Пользовательский поиск

Книга Правила одиночества. Содержание - Недуг

Кол-во голосов: 0

— Нравится, но не как женщина, — признался Караев. Маша засмеялась.

— Как мужчина? Может, вы бисексуал?

— Не говори пошлости. Она мне нравится как человек, у меня к ней симпатия, духовная близость.

Маша резко встала, прошла в прихожую и стала одеваться.

— Вы даже не спросите, что я делаю, — крикнула она оттуда.

— Что ты делаешь? — спросил Караев.

— Я одеваюсь.

— Ты что, уже уходишь?

— Да, я ухожу, а вы даже не пытаетесь меня остановить.

— Если ты уходишь, значит, тебе уже пора, — хладнокровно заметил Караев и добавил: — В метро себя хорошо веди, к мужикам не приставай.

— Если бы вы только знали, как вы меня расстроили, — в сердцах сказала девушка и ушла, хлопнув дверью.

Через некоторое время он поднялся, подошел к окну и в свете фонаря увидел, как Маша выходит из подъезда и, широко шагая, идет в сторону автобусной остановки. Проследив, как она скрылась за углом дома, Караев тяжело вздохнул и взялся за бутылку.

Нет ничего хуже, когда от тебя уходит молодая девушка. Следующий шаг — это добровольный уход в богадельню. Караев выпил еще рюмку и, повернувшись к окну, поглядел в ночное небо. Здесь, на окраине Москвы, можно было видеть звезды. Ряд ассоциаций, промелькнувший в голове, оставил после себя строчку Хайяма: «Тяжело быть одиноким в любви в час, когда заходят звезды».

Раздался звонок в дверь. Караев вышел в прихожую и приник к дверному глазку. В руках у Маши был небольшой полиэтиленовый пакет. Он повернул фиксатор замка.

— Это вам, — сказала Маша, протягивая пакет.

— Что это? Бомба?

— Мороженое. Вы же любите мороженое?

— Разве я посылал тебя за мороженым?

— Нет, конечно, вы послали меня значительно дальше. Можно мне войти?

— Проходи.

Он отстранился, пропуская девушку. Маша вошла, закрыла за собой дверь, но раздеваться не стала.

— Я вернулась сказать, что люблю вас.

— А мороженое как же? — невозмутимо спросил Караев.

— Это только повод, — объяснила Маша.

— Вот оно что! А я как-то не догадался.

— Это потому, что или вы толстокожий, или вы не любите меня — одно из двух. Выбирайте ответ. Первое или второе?

Караев молчал.

— Может быть, вам нужна помощь зала или звонок другу? Почему вы молчите?

— Друзей нет, — ответил Караев, — поэтому и молчу.

— А сами ответ не знаете? Ответьте мне, пожалуйста, вы любите меня?

— Послушай, давай отложим этот разговор, — попросил Караев, — у меня нет желания говорить сейчас об этом.

— Нет, другого времени у нас уже не будет, — настаивала Маша, — ответьте сейчас — любите меня или нет?

— Я не люблю, когда на меня давят, — упорствовал Караев.

— Я все поняла, — упавшим голосом сказала девушка, — не надо ничего объяснять. Между нами все кончено.

Маша резко отворила дверь и выбежала из квартиры. Караев повертел в руках мороженое и крикнул ей вслед:

— Еще раз вернешься — не пущу.

Татарва

Подъехав к магазину, Ислам развернулся и припарковал машину на противоположной стороне улицы. Перешел дорогу и остановился у витрины, разглядывая выставленный на полках товар. Собственно, магазином торговую палатку можно было назвать только условно. На самом деле это был большой контейнер, застекленный с одной стороны, со ставнями и окошком для отпуска товара. Продукция, освоенная одним из военных заводов в порядке конверсии. К нему тут же вышел Бесо, нынешний управляющий. Когда магазином руководил Ираклий, продавцами были все грузины. Не сразу, но Ислам всех уволил, кроме Бесо, который вызывал у него доверие. Бесо был крупный мужчина лет пятидесяти. Когда-то он занимал должность администратора в гостинице в Тбилиси. Теперь, после распада Союза, гостиница, в которой никогда раньше не бывало свободных мест, пришла в запустение — ни света, ни газа, ни тепла, ни, соответственно, клиентов. Он почтительно поздоровался и тут же сообщил:

— Проблемы у нас. Вчера чеченцы здесь были, плохо себя вели. Наглые очень, молодые все, человек пять-шесть их было.

— Что они хотели?

— Спросили, кто хозяин. Говорят: «Кому платит? Русским? Будет нам платить». Стрелку тебе назначили сегодня, на восемь вечера. «Мальборо» взяли два блока, две водки «Распутин».

— Как это взяли? — недоуменно сказал Ислам. — Ты что же, их в магазин впустил?

— Да ну! Ногами в дверь стали бить — я испугался, что сломают, — открыл. Лучше бы не открывал — мне пощечину дали, при мальчике моем, сыне, подлые люди.

Ислам вошел в магазин и поздоровался с продавщицей, сидевшей у прилавка, женщиной лет сорока, бывшей преподавательницей математики школы-интерната.

— Как это вообще произошло? — спросил Ислам. — Они что, целенаправленно приехали к магазину?

— Не так было. Подъехал один мужик на «Волге», Гарик, армянин бакинский, пиво покупал, часто у нас берет. Сзади чеченцы подъехали на иномарке, микроавтобус «Форд». Без очереди хотели взять — он им замечание сделал. Они на него «наехали», к жене его стали приставать — он еле ноги унес. Вот он, кстати, подъехал, третий раз за день.

Ислам посмотрел в окно и увидел мужчину, выходящего из автомобиля. Подойдя к окошку, он поздоровался с Катей, у Бесо спросил:

— Не было этих козлов?

— Нет, — ответил Бесо, — вот, хозяин здесь. Мужчина перевел взгляд на Ислама, кивнул.

— Заходи, — пригласил Ислам.

Войдя, тот протянул руку для рукопожатия и заявил:

— Пока я этих козлов не поймаю — не успокоюсь, всю ночь сегодня не спал.

— Неприятная история, — заметил Ислам.

Мужчина взглянул на него и возмущенно произнес:

— Неприятная? Да я их маму так и эдак! Беспредельщики позорные!

— Они мне стрелку забили, — сказал Ислам, — если ты их ищешь. Сегодня в восемь.

— Я тоже подъеду, — решительно сказал мужчина.

Вернувшись в офис, Ислам позвонил Нодару, объяснил ситуацию и договорился о встрече. У Ислама не было «крыши» — азербайджанцы, как евреи и итальянцы, не платили бандитам. В крайнем случае можно было отобрать на рынке несколько крепких ребят, которые с радостью приняли бы участие в разборке. Азербайджанца хлебом не корми — дай подраться. Правда, почему-то все происходит на индивидуальном уровне, в крайнем случае — в масштабе ватаги. Как только дело доходит до регулярной армии — тут армяне почему-то берут верх. Тяжело вздохнув, Ислам стал разбирать бумаги, скопившиеся на столе.

На стрелку он приехал вместе с Нодаром на его «Мерседесе». Бесо встретил их у двери и почтительно поздоровался с Нодаром. Его знала вся грузинская диаспора, обитавшая в этом районе.

— Заходите в магазин, — пригласил Бесо, — зачем на холоде стоять.

Нодар отказался.

— Можно чаю выпить, — предложил Ислам, — еще есть десять минут.

— Не надо, — ответил Нодар, — лучше свежим воздухом подышать.

Он был раздражен. Исламу даже показалось, что Нодар на стрелку поехал с явной неохотой.

— Это они? — спросил Нодар, указывая на подкатившую «Волгу».

— Нет, это тоже пострадавший, — сказал Ислам, увидев выходящего из машины Гарика.

В четверть девятого чеченцев еще не было. Еще через несколько минут Нодар предложил разойтись, заявив, что ему западло ждать всякую шушеру.

— Может, еще немного подождем? — спросил Ислам.

— Да нет, не стоит, тем более, у меня еще дела.

— Хорошо, — согласился Ислам, — спасибо, что пришел.

— Давай, звони, если что.

Нодар сел в машину, махнул рукой, уехал. Гарик безучастно наблюдал за этой сценой. Бесо вышел из магазина, сокрушенно покачав головой, и с сожалением произнес:

— Нодар уже не тот — стареет мужик.

— Похоже, что эти шакалы не придут сегодня, — обронил Гарик.

Ислам ничего не ответил.

— Я слышал, вы тоже из Баку?

— Не совсем, — помедлив, ответил Ислам, — я из Ленкорани.

Как порядочный и совестливый человек, он не мог не разделять ответственности за пролитую в бакинских событиях кровь безвинных людей. Он счел необходимым сказать:

37
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru