Пользовательский поиск

Книга Под увеличительным стеклом. Содержание - 21

Кол-во голосов: 0

– Значит, вы полагаете, что с вашим участком все заранее обдумали?

– Как же иначе. Моя домработница уходит. И тут являются эти преступники из отдела социального обеспечения, признают меня беспомощным стариком, который не может больше ухаживать за собой. Объявляют меня недееспособным и отправляют в дом престарелых. Фриче становится моим опекуном, и вот уже участок мой продан. Прежде людей брали измором или шантажировали. Теперь все делается гораздо проще. По закону, так сказать. Отправляют в дом престарелых. Если у тебя нет близких, кто бы мог вступиться за тебя и помочь, то, считай, ты обречен.

– А эти две женщины – как их зовут?

– Марлея и Хедвиг. Они лежат в разных комнатах. Их почти весь день держат на медикаментах с целью иммобилизации.

– Вы знаете номера их комнат?

– Конечно.

К ним приближался молодой санитар.

– Осторожно, – предупредила мать, – …и знаете, эта бессонница…

– Этого санитара вам нечего бояться. Он сам несчастный. Он здесь гражданскую повинность отбывает. Мирную службу, как он ее называет. Мальчик па побегушках. Он сам терпит от персонала. И всегда делает самую грязную работу. Мы тут с ним как-то разговорились, ему тоже здесь многое не нравится. Например, то, что людей держат на медикаментах. Он парень что надо. Это я через него переправил письмо «седым пантерам».

– Тогда не сможет ли он нам помочь бежать?

– Вряд ли. Я пытался прозондировать его на этот счет.

Мать пристально посмотрела на Густава. Она испугалась, не раскрыли ли уже их замысел.

– Не беспокойтесь, я только осторожно осведомился у него, как он смотрит на эт, и вещи, и донес бы он, в случае если бы что-то заметил. Пожалуй, что нет. А вот решился бы помочь – этого я не знаю.

– А почему бы ему не помочь? Он ведь ничего не теряет.

– Нет, его могут перевести в другое место, поэтому он боится оказаться замешанным в таком деле. Тут неподалеку, в пошивочной мастерской, работает его подружка. А тех, кто отбывает службу на гражданке, часто переводят в виде наказания в очень отдаленные места, за сотни километров. Этого-то он и боится. Ничего не поделаешь – любовь!

Густав Кляйн улыбнулся и достал из кармана пачку сигарет.

– Хотите закурить?

– Спасибо, я не курю.

– Вы не могли бы стать как-нибудь иначе? То есть загородить меня. Ага, вот так. Теперь я не буду бросаться в глаза. Впрочем, я думаю, что нам пора перейти на «ты».

20

– Все ясно, – сказала Катя. – Нас хотят уничтожить. Ситуация такая, что мы либо сдаемся, либо защищаемся, как только можем.

Ули кивнул. Лотар сидел с задумчивым видом, не проявляя никаких эмоций.

Я был воинственно настроен. Негодовал. И вместе с тем испытывал страх.

– Как просто, оказывается, нас задушить, – сказал я. – Одного влиятельного человека не устраивает наш журнал, и этого уже достаточно, чтобы начать рыть нам яму. Он обзванивает своих приятелей, и те уже расторгают с нами договора.

– Может быть, есть два-три десятка читателей, которые готовы платить больше, если мы будем говорить правду, а не рекламу подсовывать!

– Ребята! Это идея! – вскричала Катя. – Давайте подготовим тематический номер. Специальный выпуск. Подробно, во всех деталях, расскажем, что здесь произошло в эти дни. Никаких комментариев давать не будем. Тогда нас никто не обвинит в оскорблении. О том, что все это дело рук Менгендорфа, тоже ни слова. Мы просто расскажем, что мы делали в последние дни и в каком положении теперь находимся. Читатель сам поймет что к чему.

– Это был бы шанс.

– И все-таки мы не сможем обойтись без рекламы…

– Мы останемся в убытке…

– Вот именно.

– Мы рискуем головой.

– И вое же это лучше, чем сдаться!

– Может получиться так, что это будет наш последний номер.

– Мы все равно на волоске. Выбора нет: либо он свернет нам шею, либо мы ему.

– Давайте официально обратимся за помощью к нашим читателям, – предложил Ули. – С просьбой о пожертвованиях на журнал.

Катя заявила, что она готова отказаться от очередной зарплаты. К ней волей-неволей присоединились остальные. Итак, средства на издание следующего номера были обеспечены. Но такое мы могли позволить себе только один раз. Не могли же мы вообще отказаться от зарплаты.

Пока я еще сетовал на наше бедственное положение, Катя уже развивала план действий.

– Нам нужны фотографии Менгендорфа, его зятя, возможно, дочери. Мог бы пригодиться и его дом. И даже Менгендорф рядом со своей яхтой, если она у него есть, конечно.

– А откуда ты их возьмешь?

– Стяну из семейного альбома. В любом случае в очередном номере этот тип должен предстать таким, каков он есть, со всеми своими потрохами. Мы должны разузнать обо всех союзах, обществах, фирмах и домах престарелых, с которыми он повязан. И все это графически изобразить – так, чтобы самый последний дурак мог уразуметь что к чему.

– Значит, как я понимаю, это будет полная дискредитация. Но это нам может дорого обойтись, – высказал свои опасения Ули. – И потом мне не нравятся сами методы. Твоя затея, Катя, может окончиться плачевно для журнала, мы идем на верную гибель. Но ради чего? Ты высмотрела себе очередную жертву из числа видных особ. Сперва бургомистр, потом начальник полиции – и вот теперь этот благотворитель, с которым ты решила во что бы то ни стало разделаться. Наш журнал ты используешь для своих личных целей – для расправы с авторитетными лицами. Это похоже на болезнь. Ты и твоя ненависть к авторитетам.

Ули распалялся.

– Надеюсь, до драки дело не дойдет… – пробормотал Атце. Он терпеть не мог споров внутри редакции.

Я попробовал поддержать Катю, хотя понимал, что Ули прав.

– Неважно, почему она занялась им, факт тот, что у этого господина рыльце в пуху. С помощью своего христианского общества он отправляет людей в дома престарелых и обирает их. Но мы пока вот над чем не задумывались… – Эта мысль пришла мне в голову только сейчас, и я попытался ее сформулировать. – Почему Менгендорф и его люди это делают? Что они имеют от этого?

Лотар и Ули рассмеялись.

– Ты наивный!

– Подождите, дайте я договорю. Деньги стариков идут на нужды домов престарелых. Не в карман Менгендорфу. Следовательно, он должен искать какие-то пути, чтобы переводить деньги, предназначенные для домов престарелых, на свой личный счет. Это могла бы обнаружить бухгалтерская ревизия. Мы должны выяснить, каким образом…

– Мне все ясно! – перебила меня Катя. Она раскраснелась от волнения, казалось, она вот-вот выпустит весь свой заряд энергии. – Никки прав. Я знаю, как Менгендорф загребает деньги.

– Как?

– Грузовики!

– Какие грузовики?

– Те, что приезжают ночью. С выключенными фарами.

– Ты думаешь?

– Я уверена. Менгендорф закупает товары для домов престарелых. Как положено. Товары отпускаются фирмами под расписку. Но Менгендорф заказывает больше, чем требуется подопечным. Лишнее увозят по ночам. Уже без расписки. Таким образом, сначала товар закупают, потом реализуют. Вот откуда деньги. Бухгалтерская ревизия здесь ничего не вскроет. Попробуй докажи, действительно ли все уходит на стариков или нет. Да такая мысль просто в голову никому не придет.

В принципе я допускал такую возможность, но не верил, что на деле все обстояло именно так. Лотар скептически заметил:

– А что это за товары должны быть, чтобы овчинка выделки стоила? Или ты думаешь он проделывает эти операции на остатках горохового супа, который выдается там по четвергам?

Катя энергично взмахнула локонами.

– Ты раскинь мозгами. Дому престарелых нужна масса самых разных вещей. От мебели до карманных калькуляторов. Постельное белье, медикаменты, чистящие средства, пишущие машинки, напитки, продовольствие, разное медицинско-техническое оборудование. Все это требует бешеных денег.

– А где он реализует все это? На рынке?

– Может, у него собственный магазин? Лотар, погруженный в мысли, ковырял в носу.

13
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru