Пользовательский поиск

Книга С первой леди так не поступают. Страница 26

Кол-во голосов: 0

* * *

— Почему бы не вызвать в суд Бабетту Ван Анку? — риторически переспросил за завтраком Бойс. Он разгорячился до температуры своего кофе. Если не сильнее. — Ты опять смотрела ее передачу.

— Я не могла заснуть.

— Так смотри что-нибудь другое. Что-нибудь высоконравственное. Бои без правил, к примеру. Или одно из тех «реалистических шоу», в которых людей сковывают одной цепью, чтобы выяснить, сожрут ли они друг друга.

— Следовало бы сковать одной цепью адвокатов.

— Это и я, наверно, смотрел бы. Адвокатов все ненавидят — пока они не понадобятся.

— И тогда их начинают ненавидеть по-настоящему.

Бойс ухмыльнулся:

— Два очка.

— Слушай, я не пытаюсь вмешиваться.

— Нет, пытаешься. Неудивительно, что ты была непопулярной первой леди.

— Не была я непопулярной. Я была первой леди переходного периода. Подготавливала почву для деятельности тех, кто придет мне на смену.

— Я бы поостерегся употреблять метафоры, связанные с почвой. Твой муж удобряет газон на Арлингтонском кладбище.

— Мило. Очень мило. — Бет выпила глоток кофе. — Я совсем не спала.

— Я тоже. Мне без конца звонила клиентка.

— Значит, ты отказываешься это со мной обсуждать?

— Ну хорошо. — Бойс приложил салфетку к губам. — Давай обсудим, в виде исключения. Вызвав в суд Бабетту Ван Анку, что не составит мне никакого труда, я окажу тебе медвежью услугу. Я могу за минуту придать ей полное сходство с вавилонской блудницей. И чего я этим добьюсь? Только одного. У тебя появится мотив для убийства Бога Войны. Присяжные сделают небезосновательный вывод: конечно, она страшно разозлилась на него за то, что он поставил пистон подружке в соседней комнате. Но убийство есть убийство. Могла бы подождать до утра и развестись с ним. Только такой ограниченный и жуликоватый поц, как Алан Крадман, поступил бы вполне предсказуемым образом — вызвал бы в суд Бабетту Ван Анку. Хотя нет. Беру свои слова обратно. Он не тупица. Конечно, поц и ничтожество, но при этом хитрая бестия. Он прекрасно знает, что тут нет никакого ключа к защите. А говорит это в программе Перри только потому, что большинство телезрителей ни черта не смыслят в тех уловках, к которым прибегают участники судебных процессов, и он может безнаказанно делать подобные заявления и вдобавок с умным видом прохаживаться на мой счет. Хочешь услышать кое-что еще? Как знать, может, он говорит это именно для того, чтобы ты подумала, будто я намерен проиграть дело. Это тебе в голову не приходило? Ну что, есть еще вопросы?

— Вопросов больше нет.

— Отлично. Я рад, что мы об этом поговорили. Поехали, пора задать им жару.

Глава 16

Поведение Софи Уильямс, горничной второго этажа, которая указала Бет на то, что ее муж вряд ли будет завтракать сегодня, как, впрочем, и во все последующие дни, послужило поводом для гневных предварительных ходатайств в суд.

Через два месяца после рокового дня она продала свою историю газете «Нэшнл перспайер». Материал был опубликован на четырех внутренних полосах. Заголовок на первой полосе гласил: «МНЕ ПОКАЗАЛОСЬ, ЧТО ОН ПОХОЖ НА ПОКОЙНИКА!» Подзаголовок сулил «Захватывающие подробности супружеской жизни Макманнов!»

И ожидания читателей не были обмануты. «Перспайер» заплатила Софи двести пятьдесят тысяч долларов — приблизительно в шесть раз больше ее годового жалованья. Взамен газета получила огромную порцию жареных фактов. Рассказ Софи оказался таким увлекательным, что едва ли не все голливудские и европейские продюсеры принялись наперебой предлагать крупные суммы за права на его экранизацию. Он изобиловал пикантными подробностями, касающимися ночевок Бабетты в Линкольновской спальне. «Иногда я спрашивала себя, что подумал бы обо всех этих прыжках и стонах сам мистер Линкольн». Как-то раз, когда Бабетта с главнокомандующим блаженствовали на очередном званом вечере с ударами головой об изголовье кровати, «миссис Макманн уехала в какую-то организацию помощи семье произносить речь о важности брака. Мне даже стало жаль ее». Именитая гостья Белого дома явно не была любимицей прислуги. «Да и как певица и актриса мисс Ван Анка мне никогда особенно не нравилась».

Так называемая солидная пресса, открыто изображавшая презрение по отношению к «Перспайер» как бульварной газете, сочла всю эту историю настолько захватывающей, что перепечатала материал на собственных, более респектабельных, первых полосах, сопроводив его обычными скупыми ссылками на источник и оговорками.

Ник Нейлор и трио адвокатов еле уговорили Бабетту не подавать на «Перспайер» в суд. Не надо туда ездить, сказали они. Это лишь усугубит положение. Тогда она потребовала, чтобы Макс через одну из своих подставных гонконгских компаний купил права на экранизацию и таким образом гарантировал, что фильм никогда не будет снят. Новоявленному лучшему другу Софи, ее агенту, уже предложили цену, от которой у Макса началось несварение. Когда цена превысила пять миллионов долларов, Макс заявил, что не набавит больше ни одного доллара, фунта стерлингов, швейцарского франка, евро — и даже ни одной йены. «Все равно этот фильм никто смотреть не станет». Это вполне безобидное замечание вызвало необычайно бурную семейную сцену.

В конце концов права на экранизацию были за семь миллионов четыреста тысяч долларов проданы одной французской компании и английскому режиссеру, который, судя по статье в журнале «Верайети», намеревался попросить Бабетту сыграть роль самой себя. «Будущая картина, — сказал он корреспонденту, — видится мне чем-то средним между телесериалом „Западное крыло“ и „Убийством в Восточном экспрессе“. Вашингтонское высшее общество, знаменитости, предающиеся безудержному веселью. Бабетта наверняка будет бесподобна в роли самой себя. А кто лучше? Мне всегда хотелось с ней поработать».

Бабетта угрожала Максу щипцами для салата, обвиняя его, помимо всего прочего, в недостаточной благонадежности: надо было перебить цену, предложенную французами. Ник Нейлор, оказавшийся перед лицом очередной катастрофы, связанной с ухудшением взаимоотношений четы Граб–Ван Анка с общественностью, заявил, что в настоящее время Бабетта, возможно, склонна согласиться сыграть эту роль, дабы «разрядить обстановку». Но, конечно, только по окончании судебного процесса. «Разумеется, сначала нам хотелось бы взглянуть на сценарий».

По крайней мере, хоть Софи Уильямс разбогатела и оставила службу в Белом доме. Неисповедимы порой пути американской мечты, как и пути Господни.

Обвинение вызвало Софи для дачи показаний — главным образом на том основании, что благодаря ее рассказу о предыдущих визитах Бабетты в Белый дом открылись ранее неизвестные обстоятельства той сплошной нервотрепки, каковой была супружеская жизнь Макманнов, и выяснилось, что у Бет имелся мотив: смертельный удар плевательницей вполне мог быть нанесен президенту из ревности.

Бойс возражал против вызова Софи в суд, утверждая, что она дискредитировала себя, продав свою историю «бульварной газетенке, распространяющей сенсационные слухи» (которую он, впрочем, однажды защищал в деле по обвинению в клевете, но это несущественно). Таким образом, Бойс оказался в неловком положении: защищая обманутую жену, он пытался опровергнуть доказательства того, что муж ей изменял. Если Софи даст показания, ему придется выставить ее корыстолюбивой интриганкой, приукрашивающей факты, чтобы повысить их рыночную стоимость. Софи была чернокожей, и потому он отнюдь не горел желанием превращать ее в ненадежного свидетеля хирургическим путем на глазах у присяжных, среди которых семь афроамериканцев.

Так что в то утро атмосфера в суде была накалена до предела.

— Соединенные Штаты вызывают Софронию Уильямс.

* * *

— Зачем, — строгим голосом спросила Бет в машине, после очень долгого заседания суда, — ты то и дело спрашивал у нее, почему меня недолюбливала прислуга?

— Я пытаюсь доказать наличие заговора. А заговоров без мотивов не бывает.

26

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru