Пользовательский поиск

Книга Почтамт. Содержание - 11

Кол-во голосов: 0

Разумеется, я был с очень мерзкого похмелья. Мы остановились хлебнуть кофе.

Похороны уже шли не так, как полагалось. Ларри поругался с католическим священником. Тот сомневался, была ли Бетти ревностной католичкой, и не хотел проводить службу. Наконец, решили, что он отслужит половину. Ладно, полслужбы лучше, чем вообще никакой.

Даже с цветами получился косяк. Я купил венок из роз, из разных роз, и их сплели в венок. Цветочная лавка весь день его плела. Барышня из цветочной лавки знала Бетти. Они вместе пили несколько лет назад, когда у нас с Бетти были дом и собака. Делси звали барышню. Мне всегда хотелось забраться к Делси в трусики, но так и не удалось.

Делси позвонила мне.

– Хэнк, да что там такое с этими гадами?

– С какими гадами?

– С теми парнями в похоронном бюро?

– В чем дело?

– Ну, я отправила своего мальчишку на грузовике отвезти твой венок, а они не хотели его впускать. Сказали, что закрыто. Сам знаешь, туда путь не близкий.

– И что, Делси?

– Наконец, они разрешили ему занести венок, но не дали положить его в холодильник. Поэтому мальчишке пришлось просто оставить венок внутри. Что за херня происходит с этими людьми?

– Не знаю. Что за херня с людьми повсюду?

– Я не смогу приехать на похороны. У тебя все нормально, Хэнк?

– А может приедешь меня утешить?

– Придется Пола взять с собой.

Пол был ее мужем.

– Ладно, не стоит.

И вот мы ехали на половину похорон.

Ларри поднял голову от стакана с кофе.

– Я напишу вам про памятник попозже. У меня сейчас больше денег нет.

– Хорошо, – ответил я.

Ларри расплатился за кофе, мы вышли и влезли в мерседес-бенц.

– Постой минутку, – сказал я.

– Что такое? – спросил Ларри.

– Мне кажется, мы кое-что забыли.

Я вернулся в кафе.

– Марша.

Та по-прежнему сидела за столиком.

– Мы уезжаем, Марша.

Она поднялась и пошла за мной к выходу.

Священник читал свою муру. Я не слушал. Стоял гроб. В гробу лежала Бетти.

Было очень жарко. Солнце опускалось одной желтой простыней. Вокруг летала муха.

Когда полупохороны наполовину прошли, появились двое парней в робах. Они несли мой венок. Розы завяли, завяли и умерли на жаре, и парни прислонили эту штуку к ближнему дереву. Под конец службы мой венок наклонился и упал лицом вниз. Никто его не поднял. Затем все кончилось. Я подошел к священнику и пожал ему руку:

– Спасибо.

Тот улыбнулся. Улыбались теперь двое: священник и Марша.

На въезде в город Ларри снова сказал:

– Я напишу вам про памятник.

Я до сих пор жду этого письма.

11

Я поднялся к себе в 409-ю, выпил скотча пополам с водой, вытащил из верхнего ящика немного денег, спустился по лестнице, сел в машину и поехал на бега.

Подъехал как раз к первому заезду, но играть не стал, поскольку не успел прочесть форму.

Я пошел в бар выпить и увидел, как мимо проходит эта высокая мулатка в старом плаще. Неважно она в самом деле одета, но поскольку я и сам не лучше, то позвал ее – негромко, но так, чтоб услышала.

– Ви, бэби.

Она остановилась, подошла.

– Привет, Хэнк. Как дела?

Я знал ее по центральному почтамту. Она работала на другом участке, возле поилки, но казалась дружелюбнее прочих.

– Тоска. Третьи похороны за два года. Сначала – мама, потом – отец.

Сегодня – одна старая подруга.

Она что-то себе заказала. Я открыл Форму.

– Давай посмотрим второй заезд.

Она подошла и оперлась на меня кучей ноги и груди. Под этим плащом что-то было. Я всегда ищу непубличную лошадь, которая может обставить фаворита. Если же нахожу, что фаворита обойти никто не может, то ставлю на фаворита.

После тех двух похорон я приходил на бега и выигрывал. Что-то такое в похоронах было. От них лучше разные вещи видишь. Каждый день бы похороны – глядишь, и разбогател бы.

6-я лошадь на голову уступила фавориту в забеге на милю. Фаворит обошел 6-ю после форы в два корпуса на начале отрезка. 6-я котировалась 35/1. Фаворит в этом забеге шел 9/2. Оба возвращались в одном классе. Фаворит набрал 2 фунта, 118 вместо 116. 6-я по-прежнему несла 116, но они поменяли жокея на менее популярного, к тому же дистанция была миля и одна 16-я. Толпа прикинула, что если фаворит поймал 6-ю на миле, то на оставшейся 1/16-й мили он ее уж точно поймает. Логично, кажется. Но бега не подчиняются логике. Тренеры вводят своих лошадей в неблагоприятных, по всей видимости, условиях, чтобы деньги публики на лошади не залипали. Смена дистанции, плюс замена на менее популярного жокея – все указывало на галоп к хорошей цене. Я посмотрел на табло. Утренняя строка была 5. Сейчас табло гласило 7 к 1.

– 6-я лошадь, – сказал я Ви.

– Не-а, она вылетит, – ответила та.

– Ага, – сказал я, пошел и поставил 10 на победителя, на 6-ю.

6-я взяла форы от самых ворот, впритирку прошла заграждение на первом повороте, а потом под легким поводом ушла вперед на корпус с четвертью на обратном отрезке. Вся стая – за ней. Они думали, что 6-я поведет их на повороте, затем откроется на начале отрезка, и тут они наступят ей на пятки.

Стандартная процедура. Но тренер дал парню совершенно другие инструкции. В начале поворота парень отпустил тетиву, и лошадь прыгнула вперед. Другие жокеи не успели еще и в седла сесть, а 6-я уже гнала на четыре корпуса впереди. В начале отрезка парень дал лошадке чуть-чуть продышаться, оглянулся, а затем снова вжарил. Я выглядел неплохо. Тут фаворит, 9/5, оторвался от стаи – ну и двигался же этот сукин сын. Корпуса просто пожирал, гнал и гнал вперед. Похоже было, что он собирался так и мою лошадку проскочить. Фаворитом была 2-я лошадь.

На середине отрезка 2-я отставала от 6-й всего на полкорпуса, и тут парень на 6-й пустил в дело хлыст. А мальчонка на 2-й пустил его в ход уже давно.

Так они и прошли остаток отрезка, в полкорпусе друг от друга, так и пришли к финишу. Я посмотрел на табло. Моя лошадь поднялась до 8 к 1.

Мы снова пошли в бар.

– Самая лучшая лошадь этот заезд не выиграла, – сказала Ви.

– А мне все равно, кто лучший. Мне нужен только передний номер. Заказывай.

Мы заказали.

– Ладно, грамотей. Посмотрим, как ты следующую получишь.

– Говорю же тебе, крошка, я после похорон – сам дьявол.

Она прислонила ко мне всю эту свою ногу с грудью. Я пригубил скотча и развернул Форму. Третий заезд.

Я просмотрел весь список. В тот день они собирались просто прикончить толпу.

Ранняя нога только что выиграла, поэтому теперь толпа просекла, какая лошадь скоростная, и плевать хотела на остальных бегунов на отрезке. Памяти у толпы хватает только на один заезд. Отчасти это вызвано 25-минутным перерывом между ними. Они умеют думать только о том, что только что произошло.

Третий заезд был на 6 фарлонгов. Теперь скоростная лошадь, ранняя нога, стала фаворитом. Она на волосок проиграла свой последний заезд на семь фарлонгов, держась впереди весь отрезок и сдав только в последнем рывке. 8 лошадь была замыкающей. Она закончила третьей, в полутора корпусах позади фаворита, замыкая два корпуса на отрезке. Толпа прикинула, что если 8-я не нагнала фаворита на семи фарлонгах, то как, к чертям собачьим, она сможет нагнать его, если фарлонгов будет на один меньше? Толпа всегда уходила домой, продувшись в пух и прах. Лошади, выигравшей заезд на семь фарлонгов, в сегодняшних скачках не было.

– Это 8-я лошадь, – сказал я Ви.

– Слишком короткое расстояние. Она никогда не разгонится, – ответила Ви.

8-я лошадь стояла 6-й на линии и шла как 9.

Я забрал выигрыш с предыдущего заезда, поставил 10 на победителя на 8-ю лошадь. Если ставишь слишком тяжело, твоя лошадь проиграет. Или сам передумаешь и слезешь со своей лошади. А десять на победителя – славная удобная ставка.

Фаворит выглядел хорошо. Он вышел из ворот первым, прижался к ограде и оторвался на два корпуса. 8-я бежала широко, предпоследней, постепенно тоже приближаясь к ограде. В начале отрезка фаворит по-прежнему выглядел хорошо.

19
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru