Пользовательский поиск

Книга Руслик и Суслик. Содержание - 7

Кол-во голосов: 0

7

Чернов, конечно же, не смог не поведать Ксении о своих шерлок-холмсовских домыслах. Выслушав, она улыбнулась. Так улыбаются человеку, неколебимо уверенному в том, что Дед Мороз и Красная Шапочка существует объективно.

– Ну, глупо, признаюсь, – засмущался Чернов. – Но роман из этого сделать можно.

– Роман? – вскинула бровь Ксения.

– Да. У меня в голове почти все сложилось. Осталось только добавить кордебалет и кучу денег.

– Денег?

– Да, денег. Сейчас без этого нельзя. У твоих мужей не было зелени, золота или бриллиантов? У Бориса должны были быть. Он ведь авторитетов отстреливал, а наши авторитеты – люди не бедные. К тому же я не думаю, чтобы Борис свободное время проводил, стоя с секундомером на финише районной спартакиады. Наверняка на полставки торгашей тряс, экспроприировал их неправедным путем нажитое имущество?

Ксения усмехнулась.

– Нет, у Бориса ничего не было... А вот у Глеба, вернее, у его отца...

– А, ты говорила... – заулыбался Чернов. – Молочная ферма, пять лет как заколочена, при ней автоцистерна ГАЗ-51 со сломанными рессорами и мотоцикл с коляской, но без колес. Для начала пойдет, но нужна еще пара историй про знойную жизнь. Может, еще что-нибудь расскажешь? Гонорар отдам тебе. На один итальянский сапог хватит.

Глаза Ксени устремились в прошлое.

– Что же еще рассказать...

– А ты придумай что-нибудь. Продолжи мои домыслы.

– Не умею я придумывать.

– Ну, тогда расскажи о втором муже, о Глебе. Как жил, как умер.

Ксения задумалась.

– Он ревновал меня к Борису... – проговорила она, наконец. – Ненормальный... Сжег все фотографии, истерики устраивал...

– Сжег фотографии? Ты показывала ему фотографии Бориса!? Ты рассказывала ему, какой он был супермен типа Джеймса Бонда или Сигала? Как он бандитов убивал, и дымок потом с дула сдувал? Почему ты это делала?

– Ничего я ему не рассказывала. И фотографий не показывала. Он сам нашел мой альбом. И сжег его.

– Да... – задумался Чернов. – В рассказе я напишу, что ты подсунула ему альбом намеренно...

– Почему намеренно?

– Чтобы держать мальчика на крючке. Чтобы ревновал, то есть чувствовал свою от тебя зависимость, чтобы...

Чернов замолчал, придумывая третье "чтобы".

На утонившихся губах Ксении заиграла снисходительная усмешка.

– Ну, в общем, женщина, дорожащая психическим здоровьем мужа, не будет держать в доме фотографий предыдущего сексуального партнера, – выдал Чернов, ничего не придумав.

– А я им и не дорожила. И не любила. Старший сын на него похож и я... и я не отношусь к нему так, как к младшему.

Ксения была хмельна. Чернов в тот день взял полновесную пятизвездочную бутылку.

– Ну, ты даешь! Чувствовать неприязнь к сыну, потому что он похож на отца. Сдается мне, что ты не то, что не любила, ты ненавидела его...

– Ты не знаешь, какой он был! Скупой, самый умный, язвительный, всю жизнь провалялся на диване, созерцал, понимаешь. А я ему курсовые писала и учебники доставала. Когда завел подрядную фирму, все неприятные дела на меня свалил. Пожарников, налоговиков, энергетиков. Я бегала, зарабатывала, а деньги он держал при себе. И выдавал столько, сколько считал нужным.

– И много денег у него было?

– Не знаю. Всеми финансами заведовал он.

– Не знаешь... Хорошо... – протянул Чернов, раздумывая, не переместиться ли им в альков. Однако в глазах Ксении буйствовало прошлое, и он решил начать издалека: – Знаешь, что мне неприятно...

– Что?

– Твое отношение к Глебу. Понимаешь, я такой же, как и он. Твоя характеристика один к одному мне подходит. Я ревнив, не люблю выбрасывать денег, обожаю посозерцать и подцепить за ребрышко... И испытываю удовлетворение, когда делают за меня что-то неприятное...

Ксения недоверчиво улыбнулась. "Ты такой же, как все!?"

– А как вы жили? – продолжил вопрошать такой же, как все. – Ну, я имею в виду всякое такое.

– Никак. Ему это было надо раз в месяц.

– Значит, у тебя были любовники...

Женщина молчала. Она испытующе смотрела на Чернова. "Сказать, не сказать?"

– Значит, были...

– Не были, а был... – Ксения косо улыбнулась.

"Я на верном пути, – подумал Чернов. – Еще десять минут, и мы будем в алькове".

– Что-нибудь особенное?

– Не знаю, стоит ли рассказывать... Ты такое напридумываешь...

– Стоит, стоит! Давай, начинай, я весь горю от нетерпения.

– Да нет, я не могу...

Чернов никогда не видел Ксению такой смущенной.

– Можешь, можешь. Выпей рюмочку и сможешь...

Ксения, оперативно прислушалась к совету. Закусив конфетой, заговорила:

– Ну, слушай. Однажды под вечер я пошла в огород надергать на борщ морковки. И за забором из рабицы увидела человека в черной маске и в длинном армейском плаще. Я, конечно, застыла от неожиданности, а он улыбнулся как-то обыденно, виновато, может быть, достал из кармана тюбик с кремом, раскрутил его, спустил брюки, смазал свой... свой пенис и принялся онанировать...

– Господи! – воскликнул Чернов. – Ты надо мной издеваешься! Придумала, небось, чтобы посмеяться над моей любовью к психоанализу?

– Я никогда ничего не придумываю... – просто ответила Ксения. – Что было, то было.

– Ну, ты даешь! И что дальше? Ты пришла в себя и убежала в дом?

– Просто ушла. На следующий день он снова стоял у забора...

– Стоял и удобрял твои грядки спермой... Ты, конечно, кинула в него морковкой?

– Нет... Когда он кончил, я подошла и сорвала с него маску. И увидела известного в городе человека.

– Вот это кино... – покачал головой Чернов. – Ну и что дальше?

– Он накинул плащ, натянул брюки и сбивчиво рассказал, что у него давно не получается с женой. Только так. Только когда я на виду. И тут же, жалостливо улыбаясь, попросил показать ему мои... мои бедра. Ну, чтобы я обнажила...

– Понятно. Психиатры говорят, что эксгибиционисты показывают свои половые органы, рассчитывая на то, что зрители покажут им в награду свои. И чем все это кончилось?

– Мне стало его жалко. Он был такой потерянный, такой несчастный.

– И ты стала его любовницей... Как пел Высоцкий: "Пожалела меня и взяла к себе жить".

– Да, стала. Но спустя несколько месяцев, как только он сделался более-менее нормальным мужчиной, я перестала с ним встречаться. Он являлся ко мне несколько раз, умолял продолжить отношения, но я всякий раз его выпроваживала.

– А Глеб? Он знал?

– Скорее всего, нет.

– Послушай, мне кажется, ты легла с этим типом в постель только лишь потому, что он был с отклонениями. Мужчина-слабак. То есть фактически женщина. И он не брал тебя, а отдавался...

– Не знаю... – пожала плечами женщина.

– Не знаешь... А мне вот кажется, что тебя привлекают отношения, в которых вы верховодишь.

– Да нет... – ответила она, ничуть не смутившись. – Я же говорила, что Борис раз в месяц мог. А этот человек, судя по всему, на сексе зациклился... Мне нужен был мужчина, понимаешь, мужчина...

Они закурили. Сделав несколько затяжек, Ксения спросила, виновато улыбаясь:

– Может, не стоило это рассказывать? Не разлюбишь?

– У меня есть комплексы, но не из этой оперы, – искренне рассмеялся Чернов. – Ты мне нравишься, и не за прошлое нравишься, а за настоящее, за то, что даришь себя, за то, что тебе нравиться секс, а все остальное для меня не имеет никакого значения. К тому же я непременно вставлю этот случай в книжку.

– Он или его знакомые могут прочитать ее... И тебе, и мне тогда не поздоровится.

– Не беспокойся, места действий и фамилии я изменю. Кстати, мне сейчас показалось, что последний раз мы... мы лежали в постели больше месяца назад. Потом еще скажешь, что у нас с тобой это раз в месяц было...

Ксения засмеялась и протянула к нему руки.

Через час они ели миндальное мороженое. На этот раз Чернов не забыл достать его из холодильника. По телевизору показывали фильм об американских степных сусликах.

8
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru