано было немало славных воспоминаний. Собственно говоря, все эти подмосковные привилегированные поселки Барвиха, Николина Гора, Жуковка, ну, вот отчасти и «городок фотографов» Проявилкино как раз и были в те молодые Пятидесятые годы страной его приключений. Авто и мото, поддача, раскадреж, «ключи от дачи», кирянье-баранье... Wasn’t it a nice time? – думал Октябрь, медленно проезжая за рулем комитетской машины по пустынным аллеям, мимо дач, прячущихся за соснами. Мягкий весенне-зимний вечер, середина марта. Stalin was а bastard, but who cared? I wouldn’t give a damn, if I... Он проехал на территорию Дома творчества фотографов, оставил машину возле импозантного портика с лепным изречением «Партия дала фотографам все права, кроме одного – права снимать плохо. Ким Веселый» и пешком проследовал дальше на аллею Классиков, сквозь ветви которой светились ранние звезды, мимо которых проплывали пассажирские лайнеры курсом на близкий аэропорт Дедково. That was really terrific time, продолжал он вспоминать свою молодость. Golfstream, стремление к гольфу...

Пока шел по аллее, всего лишь одна фигура попалась навстречу, немолодая дама в великолепной дубленке. Лицо ее повернулось к нему не без внимания. Сверкнула под ухом бриллиантовая серьга. My Goodness, подумал Октябрь, she resembles a girl I fucked... It’s impossible... She resembles a daughter of a Soviet classic photographer... I fucked her right here in an upright position... She used to be a chick!..

Он приблизился к воротам дачи Марксятниковых, но открыть калитку не поспешил. It’s hard to stand it any longer, думал он. I am sick of Socialism, of these stupid slogans, of these miserable deceited people, of the ghosts of my youth... it’s time to... gosh... come back home... to Washington...

На даче Марксятниковых уже неделю жили Макс и Настя, к ним Октябрь и направлялся. Crazy, пробормотал он, увидев в конце асфальтированной тропинки большое окно-фонарь, в котором, словно манекены в витрине, стояли длинный полубрат и хорошенькая полуневестка. I swear he doesn’t understand how serious things are... Макс и Настя стоя пили кофе и разговаривали. Оба были в свитерах с оленями. Услышав шаги на крыльце, даже и не подумали о «железах», напротив, заулыбались, видно, ждали друзей.

Ну, вы, ребята, даете, сказал Октябрь, в лесу сидят одни, даже без собаки, – и не страшно? Нас тут охраняют, быстро сказала Настя. Кто? – быстро спросил Октябрь. Свои, быстро ответила она. Ха-ха-ха, тут же захохотал он. У меня, между прочим, неплохие новости. Разве хорошие новости еще существуют? – спросил Максим. Я не сказал «хорошие», я сказал «неплохие». А как вы нас тут нашли, Октябрь Петрович? Бурррль, Настена, не задавай таких вопросов человеку моей профессии.

Давайте ужинать! У нас сегодня долма, вы когда-нибудь едали? Да, и не раз. Рядом с моим домом есть ресторан «Сербская корона», там я беру средиземноморские блюда. Рядом с вашим домом? Максим захохотал. Да это же в Вашингтоне, Настя! Вот именно, кивнул Октябрь. Висконсин-авеню.

Итак, неплохие новости, в чем же они? А в том, что появилось мнение о твоем выезде за границу. Хм, вот так новости... Макс, два дня назад этого «мнения» не было. Настя сжала пальцами край стола. А какое было мнение два дня назад, Октябрь Петрович? Максим подумал: надо все-таки ей сказать, чтобы она так уж сильно на него не выпучивалась, ведь брат все же.

Не знаю, пожал плечами Октябрь, может быть, вообще не было мнения. Это паршиво, когда там... – он показал большим пальцем в потолок, за которым, то есть на чердаке, по его предположениям, третьего дня под видом ремонта проводки установили подслушивающего «клопа», – ...когда там нет отчетливого мнения. В такой обстановке вот и возникают... – Он махнул рукой.

– Да говорите уж! – Настя совсем уже и заострилась, и выпучилась.

Октябрь налил себе полстакана водки и насыпал туда черного перцу. Напиток сильных мужчин из разведки. Как всегда, good news and bad news. К плохим новостям относится то, что дело «Изюма» и «Нового фокуса» передано следователю по особо важным государственным преступлениям. Запинка. Водка проглочена одним духом. Странные все-таки ребята: реакция на плохую новость отсутствует, да и на неплохую была вяловатой. Настя пошла в кабинет Марк-сятникова позвонить по телефону. Максим стал влезать в оранжевую куртку. Хочу снять ночную аллею, объяснил он. Там сейчас должен быть такой проем среди деревьев, почти голубой, нечто космическое. В детском смысле. Конек-горбунок, еще яснее объяснил он. Они вышли вдвоем.

Ну и нервы у тебя, братишка! В разведку годишься! Ваше счастье, что я не в разведке, пробормотал Макс. Он смотрел в «зеркалку» и делал снимки «проема», в котором, с точки зрения Октября, не было ничего особенного, кроме дури. Я бы вам нашпионил, бормотал Макс, я бы... К этому времени, сидя на даче, он понял, что только камера и может его спасти от этих приступов «пустоты» и адреналиновых шквалов.

Октябрь стоял с сигарой. Пока Насти нет, все-таки надо тебе сказать самое тревожное. Раз уж такие нервы, должен знать. Был секретариат ЦК по вашу душу. Детали пока неизвестны, но докладывал Жериленко. Воображаешь? Макс сплюнул в снег. Третий человек в государстве: не фера им делать, других проблем нет...

Вдруг стукнула дверь. Настя с порога закричала в темноту: мальчики, скорей, чрезвычайное сообщение! Октябрь, одобренный призывом «мальчики», махнул через четыре ступеньки. Влез и Максим.

Вовсю работал телевизор «Рубин». Впервые в истории советский человек, летчик-космонавт СССР майор Белялетдинов Марат Нариманович, высадился на планете Венера! Несмотря на неблагоприятные атмосферные условия, майор Белялетдинов проводит на поверхности планеты научные работы в полном объеме! Сердца всего советского народа полны гордости за питомца Коммунистической партии! Спасибо родине и партии, говорит майор Белялетдинов, за то, что мне дана возможность совершить этот звездный подвиг! Диктор Кириллов, казалось, готов был обосраться от торжественности. К счастью, его сменила диктор Жильцова с более конкретной информацией.

Космонавт Белялетдинов стартовал в сторону Венеры с борта советской космической лаборатории «Ермак-8». Финальному броску через Солнечную систему предшествовали космические будни на борту этой знаменитой станции. Последовала череда фотографических снимков.

Что такое, заволновался Макс, знакомый почерк! Посмотрите, у них никто так сроду не снимал. Это же высший класс!

Вы видите экипаж «Ермака-8», занятый подготовкой к дерзновенному броску своего командира. Снимки сделал присутствующий на борту станции известный советский фотограф Андрей Евгеньевич Древесный.

Максим как стоял возле «ящика», так и сел на пол. Настя, наоборот, – подпрыгнула, а приземлившись, так и застыла на цыпочках. Октябрь, разумеется, не дрогнул, как будто прекрасно знал все наперед, как будто такой великолепный трюк, как выброс в космос из самого пекла идеологической войны, не мог пройти без его участия.

92
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru