Пользовательский поиск

Книга С первой леди так не поступают. Страница 4

Кол-во голосов: 0

— Сегодня я встала в пять утра, — сказала Бет, — и четыре часа провела на шоссе Ай-девяносто пять, чувствуя себя О-Джеем Симпсоном, за которым гонятся с полдюжины съемочных групп программы «Очевидец». А приехав, угодила в твою адскую рекламную машину. Так что извини, но я не расположена лизать тебе задницу.

С этими словами она села и начала снимать перчатки. Бет носила их всегда — по той простой причине, что в них оставались нежными руки. Когда она вышла замуж за кандидата в президенты и перестала разыгрывать из себя невинность, пресса не преминула подобрать подходящую метафору: «железный кулак в бархатной перчатке».

Бойс просто не мог не смотреть, как она стягивает их палец за пальцем в невероятно сексапильной манере Барбары Стэнвик, тем самым явно предлагая перейти к делу. Он был не в силах отвести от нее взгляд. Мужчины есть мужчины, все до одного — глупцы, но, увидев Бет так близко, Бойс удивился, зачем это Кену Макманну нужно было дрючить стольких других женщин, если дома, в его собственной постели, каждую ночь ждала столь страстная жена. Она была на несколько лет моложе Бойса, а выглядела, наверно, еще на несколько лет моложе. У нее были аристократические скулы и черные волосы, тронутые сединой, которая придавала черному цвету густоту и блеск. Она смотрела прямо на собеседника — оценивающе, но без неприязни. Ее полная, статная фигура не была испорчена родами. Будь она актрисой, ей досталась бы роль предприимчивой деловой женщины, которая оказывается настоящей пантерой в койке. Бойсу вспомнилось, что всякий раз, когда он шел за ней следом и смотрел, как восхитительно и сексуально она покачивает попкой, от вожделения у него обрывалось сердце и пересыхало во рту.

И вот, двадцать пять лет спустя, она пришла к нему в кабинет — в качестве клиентки.

— Кофе, снятое молоко, один кусочек сахара. — Она скрестила ноги в черных чулках. Он услышал чарующую мелодию трения нейлона о нейлон. — Ну, как поживаешь, Бойс?

И тут до Бойса Бейлора, льва американской адвокатуры, дошло, что меньше чем за полминуты его низвели до положения официанта — в собственном логове с видом, которому позавидовал бы и Господь Бог, в окружении стен, столь обильно увешанных почетными дипломами и фотографиями, свидетельствующими о его могуществе, о его величии, что даже штукатурка скрипит от напряжения. Нет, нет и нет. Так дело не пойдет. Это никуда не годится. Он должен стать хозяином положения как можно скорее.

Бойс позвонил, заказал кофе и, сев напротив, сказал:

— Не так уж плохо. В убийстве пока не обвинили.

Она слабо улыбнулась ему.

— Почему, — спросил он, — ты не позвонила мне раньше?

— Хотела подождать и посмотреть, насколько плохо пойдут дела. Я не предполагала, что всё так обернется. И считала, что, если найму адвоката, положение и вовсе покажется безнадежным.

Бойс молча, глубокомысленно покачал головой. Как часто ему приходилось это слышать!

— Как бы то ни было, — сказала она, — я перед тобой. Почти на коленях.

Эти слова он расценил как лишний повод взглянуть на ее коленки.

— Колени у меня подкашиваются потому, — сказала она, — что я четыре часа просидела на заднем сиденье джипа Секретной службы. Но если хочешь, считай, что я перед тобой унижаюсь.

Издевается! Это невыносимо.

— Наверно, тебя сильно допекли, — сказал он, — если ты пришла ко мне.

— Меня обвинили в убийстве. Думаю, это определяется и словом «допекли».

— Но почему ко мне? Есть много хороших адвокатов, которые с удовольствием взялись бы за это дело.

— Бойс, если хочешь, чтобы я сказала: «Потому что ты лучший», — я скажу.

— Бет, — сказал он с улыбкой, — я знаю, что я лучший. Не пойми меня превратно, но прошли те времена, когда я нуждался в твоей похвале.

— Да, ты преуспеваешь. Безусловно. Потому я и здесь, не правда ли?

Он подумал: Сначала ты бросаешь меня, а потом заявляешься сюда как ни в чем не бывало и садишься, скрестив свои потрясающие ножки — поощряя… ухаживания?

Бойс тут же решил взяться за это дело.

— По дороге сюда, — сказала Бет, потупившись, — где-то между Балтимором и Уилмингтоном, я пообещала себе, что не стану просить прощения. Потом, когда мы добрались до дорожной заставы у въезда в Нью-Джерси, решила извиниться. А в Ньюарке опять расхотела.

— А что тебе захотелось в Туннеле Холланда?

— Повернуть обратно. Но в туннеле это мудрено. Недовольны водители встречного транспорта.

— Ну, обо всем этом можно поговорить как-нибудь в другой раз.

— Наверно, лучше поговорить об этом сейчас. Я бы предпочла убедиться, что ты настроен решительно. Если у тебя душа не лежит к моему делу, я не хочу, чтобы это выяснилось во время заключительных прений.

А она осмотрительна.

— Это тебе не «Касабланка». А это, — продолжал он, показав на свою Стену Самолюбования, где, как заметила Бет, по-прежнему висела вставленная в рамку официальная фотография его бывшего тестя, принца Бад-Саксонского-Вюртбургского, — не кафе «У Рика». Я добился успеха. И дела у меня идут просто прекрасно. По правде говоря, я довольно быстро с этим свыкся.

— Я и не тешу себя тем, что погубила твою жизнь.

Не тешит себя? Тем, что погубила мою жизнь? Черт подери…

— Я живу очень хорошо. — Он кивнул в сторону Стены Самолюбования. — Как видишь.

Она взглянула на стену.

— Вижу. Я…

— Что?

— Я же пыталась с тобой связаться. После того как мы перебрались в Белый дом. Ты не отреагировал на четыре приглашения. На официальные обеды.

— Наверно, где-то потерялись.

Бет улыбнулась:

— Приглашения в Белый дом не теряются, Бойс.

— Возможно, это было во время процесса. Честно говоря, когда я выступаю в суде, ни один прибор не зарегистрирует землетрясение.

— Значит, это наверняка было во время четырех судебных процессов, ведь мы четыре раза тебя приглашали. Я собиралась посадить тебя рядом с принцессой Каролиной. Зная, как тебе нравятся принцессы.

— Она состояла в родстве с моей женой. Каким-то образом. Все они — потомки королевы Виктории. — Он уже бормотал себе под нос.

— По словам сотрудников протокольного отдела, они еще никогда не слышали, чтобы кто-нибудь игнорировал четыре приглашения на официальный обед в Белом доме. Ты попал в «Гиннессову книгу мировых рекордов».

— Во время процесса по делу компании «Майкродот» умер один из моих тестей, а я был так поглощен этим делом, что даже не пришел на похороны.

Бойс услышал тихий голос компьютера гоночной машины: Тормози, тормози.

— Ну, — решительно сказал он, — так о чем мы будем говорить — о моих дурных манерах или о твоем деле?

— Я еще не уверена, — сказала Бет, — что ты настроен должным образом. Если ты собираешься взяться за это дело, мне нужно твердо знать, что ты на моей стороне — всей душой.

— Душевные переживания — не мой профиль, мое дело — ходатайства.

— Ни за что не поверю.

— А с чего ты взяла, что я решил этим делом заняться?

— Бойс! — Бет рассмеялась. — Как бы ни складывались наши отношения, мне трудно поверить, что ты откажешься от этого дела.

Она улыбается. Боже мой, эта женщина торжествующе улыбается.

— Я не допускаю, — продолжала она, — даже мысли о том, что это судебное разбирательство пройдет без твоего участия — ведь его называют «процессом тысячелетия». Это невозможно представить.

Он не смел ей перечить, он был у нее под башмаком. Оставалось лишь сделать вид, будто он единолично хозяйничает в том углу, в который она его загнала.

Он устремил на нее самый бессмысленный и безжалостный испепеляющий взгляд, на который только был способен — тот, что приберегал для наиболее изнурительных перекрестных допросов. А она в ответ лишь пристально смотрела на него до тех пор, пока ему не осталось ничего другого, кроме как постараться не смеяться над собственной беспомощностью.

— Хорошо. Я возьмусь за это дело.

— Благодарю.

— Однако прошу понять, понять недвусмысленно, что всем распоряжаюсь я.

4

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru