Пользовательский поиск

Книга Почтамт. Содержание - 4

Кол-во голосов: 0

Наконец, я взял его под контроль. Ногой столкнул всю кипу бумаги на пол и затоптал остатки тлевшего пепла.

Подошел надзиратель, хотел что-то мне сказать. Я стоял с обгоревшим каталогом в руке и ждал. Он посмотрел на меня и отошел.

Затем я продолжил сортировать по ящикам третьеклассный мусор. Все сгоревшее откладывал в сторону.

Сигара моя потухла. Я не стал раскуривать ее.

Руки начало саднить, и я сходил к питьевому фонтанчику, сунул их под воду.

Не помогло.

Я нашел надзирателя и попросил у него увольнительную в медпункт.

Медсестра была та же самая, что, бывало, приходила к моим дверям и спрашивала:

– Ну, в чем дело, мистер Чинаски?

Когда я вошел в медпункт, она спросила то же самое.

– Помните меня, а? – спросил я.

– О, да, у вас очень неприятные ночи бывали.

– Ну да, – ответил я.

– У вас в квартире до сих пор женщины? – спросила она.

– Ага. А у вас – до сих пор мужчины?

– Хорошо, мистер Чинаски, что с вами случилось?

– Руки обжег.

– Подойдите сюда. Как вы обожгли себе руки?

– Какая разница? Обжег и все.

Она мне их чем-то промакивала. Одна ее грудь проехалась по мне.

– Как это произошло, Генри?

– Сигарой. Стоял рядом с тележкой третьего класса. Должно быть, туда упал пепел. Вспыхнуло.

Грудь снова уперлась в меня.

– Не дергайте руками, пожалуйста!

Тут она возложила на меня весь свой фланг, пока мазала руки какой-то мазью.

Я сидел на табуретке.

– В чем дело, Генри? Что вы так нервничаете?

– Ну… знаете же, как бывает, Марта.

– Меня зовут не Марта. Меня зовут Хелен.

– Давайте поженимся, Хелен.

– Что?

– Я имею в виду – когда я смогу снова пользоваться руками?

– Хоть сейчас, если вам так хочется.

– Что?

– Я имею в виду, на рабочем месте.

Она обернула их марлей.

– Мне уже лучше, – сказал я ей.

– Почту жечь нельзя.

– Это макулатура.

– Вся почта важна.

– Учту, Хелен.

Она подошла к своему столу, я – за ней. Она заполнила мне увольнительную. В своем беленьком чепчике она выглядела очень мило. Надо будет придумать, как сюда вернуться.

Она заметила, как я разглядываю ее тело.

– Ладно, мистер Чинаски, мне кажется, вам пора.

– Ох, да… Ну ладно, спасибо за все.

– Это моя работа.

– Еще бы.

Неделю спустя повсюду висели таблички: НА ЭТОМ УЧАСТКЕ НЕ КУРИТЬ. Клеркам курить запрещалось, если они не пользовались пепельницами. С кем-то заключили контракт на производство этих самых пепельницы. Смотрелись они славно. Причем гласили: СОБСТВЕННОСТЬ ПРАВИТЕЛЬСТВА СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ. Клерки сперли бльшую их часть. НЕ КУРИТЬ.

Я, Генри Чинаски, в одиночку реформировал всю почтовую систему.

4

Потом пришли какие-то люди и повыдирали питьевые фонтанчики через один.

– Эй, глядите, какого дьявола они делают? – спросил я.

Никого, казалось, это не интересовало.

Я работал в плоской секции третьего класса. Встал и подошел к другому клерку.

– Слушай! – сказал я. – Они забирают у нас воду!

Тот бросил взгляд на поилку и снова принялся за сортировку макулатуры.

Я попробовал других. Те проявили то же самое отсутствие интереса. Я ничего не понимал.

Тогда я попросил, чтобы в этот район вызвали моего профсоюзного представителя.

После долгой задержки он возник – Паркер Андерсон. Раньше Паркер спал в старом подержанном автомобиле, а освежался, брился и срал на заправочных станциях, которые не запирали свои комнаты отдыха. Пытался стать сутенером, но ничего не вышло. И вот он пришел на центральный почтамт, вступил в профсоюз и начал ходить на все собрания, где быстро стал приставом. Вскоре он уже был представителем профсоюза, а затем его избрали вице-президентом.

– В чем дело, Хэнк? Я-то знаю, что ты с этими супами тут и без меня справишься!

– Ты меня не подмасливай, крошка. Я уже 12 лет профсоюзные взносы плачу и еще ни черта не просил.

– Ладно, что тут не так?

– Питьевые фонтанчики.

– Питьевые фонтанчики не так?

– Нет, черт возьми, с питьевыми фонтанчиками все так. А вот то, что с ними делают… Смотри.

– Смотреть? Куда?

– Вон туда!

– Я ничего не вижу.

– Вот именно. В этом – суть моей кляузы. Там раньше был питьевой фонтанчик.

– Значит, его убрали. Что с того, к чертям собачьим?

– Слушай, Паркер, я б не возражал, если бы убрали один. Но они через одну выдирают поилки по всему зданию. Если мы их не остановим, они и сортиры через один закроют… А что дальше – я и представить себе не могу…

– Хорошо, – ответил Паркер, – чего ты от меня хочешь?

– Я хочу, чтобы ты встал со своей задницы и выяснил, зачем убирают фонтанчики.

– Хорошо, увидимся завтра.

– И постарайся хорошенько. Профсоюзные взносы за двенадцать лет – это 312 долларов.

На следующий день Паркера мне пришлось разыскивать. Ответа у него не было. И на следующий день, и потом. Я сообщил Паркеру, что устал ждать. У него оставался один день.

Назавтра он подошел ко мне в перерыве на кофе.

– Все, Чинаски, я выяснил.

– Ну?

– В 1912 году, когда построили это здание…

– В 1912-м? Так это ж почти полвека назад! Не мудрено, что дом – вылитый кайзеровский бордель!

– Ладно, хватит. Итак, в 1912 году, когда его построили, в контракте было указано определенное количество питьевых фонтанчиков. При проверке же почтамт обнаружил, что их установили в два раза больше, чем полагалось по первоначальному контракту.

– Так, ладно, – сказал я, – а какой вред может быть от того, что их в два раза больше? Служащие ведь не пьют больше воды.

– Правильно. Но питьевые фонтанчики случайно немного выпирают. И мешают проходу.

– И?

– Хорошо. Предположим, служащий, у которого есть ловкий адвокат, стукнется о питьевой фонтанчик? Скажем, его прижмет к фонтанчику тележкой с тяжелыми мешками журналов?

– Теперь понимаю. Фонтанчика там быть не должно. Почтамт оштрафуют за халатность.

– Точно!

– Хорошо. Спасибо, Паркер.

– К вашим услугам.

Если даже он это сочинил, то история почти стоила 312 долларов, черт возьми.

В Плэйбое я видал истории и похуже.

5

Я обнаружил, что единственный способ не отрубиться и не загреметь в ящик – время от времени вставать и ходить гулять.

Фаццио, в то время – надзиратель участка, как-то увидел меня на пути к одной из редких поилок.

– Слушай, Чинаски, каждый раз, когда я вижу тебя, ты прогуливаешься!

– Это ерунда, – ответил я, – каждый раз, когда я тебя вижу, ты тоже прогуливаешься.

– Но это входит в мои обязанности. Гулять – часть моей работы. Я вынужден это делать.

– Послушай, – сказал я, – это входит и в мои обязанности. Я вынужден это делать. Если я посижу на табуретке чуть-чуть дольше, то вскочу на вот этот жестяной ящик и начну бегать кругами, насвистывая жопой Дикси, а Маменькины Детки Любят Рассыпчатый Хлеб – ротовым отверстием.

– Ладно, Чинаски, забудем.

30
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru