Пользовательский поиск

Книга Под увеличительным стеклом. Содержание - 27

Кол-во голосов: 0

27

Я ушел от Ренаты на следующее утро часов в одиннадцать.

В редакции вовсю кипела работа. Рядом с Катиным столом сидела какая-то женщина. На вид я дал ей лет пятьдесят. Щеки ее изредка подергивались; она все время теребила пальцами края рукавов своего зеленого платья. По тому, с каким напряженным вниманием слушала ее Катя, я понял, что женщина говорила что-то очень важное.

Катя представила меня.

– А это фрау Симон. Она работает в системе социального обеспечения в бухгалтерии.

Я поздоровался за руку с фрау Симон.

– А почему вы хотите нам помочь? Вас что – притесняли? – Я чувствовал к ней недоверие. Возможно, Менгендорф задумал устроить нам каверзу.

– Я уже давно испытываю какое-то странное чувство. Но господин фон Менгендорф такой авторитетный человек. Теперь я увидела, что он затевает против вашего журнала. Все эти звонки приятелям и знакомым, чтобы они разорвали с вами деловые контакты… И я высказала ему свое мнение, что, дескать, считаю подобные действия предательскими. Тогда он закричал: «Симон, грех пополам и беду пополам!» Потом мне кое-что стало ясно.

– Что именно?

Женщина готова была расплакаться. Атце варил на всех кофе. Лотар рассеянно стучал на своей машинке.

– Это было так. Когда я начинала там пять лет назад, я думала о временной работе. Я тогда нуждалась материально, а он платил хорошо: 2 тысячи марок за три недели. И я работала, не уходила, а потом даже стала, так сказать, правой рукой Менгендорфа, получила доверенность на банковский счет, выполняла все, что мне поручали.

– Что, к примеру?

– К примеру, расписалась в получении 330 кроватей, которые к нам никогда не поступали. Господин Менгендорф сказал мне, что расплатится с поставщиками наличными, он, дескать, все равно должен быть в конце недели в Зауэрланде, заодно и деньги им завезет. Я взяла для него из, банка 150 тысяч марок и выдала их ему на руки.

– Как-то странно, чтобы такие счета оплачивались наличными.

– Да. Он вообще имел пристрастие к наличным деньгам. А вы же понимаете! Из банка их взяла я, и я же расписалась в получении товара, который к нам не поступал. Это значит, что спросят с меня, не с кого-нибудь. Менгендорф никогда ничего такого не подписывал.

– А вам он давал расписку в получении денег?

– Нет. Зачем же? Он шеф. Я брала из банка исключительно для него.

Я сел на стул. Если все было так, как она рассказывала, то, ясное дело, женщина влезла в петлю, из которой вряд ли вывернется.

– И неужели вы ни разу не заподозрили?

– Как же не заподозрила. Конечно. И не только я. Многие чувствовали, что тут что-то не так. Но мы обеспечены у Менгендорфа надежной работой, не боимся потерять место. Никакие кризисы не угрожают. Получаем тринадцатую зарплату. Льготы имеем.

– Что за льготы?

– Обеспечение в старости. Каждый получал дополнительное страхование. Страхование жизни.

– И в каком размере?

– От 250 до 500 тысяч марок. Это обходилось домам престарелых дополнительно еще в одну треть содержания. А какой санитар в другом месте может рассчитывать на то, что в старости получит дополнительно к своей пенсии сумму в полмиллиона? Тут уж на многое будешь закрывать глаза.

Катя посмотрела на меня.

– Ловко, не правда ли? Вот так подчиняют себе людей. Но я спорю, это не единственная причина. Если он так щедр, то…

Лотар оторвался от машинки, откинулся на спинку стула, подтянул брюки на коленях и сказал:

– Я два года работал страховым агентом. Вы знаете. И могу вам. сказать; кто приносит страхованию доход в 500 тысяч, марок, тому причитается – в зависимости от доли участия – от 4 до 6 тысяч марок. – Он обратился к фрау Симон: – Сколько людей у него работает?

– Около двухсот.

Катя присвистнула:

– Итого ровно миллион!

– Мне такое и в голову не приходило. – Фрау Симон постучала пальцем по столу. – А вот еще случай с деньгами на одежду.

– Расскажите.

– Деньги на одежду для подопечных выдает местное общество. Я никогда не получала счетов на покупку одежды. Мне всегда говорили, чтобы я делала общие финансовые отчеты. Из расчета по марке на каждого подопечного. Это вроде бы мало, но в год составляет почти полмиллиона. Сумма вся целиком шла на личный счет господина Фриче. Ему поручалась закупка одежды. Людям немного надо. Ночные рубашки, чулки… На постельное белье средства выделялись особо. А тут пошли жалобы, дескать, белье плохое, рубашки худые. Господин Фриче занялся вместе с молодежью, членами Союза молодых католиков, сбором поношенной одежды для домов престарелых. К нам поступила сразу целая партия одежды, и я расписалась в получении…

Катя с досадой покачала головой.

– Да ведь это бездонная бочка!

– Какое жалованье положил себе Менгендорф? Или он уже не нуждается в нем?

– Могу с точностью сказать – 5 тысяч марок.

– В год?

– В месяц.

– Да, но…

– Это не считая льгот.

– А льготы какие?

– Служебная машина. Служебная квартира. Служебные поездки.

– Служебные поездки? От одного дома престарелых к другому, что ли?

– Ну почему. Два месяца назад, к примеру, он ездил в Бразилию. С ним два господина из местного общества и директор городской сберегательной кассы. Осматривали там центр для престарелых, беседовали со специалистами.

– И часто он ездит в такие командировки?

– Раза три-четыре в год. Всегда с высокопоставленными лицами. Все расходы всегда оплачивались домами престарелых.

– Если вы подтвердите справедливость этих показаний и мы это напечатаем, то он определенно полетит с кресла! – сказала Катя.

– Сперва еще нужно, чтобы номер вышел, – пробурчал Атце.

У меня же возникло вот какое подозрение. Что, если Менгендорф подослал к нам эту женщину, чтобы она представила ложные свидетельства. А мы возьмем и опубликуем. Тогда он сразу заявит на нас, что, дескать, мы необоснованно возвели на него обвинения, и нам предъявят в судебном порядке требование о возмещении вреда. Это был бы полный крах. Кто бы после этого стал воспринимать нас серьезно, поверил остальным нашим сообщениям, если бы Менгендорф уличил нас хотя бы уже в одном преднамеренном извращении фактов или ложной информации? Здесь было что-то нечистое, думал я.

В глазах у женщины стояли слезы, казалось, она вот-вот расплачется.

– Что со мной будет? – вдруг спросила она. – Ведь если вы все это напечатаете, то я определенно оттуда вылечу.

– И ваша дополнительная сумма к пенсии накроется, – совсем некстати пошутил Лотар.

– Да. Но тогда и дома престарелых закроют наверняка. Я только спрашиваю себя: что мне – в тюрьму после этого? Ведь с меня за все спросят.

Лотар протянул ей чашку с кофе. У нее дрожали руки.

Либо она разыгрывала спектакль, либо говорила правду. Это надо выяснить. Катю она, по-видимому, убедила. Если только это ловушка, мы погибли.

– Менгендорф ловко устроил. Вероятно, он использовал вас, провертывая свои дела, для того, чтобы в случае чего прямо свалить всю ответственность на вас. Если вы расписывались в получении товаров, которые не поступали, и брали наличными из банка, то с помощью мало-мальски приличного адвоката он легко вывернется, а виновной окажетесь вы. Возможно, он так и замышлял с самого начала, когда брал вас на работу. Случись что-нибудь – полетит голова, но только не его. А если вас, а не Менгендорфа, признают виновной и посадят, то его дома престарелых ничуть не пострадают, все останется на месте, и он по-прежнему будет выкачивать деньги. Вы же сами заметили, что его сотрудники довольны работой у него, всякие льготы и прочее!

Фрау Симон отставила чашку и закрыла руками лицо. Она приглушенно всхлипнула.

Я не мог отделаться от чувства, что тут какой-то подвох. Менгендорф нам ужо много напакостил и вполне мог подослать теперь фрау Симон. Если мы клюнем на это, он возьмет нас тогда голыми руками.

Как в шахматной игре я проигрывал в уме все возможные ходы. В случае, если мы напечатаем это, Менгендорф предъявит нам иск об уплате штрафа. Денежное возмещение и обратное показание. Возбуждение уголовного дела против нас. Допустим, что мы сошлемся на фрау Симой, от которой якобы получили эту информацию, по что если в управлении социального обеспечения никакой фрау Симон нет? Таким образом, это купленная артистка. Или же фрау Симон отступается от своих показаний. В случае, если она отступится от своих наказаний, мы все вместе можем подтвердить, что слышали это собственными ушами от нее. Хуже будет, если в управлении социального обеспечения никакой фрау Симон нет. Кто поверит в таинственную незнакомку? В любом случае нам хорошо было бы иметь фотографию, на которой бы фрау Симон была запечатлена у нас в редакции.

21
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru