Пользовательский поиск

Книга Пора, мой друг, пора. Содержание - 3

Кол-во голосов: 0

– В официальном, да толку мало...

– Вам нужна поддержка, Баранова, мы это знаем... Если не ошибаюсь, вот ваш дом.

Они остановились.

– Правильно, – зевнула опять Нина. – До свидания.

– То есть как это до свидания? – опешил администратор.

– Вы уж простите, дочурка там у меня спит.

– Насколько я знаю, у вас две комнаты.

– Две, да смежные, – вяло проговорила Нина, выскочила из-под плаща и тяжело побежала к дому.

Администратор смотрел ей вслед, думал побежать за ней, как в былые годы бегал за женщинами на севере и на юге, но только кашлянул растерянно.

– Странная постановка вопроса, – пробормотал он и надел плащ.

«А что сейчас делает Марвич? – думал Кянукук. – Только не спит, конечно. Пишет. Он здорово пишет. А может, шатается где-нибудь с этим Сережей. Кто такой этот Сережа? Тоже, наверное, литератор. Ему сейчас хорошо, Марвичу, он ничего не знает про гостиницу, про Таню и про Олега. Таня у него давно в прошлом, а про Олега он забыл, забыл и про Мишу и про Эдика. Больно они ему нужны».

Над городом, над шпилем церкви святого Яна, над мрачным заливом, под лохматыми тучами пролетал пассажирский «ИЛ-14». Тоновые огни на его крыльях были видны отчетливо, и слабо светилось несколько желтых огоньков по борту. Это был ночной самолет на Москву.

«Полетели наши ребятишки, – подумал Кянукук. – Откинули спинки кресел и сидят рядом, болтают об антимирах или читают стихи. Наверное, они подружатся друг с другом. Возможно, подружатся на всю жизнь».

Он увидел свое отражение в витрине ателье мод. Отчетливое изображение мокрого до нитки мальчишки-переростка. Отражение двигалось перед ним, оно просвечивало, и сквозь него в сухом и теплом сумраке ателье виднелись серые манекены женских фигур. Манекены без голов и без рук, объемистые бюсты и зады на железных палках. Серые фантомы, беспорядочно расставленные, набитые опилками чучела женских торсов.

Кянукук отвернулся. Снизу на холм тащилось такси с зеленым огоньком. Оно проехало мимо. За рулем сидел молодой, но лысый шофер с маленькими усиками. Кянукук перебежал через улицу и заскочил в телефонную будку.

Он очень волновался, набирая номер Лилиан. Пока в трубке звучали длинные гудки, он представлял, как звонок разбудил Лилиан, как она отбросила жаркое одеяло и, не найдя ночных туфель, побежала босая по паркету своей большой квартиры. Она предчувствует, что это его звонок.

– Алло, – сказала Лилиан.

– Лилиан, это вы? – прошептал он.

– Виктор! – воскликнула она.

– Я хотел только пожелать вам спокойной ночи.

– И больше ничего? – У нее сорвался голос.

– Спокойной ночи, Лилиан.

Он повесил трубку. Милый образ этой женщины возник перед ним: ночная рубашка, растрепанные волосы, морщинки в углах глаз. Напрасно он с ней жесток. Ведь она сейчас мучается, даже не знает, куда ему позвонить.

Кянукук поднял воротник рубашки, спустил рукава – манжеты оказались теплыми и сухими. Он вышел из телефонной будки и решительно зашагал вперед и вниз.

3

Когда Олег вернулся из коридора в номер, Таня сидела на подоконнике и смотрела в окно. Окно было открыто, за Таниной фигурой струился розовый дождь – он был подсвечен неоновой вывеской гостиницы. Таня взглянула на Олега и снова стала смотреть в окно.

Он включил транзистор. Какая-то скандинавская станция передавала танцевальную музыку. Он снял пиджак и бросил его на диван.

– А не уехать ли мне тоже в Москву на эти десять дней? – проговорила Таня.

– Зачем? – спросил он.

– По маме соскучилась.

«Вот черт», – подумал Олег и встал с дивана.

Он что-то очень устал за этот день. С утра они с Мишей поехали на загородную спортбазу к знакомым ребятам и там осваивали новый вид спорта – картинг. Гоняли на этих маленьких ревущих тележках по гаревой дорожке взад и вперед, а управление картом – вещь не такая уж легкая. Сейчас бы принять ванну и лечь спать, но он должен... Надо кончать эту комедию... Ведь чуть ли не стал посмешищем у ребят.

«Как раз комедия только и начнется с этой ночи, – тревожно предположил он, глядя на Танину шею и подбородок и холодея от каких-то чувств, похожих на жалость, на любовь. – Я могу попасть в настоящий капкан. Надо взять себя в руки».

Он шагнул к ней, и она оглянулась.

– Фу, какой ты мощный, – сказала она. – Даже неприлично.

Он засмеялся и еще шире развернул плечи.

– Я занимаюсь культуризмом. Еще три года назад я был хилым сморчком.

– Что ты говоришь!

Она спрыгнула с подоконника и с интересом уставилась на Олега.

– А зачем это тебе?

– Разве не красиво? – опять засмеялся он и принял позу «сверхчеловека», сделал свирепое лицо.

Таня обошла вокруг него, как вокруг экспоната, потом села на диван и положила ногу на ногу.

– Правда, Олег, – проговорила она. – Я вот иногда смотрю на тебя – ты такой спортсмен, любой вид спорта тебе по плечу, но мне кажется, что ты занимаешься спортом не ради спорта, а ради чего-то другого...

– Конечно, не ради спорта, – сказал он. – Я должен быть сильным, чтобы меня никто пальцем не смел тронуть. Чтобы любому дать отпор, понимаешь?

– И даешь отпор?

– Бывает, – усмехнулся он и подумал: «Знала бы она».

– Понятно, – кивнула она и мечтательно стала смотреть в потолок. – Но ведь не только для отпора, правда? – продолжала она. – Еще и для того, чтобы самому напирать, да?

– Когда это нужно, – подтвердил он. – Понимаешь, мы ведь молоды, а в молодости очень часто решает дело вот эта штука.

Он показал ей сжатый кулак.

– А потом что? – спросила она, глядя на кулак.

– Когда потом?

– Не в молодости.

– Потом – иначе.

Он разжал кулак и нервно, быстро прошелся по ковру.

– Хватит философствовать. Скажи, я тебе нравлюсь?

– Очень, – искренне сказала она.

– Ты издеваешься надо мной?

– Нет! – воскликнула она.

Он бросился на нее, схватил за плечи, стал целовать, крутил ее, вертел в своих руках, как куклу. Таня чуть было не потеряла сознания, через несколько секунд поняла, в каких она умелых, искусных руках, и вдруг вырвалась, вскочила и отбежала в дальний угол комнаты, к окну, к телефону.

– Ты что, с ума сошла?! – крикнул Олег с дивана. – Иди сюда, – прохрипел он. – Милая...

– Я не могу, Олежка... не могу...

– Почему? Что за вздор?

– Если хочешь знать... Хочешь честно? Я люблю одного человека... Любила совсем недавно.

– Марвича, что ли? – зло засмеялся Олег. – Муженька своего?

– Откуда ты знаешь?! – воскликнула она.

– Знаю.

Он встал, застегнул рубашку, поправил всю свою одежду, с вызовом посмотрел на нее и надел пиджак. Она сидела на подоконнике и смотрела на него, как жалкий зверек. Ему захотелось погладить ее по голове.

– Что же, ты только его любила, что ли? – резко спросил он. – Или уж такая великая любовь? Шекспировские страсти, да?

– Нет, не шекспировские, – тихо сказала она. – Но только его, больше никого.

– Брось!

– Можешь не верить.

– Перестань трепаться! – возмущенно проговорил Олег.

– Убирайся! – вдруг гневно крикнула она.

– Таня...

– Уходи сейчас же! Уходи, а то я вылезу на карниз.

Она вскочила на подоконник и взялась рукой за раму.

Он повернулся и вышел в коридор. Постоял у дверей, услышал легкий стук – Таня спрыгнула на пол. Взялся было за ручку двери, но подумал в этот момент: «Анекдот. Не девка, а ходячий анекдот».

Он медленно побрел по полутемному коридору, разыскивая по всем карманам сигареты, не нашел их, спустился по лестнице на свой этаж и тихо вошел в номер Миши и Эдуарда.

Ребята спали, освещенные светом уличных фонарей. Эдуард шевелил губами, Миша сопел. Амуниция их была раскидана по номеру в полнейшем беспорядке.

– Олежка, ты? – пробормотал Эдуард.

– Тише, я за сигаретами, – сказал он.

– Как у тебя? Порядок?

19
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru