Пользовательский поиск

Книга С первой леди так не поступают. Страница 18

Кол-во голосов: 0

Глубоким вздохом Бойс выразил свое отношение ко всей этой чудовищной несправедливости. Следующую вспышку краснобайства он обратил к небесам, что над потолком, туда, где наверняка слушали и точили мечи праведного гнева Бог и его архангелы.

— Приготовьтесь выслушать доводы, от которых Иисус расстроился бы до слёз, а у Эйнштейна голова пошла бы кругом. Приготовьтесь услышать, что клеймо на лоб покойного президента поставил… Пол Ривир.

Корреспондент журнала «Нью-Йоркер» наклонился и шепнул репортеру «Вэнити фэр»:

— Я без ума от этого парня.

— Да-да, — продолжал Бойс, — клеймо серебряных дел мастера Пола Ривира. Якобы с плевательницы, которую мистер Ривир изготовил во времена Американской революции. Так вот, устраивайтесь поудобнее, наберитесь терпения. Вам представят сильно увеличенные фотоснимки крошечного пятнышка на лбу президента. Эксперты — то есть это они называют себя экспертами — с дорогими лазерными указками, выданными правительством, будут показывать на эти фотографии, как на карты Афганистана, составленные по материалам аэрофоторазведки. Они скажут: «Видите вот эту малюсенькую деталь? Мы знаем, ее трудно разглядеть, но это инициалы Пола Ривира на голове президента. Не видите? Вы что, ослепли? Это же каждому дураку ясно!» Выходит, дамы и господа, вот кем считает вас правительство — дураками. Которыми легко манипулировать! Гм-гм!

Присяжные семь и девять то и дело кивали, как на баптистской проповеди. Говори, брат!

Бойс покачал головой в изумлении, смешанном со злостью. Следующее слово сорвалось у него с языка с такой силой, что присяжные, сидевшие в первом ряду, отшатнулись.

— Плевательница!

Стенографистка вздрогнула.

— Так называемое орудие убийства. Устарелое приспособление, изготовленное в те времена, когда мужчины жевали табак. Именно такой предмет, дамы и господа, и должно было представить правительство в качестве главной улики — сосуд для плевков!

На другой день газета «Нью-Йорк пост» вышла с заголовком:

НАГЛЕЦ: ПЛЕВАЛ Я НА ВАШИ УЛИКИ!

— Дамы и господа, вам предстоит узнать, что существует гораздо — гораздо — более простое объяснение злополучной безвременной кончины президента, чем то, что любящая жена, прожившая с ним двадцать пять лет, пробудилась среди ночи от глубокого сна, схватила старинную вещь, представляющую историческую ценность — она, любительница и почитательница антиквариата, и это еще подтвердится свидетельскими показаниями, — проломила мужу голову, потом снова уснула, проснулась и как ни в чем не бывало заказала завтрак в постель, где по-прежнему лежал остывающий труп. А дело попросту в том, что… — Он понизил голос.

Репортеры, присяжные подались вперед на своих местах.

— Бывают несчастные случаи.

Бойс повернулся лицом к присяжным, спиной к залу и всему миру — так, словно это важное дело касалось только их и его.

— Терпят аварию самолеты. Разбиваются машины. Люди падают с лестниц, падают, поскользнувшись, в ванных комнатах. Кто из нас — кто из вас — не чувствовал, как вдруг выскальзывают из-под нас мокрые ноги…

Бойс вдруг повалился вперед и ухватился за поручень скамьи присяжных.

— …и не ухитрялся сохранить равновесие в самый последний момент? Случалось с вами такое?

— Возражаю.

— Возражение принимается.

Однако трое присяжных уже кивали Бойсу. К черту обвинителя и судью. Дело касается только его и присяжных!

— Кто из нас, едва не свернув себе шею или не ударившись головой о кафельный пол, не испытывал огромного облегчения и чувства благодарности за спасение и не думал при этом: «Ну и ну! Слава тебе Господи! Я был на волосок от гибели!»

Бойс подошел к столу обвинения, за которым, свирепо глядя на него, сидели заместительница ГП с помощниками. Свои вступительные речи Бойс любил заканчивать здесь, на их территории, не таясь.

— Смерть в результате несчастного случая, нелепой случайности, наверное, не менее трагична, чем любая другая смерть. Но… — испепеляющий взгляд на представителей обвинения, — …это не убийство. И уж тем более не убийство по политическим мотивам. И не повод — отнюдь! — обвинять в ужасающих злодеяниях женщину, чье единственное преступление — если вам угодно это так называть — состоит в том, что она слишком сильно, слишком самозабвенно любила мужа.

Продолжительность выступления он рассчитал с точностью до минуты. Было шестнадцать сорок три. В начале заседания судья Юмин сообщил, что ежедневно в шестнадцать сорок пять он будет объявлять перерыв. Бойсова вступительная речь будет всю ночь мариноваться в головах у присяжных, как мясо, политое соусом для барбекю.

Бойс сел и опустил голову так смиренно, словно только что принял причастие.

Глава 12

— Ты ведь знаешь, как всё это теперь назовут, да? — сказала Бет в машине, по дороге в Бойсову гостиницу, на совещание по итогам первого заседания суда. — Защитой в стиле «всякое бывает». Ты поставил мою жизнь в зависимость от мокрого пола в ванной.

Бойс был возбужден. Кислород будоражил его рассудок так, точно он только что пробежал пять миль. О, несчастные смертные, людишки, не выступающие в суде, заячьи душонки, ни разу в жизни не испытавшие этого чувства, — трепета, охватывающего тебя, когда овладеваешь аудиторией зала судебных заседаний. Дирижер симфонического оркестра, театральный актер, тенор, блестящий оратор, спортсмен на вершине славы — все они в той или иной мере испытывают нечто подобное. Но ставки в их игре сравнительно невелики: искусство, гол в ворота противника, мгновение духовного подъема ради публики, заплатившей за билеты. А тут — тут вопрос жизни и смерти! Поединок в Колизее. Бойса захлестывала волна эндорфинов. Всё обстояло как нельзя лучше. Он проникся глубокой верой. Это будет его самая большая победа, венец блистательной карьеры. Он даже позабыл о своем тайном намерении проиграть.

Он посмотрел на Бет: она тоже казалась возбужденной, впервые с тех пор, как всё это началось. Его обуяло желание поцеловать ее. Нет. Не сейчас — и во всяком случае, не здесь, в машине, при сидящем впереди агенте Хикоке. Бойс задумался об агентах.

У Бет многочисленная охрана — около дюжины. Атлеты с «узи». Может, агенты шпионят за ними? Он размышлял. Это честные профессионалы. Но через несколько дней они возненавидят Бойса — и Бет — так сильно, что у каждого начнет чесаться указательный палец правой руки — как при остром отравлении ядоносным сумахом. Нелегко будет устоять против искушения поквитаться за всё.

Взглянув на затылок Хикока, Бойс почувствовал болезненный укол раскаяния. Это пройдет. Он где-то прочел, что Улисс Грант, командующий армией северян в Гражданской войне, во время жестоких сражений оставался в своей палатке, чтобы вид всей этой пропитавшейся кровью земли не поколебал его решимости. Бойс уяснил себе, что, если хочешь победить, победить любой ценой, нужно отключить пульт управления совестью у себя в душе. Заодно сэкономишь энергию.

Три смежных номера в гостинице «Джефферсон», некогда принадлежавшей кумиру Бойса, Эдварду Беннетту Уильямсу, были переоборудованы в командный пункт. В одной комнате было полным-полно телевизионных экранов и молодых сотрудников, непрерывно следивших за сообщениями средств массовой информации. Часть этой комнаты превратили в филиал телестудии, и теперь Бойс в случае необходимости мог в любую минуту выступить с комментариями в прямом эфире. В другой комнате устроили центр фитнеса и медитации — с тренажерами и огромной боксерской грушей. Во время судебного процесса Бойс любил повисеть вниз головой на перекладине, а также, надев боксерские перчатки, поколотить по стофунтовому мешку, набитому песком. Очень полезно для кровообращения и дыхания. Там были массажный стол, коврик для медитации, соковыжималка и кислородные баллоны. Когда Бойсу стукнуло сорок пять, он заметил, что стал разгадывать кроссворд в лондонской «Санди таймс» не за десять минут, как раньше, а за одиннадцать. Опасаясь грядущей умственной неполноценности, он добровольно подвергся тестированию на консилиуме невропатологов и специалистов по расстройствам памяти и познавательной способности. Никакого торможения они не нашли, но посоветовали ему по десять минут в день дышать чистым кислородом. Бойс переплюнул их. Во время судебных процессов он спал с кислородной трубкой в носу. Дома, в Нью-Йорке, это осложняло любовные отношения с Перри, которой нравилось, когда в бессонные предрассветные часы он непроизвольно делал ей «ням-ням».

18

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru