Пользовательский поиск

Книга Правила одиночества. Содержание - Проект

Кол-во голосов: 0

Небесный туман рассасывался, сквозь редеющие облака пробились первые лучи солнца. Вдоль шоссе по обе стороны были высажены деревья, и Ислам только сейчас заметил, что они уже давно отцвели и покрылись ярко-зеленой листвой. Лето давно стучалось в двери. Ислам сорвал листок с ближайшего дерева, понюхал, растер в пальцах его клейкую зелень и пошел к станции метро «Азизбекова». Приехав, в общежитие не пошел, хотя и ощущал сильную усталость, пересек футбольное поле и сел на лавочке, в тени акаций.

Виталик Большой и Али сидели в спортзале на третьем этаже главного учебного корпуса, где находилась боксерская секция, и наблюдали учебные бои.

— Видишь, в углу чувак по груше стучит? — показал Виталик. — Это Сейран Кочерян, чемпион Баку.

— Вижу, — отозвался Али, — на той неделе мы с городскими в футбол играли. Пацаны поспорили, считается прижатая рука или нет, короче, подрались. Так этот твой чемпион бежал от Рафика текинского, как заяц. Когда дело до драки доходит, человек все забывает: боксер, борец, дерется как колхозник. А другой человек, который ничем не занимается и с виду доходяга, дерется как зверь — вот Ислам, например. Или тот же Рафик. Это от Бога.

— Как думаешь, — оборвал его Виталик, — почему мы с таким опозданием присоединились к Исламу, струсили?

— Ничего подобного, — невозмутимо заявил Али, — мы команды ждали, а он молча пошел, это у него от страха язык отнялся, а пока мы сообразили, подбежали. Он с людьми не умеет работать, единоличник, поэтому его из Нахичеванского училища поперли. Какой из него командир, я бы ему даже взвод не доверил.

— Как ты излагаешь, а! — восхитился Виталик. — Прямо-таки Цицерон. Почему я тебя раньше об этом не спросил? Ведь со вчерашнего дня мучаюсь.

— Напрасно, хотя что с тебя взять, несмышленыша…

— Но-но, полегче. Подумаешь, раз в жизни что-то толковое выдал.

Али лишь снисходительно хмыкнул. Виталик сказал, переводя разговор:

— Ермаков опять первое место занял без боя, он девяносто килограмм весит.

Али повернул голову и посмотрел на огромного, свирепого вида прыщавого детину, всаживающего пудовые кулаки в боксерский мешок.

— Везет же некоторым, — ревниво сказал он.

Али сам пару раз участвовал в каких-то пустяковых соревнованиях, на первенствах профессиональных технических училищ, и едва жив остался, а Ермаков, такой же дилетант в боксе, как и он, постоянно занимал призовые места без боя, поскольку в его тяжеловесной категории он был один такой, противников не находилось. Выйдет на ринг, потопчется минуту, пока судья для порядка выкликает для него несущественного противника, а затем, под общий смех, уходит чемпионом.

— Пойдем на улицу, — сказал Виталик, — надоело, да и потом здесь воняет.

— Ну пойдем, — согласился Али.

Они вышли из спортзала, спустились по лестнице и, выйдя на плац, не сговариваясь, направились на футбольное поле, где со стороны мастерских стояли лавочки для зрителей.

— Посмотри, — сказал Али, — вон Ислам сидит.

— Вижу, — ответил Виталик, — только я не понимаю, почему он в одиночестве сидит. Где еще две мировые религии? Хотя христианство представлено в моем лице, пусть и половинчатое. А вот где нам еврея взять?

Али кашлянул. Виталик недоуменно посмотрел на него.

— Что ты хочешь этим сказать, сынок?

— Я не совсем лезгин, я тат, горский еврей. Потомок древних хазар.

— Вот так номер, — развеселился Виталик, — значит, у нас полный порядок.

Виталик Маленький стоял на своем посту, держа в поле зрения автобусную остановку, недалеко от стеклянного кафе, которое всегда сводило Али с ума своими запахами, и с замиранием сердца следил за подъезжающими автобусами. Как он ни старался предугадать поведение Джульетты, ничего не получалось. Когда она вышла из автобуса, Виталик подобрался и изобразил жалобную улыбку, как можно жалостливей. Надо было голову бинтом перевязать, мелькнула в голове запоздалая мысль. Джульетта прошла мимо, словно он был пустым местом. Виталик вздохнул и поплелся следом.

— Не надо за мной ходить, — не оборачиваясь, сказала девушка, — видеть тебя не хочу.

— А ты меня не видишь, — резонно ответил Виталик, — я же сзади иду.

— Остряк-самоучка, — все так же не оборачиваясь, констатировала девушка.

— А что я такого сделал? — возмущенно.

— На Рубене живого места нет, вся физиономия синяя. Ты его так избил, будто он не брат мой, а враг. А еще говорил, что ты меня любишь. Врал?

— Почему врал, я же говорил, что тебя люблю, а не его.

— Перестань острить.

— Хорошо, не буду.

— Ты устроил ему западню.

Во-первых, в западню попали мы, нас было четверо, а братуха твой привел целую футбольную команду, одиннадцать человек. Я оказался меж двух огней; если ты помнишь, предупредил, чтобы Рубен не ходил один, из-за тебя я предал своих друзей, мы еле ноги унесли.

— Значит, это я виновата во всем? — раздраженным голосом спросила Джульетта, она даже остановилась и повернулась к нему лицом.

— Нет, — быстро ответил Виталик, — я этого не говорил, во всем виноват я, давай помиримся.

Девушка, сжав губы, сложила кукиш, сунула ему под нос, повернулась и пошла. Виталик тут же последовал за ней.

— С чего ты взяла, что это я отделал твоего брата, я даже его в лицо не знаю.

— Зато он тебя узнал.

— Откуда?

— Под фонарем ты стоял, в качестве живца?

— Ну да, — признался, — только про живца это обидно.

— Как есть, и хватит за мной таскаться. Рубен на голубятне торчит, еще одной драки не хватало. И, кстати говоря, поездка на БАМ в качестве свадебного путешествия меня не устраивает.

Поравнялись с домом Джульетты, и девушка ускорила шаг. Виталик тяжело вздохнул и поплелся в общежитие.

— Вон идет наш Ромео, — сказал Али. Он сунул два пальца в рот и издал короткий свист.

Ромео, то есть Виталик, задумчиво вышагивающий вдоль забора, поднял голову и увидел Али, машущего рукой. Изменил направление и тем же аллюром ступил на футбольное поле. Отсчитав полсотни шагов, остановился у лавочки, на которой сидела вся троица.

— Гамарджоба,[17] — приветствовал он честную компанию.

Салам аллейкум,[18] — ответствовал Виталик Большой.

Барев,[19] — сказал Али.

— Здоровеньки булы, — ответил Ислам. Виталик Большой спросил у Виталика Маленького:

— Чувак, ты случайно не кришнаит, а то нам для комплекта буддизма не хватает?

— У меня мама молоканка, — нехотя ответил Виталик.

— Это ничего, сектанты тоже имеют право на представительство, — добродушно заметил Виталик Большой.

Виталик Маленький сел рядом, поднял прутик, лежавший под ногами, и принялся чертить перед собой геометрические фигуры. Молчали минут десять под гомон воробьев, чирикающих на кронах акаций.

— Как идет процесс примирения? — наконец спросил Ислам.

Виталик пожал плечами, полез в карман, достал пачку «Авроры», закурил и стал сплевывать табачинки, налипшие на губы.

— Понятно, — сказал Ислам, — вопросов больше не имею.

Али, немилосердно фальшивя, стал насвистывать мелодию арии «Сердце красавиц склонно к измене». Виталик Маленький некоторое время поглядывал на него искоса, затем, не выдержал:

— Икар долетался, а ты досвистишься. Обращаясь к Исламу, Али возмущенно сказал:

— Задирается. Кажется, ему жить надоело.

— Джентльмены, — строго обратился к ним Виталик Большой, — глупо ссориться перед лицом общего врага, он только этого и ждет, чтобы схавать нас поодиночке.

— Скажи спасибо общему врагу, — буркнул Али. — Неблагодарный, еще из-за него вчера жизнью рисковал.

— Надежда есть вообще? — спросил Виталик Большой.

Поскольку Виталик Маленький молчал, Ислам ответил за него:

— Надежда всегда есть.

вернуться

17

Здравствуйте (грузинск.).

вернуться

18

Мир вам (арабск.).

вернуться

19

Здравствуйте (армянск.).

30
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru