Пользовательский поиск

Книга Почтамт. Содержание - 23

Кол-во голосов: 0

Красный оказался гораздо нерешительнее. Он нервно походил по дну клетки.

Дьявольски сложное решение. Людям, птицам, всем приходится его принимать.

Трудная игра.

Поэтому красный ходил и обдумывал. Желтый свет солнца. Мухи жужжат. Человек и собака наблюдают. И все это небо, все это небо.

Это было чересчур. Старина красный подскочил к проволоке. Три секунды.

ВЖЖИК!

Птицы не стало.

Мы с Пикассо взяли пустую клетку и вернулись в дом.

Я хорошо выспался впервые за много недель. Я даже забыл завести будильник. Я скакал на белом коне по Бродвею в городе Нью-Йорке. Меня только что выбрали мэром. У меня здорово стояло, а потом кто-то швырнул в меня комком грязи… и Джойс меня растолкала.

– Что случилось с птичками?

– К чертям птичек! Я – мэр Нью-Йорка!

– Я тебя спрашиваю, где птички? Я вижу пустую клетку!

– Птички? Птички? Какие птички?

– Да просыпайся же, черт тебя побери!

– Трудный день в конторе, дорогуша? Ты что-то резковата.

– ГДЕ ПТИЧКИ?

– Ты мне сама сказала выставить их наружу, если будут мешать мне спать.

– Я имела в виду выставить их на заднюю веранду или во двор, дурак.

– Дурак?

– Да, ты дурак! Ты что, хочешь сказать, что выставил птичек из клетки? Ты действительно хочешь сказать, что выпустил их?

– Ну, я могу сказать только, это что они не заперты в ванной, и в буфете их тоже нет.

– Они же там умрут с голода!

– Они могут ловить червей, есть ягоды, и все такое.

– Они не могут, не могут. Они не умеют! Они умрут!

– Пусть учатся или сдохнут, – ответил я, медленно повернулся на другой бок и снова начал засыпать. Смутно я слышал, как она готовит ужин, роняя крышки и ложки на пол, ругаясь. Но Пикассо лежал со мной на постели, Пикассо не грозили ее острые туфли. Я вытянул руку, он ее полизал, и я уснул.

То есть, заснул я ненадолго. В следующее мгновение я почувствовал, как меня мацают. Я открыл глаза – она лыбилась на меня как ненормальная. Голая, груди болтаются у меня перед самым носом. Волосы ноздри щекочут. Я много чего про нее подумал, затем обхватил руками, перевернул на спину и засадил.

22

Ментовкой она на самом деле не была, она была клерком-ментовкой. И как-то начала приходить домой и рассказывать мне про парня, который носил лиловую булавку для галстука и был настоящим джентльменом.

– Ох, он такой добрый!

Я слушал истории про него каждый вечер.

– Ну, – спрашивал я, – как сегодня поживает наша старая Лиловая Булавка?

– О, – отвечала она, – знаешь, что произошло?

– Нет, крошка, потому и спрашиваю.

– Ох, он ТАКОЙ джентльмен!

– Ладно. Ладно. Что произошло?

– Знаешь, он так много страдал!

– Конечно.

– Знаешь, у него жена умерла.

– Нет, не знаю.

– Не будь таким развязным. Я тебе говорю, у него умерла жена, и он истратил 15 тысяч долларов на ее лечение и похороны.

– Хорошо. И?

– Иду я по коридору. А он навстречу. Мы встретились. Он посмотрел на меня и говорит со своим турецким акцентом: Ах, вы такая прекрасная! И знаешь, что он сделал?

– Нет, крошка, расскажи. Рассказывай скорее.

– Он поцеловал меня в лоб, слегка, так легко. И пошел дальше.

– Я могу тебе про него кое-что рассказать, крошка. Он слишком кино насмотрелся.

– Откуда ты знаешь?

– То есть как?

– Он владелец кинотеатра для автолюбителей. Он им управляет каждый вечер после работы.

– Оно и видно, – сказал я.

– Но он такой джентльмен! – сказала она.

– Слушай, бэби, я не хочу делать тебе больно, но…

– Но что?

– Слушай, ты мещанка. Я в 50 местах работал, может в ста. Я нигде надолго не задерживался. Вот что я пытаюсь сказать: в конторах по всей Америке играют в определенную игру. Людям скучно, они не знают, чем заняться, поэтому играют в конторскую романтику. В большинстве случаев это ничего не значит, кроме препровождения времени. Иногда им удается выхарить поебку-другую на стороне. Но даже так это просто легкое развлечение, вроде кегельбана, телевизора или новогодней вечеринки. Ты должна понять, что это ничего не означает, и тогда тебе не будет больно. Ты понимаешь, что я имею в виду?

– Я считаю, что мистер Партизян искренен.

– Ты на эту булавку наколешься, крошка, не забывай, что я тебе сказал.

Осторожнее с этими пройдохами. Это такая же туфта, как свинцовая монетка.

– Он не туфта. Он джентльмен. Настоящий джентльмен. Если б только ты тоже был джентльменом.

Я опустил руки. Сел на кушетку, взял свой листок с планом и попытался выучить наизусть Бульвар Бэбкок. Бэбкок делился на 14, 39, 51, 62. Какого черта?

Я что, не смогу это запомнить?

23

Наконец, мне дали выходной, и знаете, что я сделал? Я встал пораньше, пока Джойс не вернулась, и пошел на рынок немного подзатариться, и может быть, я спятил. Я прошел рынок насквозь и вместо того, чтобы купить славный красный бифштекс или даже кусок курицы для жарки, знаете, что я сделал? Я выкинул два очка и зашел в восточную секцию, где начал набивать корзинку осьминогами, водяными пауками, улитками, морской капустой и так далее. Кассир странно на меня посмотрел и стал выбивать чек.

Когда Джойс вернулась вечером домой, у меня все уже стояло на столе. Морская капуста, в ней немного паука и кучки маленьких, золотистых, жаренных в масле улиток.

Я завел ее в кухню и показал добро на столе.

– Я приготовил это в твою честь, – сказал я, – как посвящение нашей любви.

– Что это за говно, к чертовой матери? – спросила она.

– Улитки.

– Улитки?

– Да, неужели ты не понимаешь, что многие века люди на Востоке жили только этим и ему подобным? Давай отдадим им дань и отдадим дань себе. Они поджарены в масле.

Джойс вошла и села.

Я начал закидывать улиток себе в рот.

– Черт побери, да они хорошие, крошка! ПОПРОБУЙ!

Джойс протянула руку и вилкой положила одну в рот, разглядывая оставшихся на тарелке.

Я набил рот вкусной морской капустой.

– Хорошо, а, крошка?

Она пережевывала улитку.

– Поджарены в золотом масле!

Я подхватил несколько рукой и отправил в рот.

– Столетия на нашей стороне, крошка. Мы не сможем пролететь!

Она, наконец, проглотила свою. Потом обследовала остальных на тарелке.

– У них у всех крохотные жопки есть! Это кошмар! Кошмар!

– Что кошмарного в жопках, крошка?

Она прижала ко рту салфетку. Вскочила и понеслась в ванную. Ее начало рвать.

Я верещал ей из кухни:

– ЧЕМ ТЕБЕ НЕ НРАВЯТСЯ ЖОПЫ, КРОШКА? У ТЕБЯ ЕСТЬ ЖОПА, У МЕНЯ ЕСТЬ ЖОПА! ТЫ ИДЕШЬ В МАГАЗИН И ПОКУПАЕШЬ РЕСТОРАННЫЙ БИФШТЕКС, У КОТОРОГО ТОЖЕ БЫЛА ЖОПА! ЖОПЫ ПОКРЫВАЮТ ВСЮ ЗЕМЛЮ! У ДЕРЕВЬЕВ В НЕКОТОРОМ СМЫСЛЕ ТОЖЕ ЕСТЬ ЖОПЫ, НО ТЫ ИХ НЕ НАЙДЕШЬ, ОНИ ПРОСТО СБРАСЫВАЮТ ЛИСТВУ. ТВОЯ ЖОПА, МОЯ ЖОПА, МИР ПОЛОН МИЛЛИАРДОВ ЖОП. У ПРЕЗИДЕНТА ЕСТЬ ЖОПА, У МАЛЬЧИШКИ С МОЙКИ МАШИН ТОЖЕ ЕСТЬ ЖОПА, И У СУДЬИ, И У УБИЙЦЫ ЕСТЬ ПО ЖОПЕ… ДАЖЕ У ЛИЛОВОЙ БУЛАВКИ ЕСТЬ ЖОПА!

– Ох, прекрати! ПРЕКРАТИ!

Она траванула снова. Мещанка. Я открыл бутылку саке и хлебнул.

14
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru