Пользовательский поиск

Книга С первой леди так не поступают. Страница 22

Кол-во голосов: 0

— Это зависит от того, что такое в вашем понимании «тьма-тьмущая».

— Ну разумеется. Само собой. Верно подмечено. А как вышло, что вам поручили расследование этого дела?

— Я как раз дежурил в управлении по округу Колумбия. Нам позвонили из главного управления ФБР. Им звонили из Секретной службы.

— И что сообщили, конкретно?

— Возражаю. Показание с чужих слов.

— Ваша честь, — сказал Бойс, — мы все тут просто пытаемся выяснить одно и то же — правду.

С мест для прессы донесся отчетливый ропот. Судья Голландец устремил туда сердитый взгляд.

Бойс продолжал:

— Вместе с вами в Белый дом прибыли еще пятеро агентов ФБР. Что вы рассчитывали обнаружить? Что началась революция?

— Возражаю.

— Вопрос снимается. С вами прибыли пятеро агентов плюс целая команда специалистов по осмотру места преступления, то есть еще четыре человека. Откуда вы знали, что совершено преступление?

— Секретная служба сообщила в главное управление ФБР, что президент убит.

— А как они это установили? Откуда они знали, что президент убит?

— Об этом вам придется спросить у них.

— Думаю, мы так и сделаем. Думаю, именно так мы и поступим. Выходит, вы прибыли в Белый дом, уже решив, что президента зверски убили вооруженные революционеры…

— Возражаю.

— Принимается.

— Еще не успев прибыть на так называемое место преступления, вы уже исключили возможность несчастного случая?

— Мне приказали вызвать бригаду по осмотру места преступления.

— Понятно. Вы просто выполняли приказ. Где-то мы это уже слышали, не правда ли?

— Возражаю! Ваша честь!

— Снимается. Давая показания, вы поведали суду о своем опыте работы в ФБР. Вы участвовали в расследовании дел о похищении людей, телефонном мошенничестве, вымогательстве, рассылке конвертов со взрывчаткой, преступных группировках, организациях непримиримых фанатиков. Весьма впечатляющий послужной список. Скажите, сколько раз вам лично доводилось расследовать убийство президента?

— До сих пор ни разу, мистер Бейлор.

— Ну что ж, надо же когда-то начинать. Правда, вы, кажется, утверждали, что определение того, был президент убит или умер по какой-либо другой причине, не входит в вашу компетенцию?

— Возражаю.

— Снимается. Агент ФБР, который обвиняет первую леди Соединенных Штатов в убийстве мужа, вероятно, может рассчитывать на благодарность в приказе…

— Возражаю.

— Продолжайте, адвокат.

— Хорошо, ваша честь. И прошу прощения, если это высказывание кого-то оскорбило. Агент Уэпсон, при вашем огромном опыте работы, часто ли вам доводилось допрашивать только что овдовевших женщин? К примеру, женщин, только что проснувшихся в одной постели с умершими мужьями?

— Я беседовал с женами людей, погибших в результате взрывов…

— Я говорю о допросах, а не о беседах.

— Я не допрашивал миссис Макманн.

— Что вы ей сказали прежде всего? После того как предъявили удостоверение?

— Я спросил у нее, что случилось.

— Вы не выразили ей соболезнование?

— Соболезнование?

— Именно. Это значит сказать ей: «Сожалею о вашей утрате, мэм». Или: «Я знаю, мэм, сейчас вам приходится нелегко». Если не ошибаюсь, таким образом принято выражать сочувствие в разговоре с людьми, недавно потерявшими близких. Вы его выразили?

— Мистер Бейлор, там лежал президент Соединенных Штатов…

— Просто ответьте на вопрос, заранее благодарю.

— Нет. Я подумал, что при данных обстоятельствах…

— Благодарю вас. Миссис Макманн не потребовала, чтобы во время вашей, как вы выразились, беседы присутствовал адвокат?

— Нет.

— То есть ей ни разу не потребовалась консультация юриста?

— Нет.

— Разве это не странно?

— Не знаю, мистер Бейлор. Как вы сами сказали, в том, что касается убийств президентов, опыт у меня небогатый.

Публика рассмеялась. Судья Голландец нахмурился.

— Когда вы сообщили миссис Макманн, что она имеет право на присутствие адвоката во время ваших так называемых бесед?

— Перед второй беседой. После того как я побеседовал с агентом Секретной службы Бернамом и после того как в лаборатории ФБР установили, что отпечатки пальцев на плевательнице принадлежат ей.

— И что она вам ответила?

— По-моему, она сказала, что адвокат ей не нужен.

— Это все, что она сказала?

— Еще сказала, что ничего не скрывает.

Бойс подошел к секретарю и взял у него плевательницу. В ней отражался яркий свет, горевший в зале суда.

— Давайте потолкуем об этом так называемом орудии убийства, об этом грозном предмете, оказавшемся в центре внимания всего мира. Вы показали, что, войдя в президентскую спальню, не смогли определить, что это за предмет. И все же сказали, что он был опрокинут. Если вы не поняли, что это за предмет, откуда вам стало известно, что он опрокинут?

— Что бы это ни было, я сумел установить, что предмет не стоит, а лежит.

— Поздравляю, сэр, вы обладаете редкой способностью идентифицировать незнакомые трехмерные объекты, которые повернуты на девяносто градусов в сторону от нормального положения.

— Возражаю.

— Снимается. Однако вы вошли в комнату и сразу поняли, что этот старинный сосуд для плевков является смертельным оружием?

— Возражаю.

Судья Голландец подался вперед, и стул под ним заскрипел. Вот он, источник судейской ауры: у судей стулья больше, чем у всех остальных. И еще тот факт, что судьи имеют возможность приговаривать людей к сидению на электрифицированных стульях. Все дело в стульях.

— Снимается. Итак, продолжим. Согласно вашим показаниям, миссис Макманн сказала вам, что среди ночи ее разбудил какой-то шум. А вас удивило то, что она не попыталась установить источник этого шума, верно?

— Как правило, когда люди… особенно женщины… просыпаются от чего-нибудь, им хочется узнать, что это за шум.

— Особенно женщины? Намекаете на то, что они — слабый пол?

— Возражаю.

— Ваша честь, я просто пытаюсь внести ясность в замечание, сделанное самим свидетелем.

Совещание у барьера.

— Другими словами, агент Уэпсон, миссис Макманн следовало бы всюду зажечь свет, встать с кровати, возможно, вооружиться бейсбольной битой и посмотреть, не забрался ли вор? В Белый дом.

— Возражаю.

— Принимается.

— Позвольте перефразировать. Вас удивило, что миссис Макманн, измученная после того, как в гостях у нее побывала половина Латинской Америки, возможно, просто предположила, что причину этого глухого удара установит кто-нибудь другой, хотя жила она в наиболее строго охраняемом доме на нашей планете?

Агент Уэпсон задумался достаточно надолго, чтобы Бойс успел сказать:

— Не беда, это несущественно. Давайте продолжим.

Бойс умел создавать иллюзию недовольства черепашьим темпом судебного процесса, изображая из себя человека, которому не терпится выяснить — как он это назвал? — правду.

— Вы беседовали с мисс Бабеттой Ван Анкой, актрисой, которая ночевала в Линкольновской спальне, дальше по коридору, не так ли?

— Беседовал.

— И что она вам рассказала?

— Что приблизительно в двенадцать тридцать она пожелала президенту спокойной ночи и уснула.

— Так сразу и уснула?

В двух с половиной тысячах миль оттуда у Бабетты пересохло во рту.

— Она сказала, что сначала смотрела телевизор. Что заснула, так его и не выключив.

— А она не сказала, что ночью слышала глухой звук от удара?

— Она сказала, что крепко спала до утра.

— Я рад, что хоть кто-то хорошо выспался в Белом доме той ночью. Еще пара вопросов, и всё, агент Уэпсон. Вы очень терпеливо меня переносите. В отличие от мисс Клинтик.

— Возражаю.

— Право же, ваша честь, я всего лишь пытался немного поднять нам настроение.

— Возможно, вы поднимете настроение мне, если продолжите допрос, мистер Бейлор.

— Агент Уэпсон, в один из периодов вашей карьеры вас перевели в Контрразведывательный отдел ФБР, верно?

22
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru