Пользовательский поиск

Книга Почтамт. Содержание - 5

Кол-во голосов: 0

В машине все ржали. Они решили, что это самое смешное зрелище на свете.

Джойс греготала громче всех.

Глупые звери походили немного кругами, потом куда-то увалили.

Я вылез из канавы и сел в машину.

– Бизонов я увидел, – сказал я, – теперь пора выпить.

Они хохотали всю дорогу в город. Переставали, а потом кто-нибудь опять закатывался, и все ржали снова. Уолли даже пришлось машину один раз остановить.

Он ее вести больше не мог. Он открыл дверцу и выкатился с хохотом на землю. Даже бабуля икать начала, на пару с Джойс.

Позже история разнеслась по городу, и моей походке перестало хватать чуточку самодовольства. Мне нужно было подстричься. Я сказал об этом Джойс.

Она ответила:

– Сходи в парикмахерскую.

А я сказал:

– Не могу. Бизоны.

– Ты что, боишься людей в парикмахерской?

– Бизоны, – ответил я.

Меня подстригла Джойс.

Надо сказать, ужасно.

4

Потом Джойс захотелось вернуться в город. Несмотря на все недостатки, этот городишко, со стрижками или без, убирал городскую жизнь. Там было тихо. У нас был собственный дом. Кормила меня Джойс хорошо. Много мяса. Богатого, хорошего, отлично приготовленного мяса. За эту сучку одно могу сказать: готовить она умела. Она готовила лучше любой другой бабы, что я знал. Еда полезна для нервов и состояния духа. Мужество происходит из живота, а все остальное – от отчаянья.

Так нет же, приспичило ей ехать. Бабуля постоянно до нее докапывалась, и она свирепела. Мне же довольно-таки нравилось изображать негодяя. Я дал отпор ее двоюродному брату, городскому забияке. Такого тут раньше не было. В джинсовый день всем в городе полагалось носить джинсы – или народ кидали в озеро. Я надел свой единственный костюм с галстуком и неторопливо, словно Крошка Билли, прошелся по городку, заглядывая в окна, останавливаясь купить сигар, а все не спускали с меня глаз. Я разломил этот городишко пополам, как деревянную спичку.

Позже я встретил на улице городского врача. Мне он нравился. Он вечно торчал на какой-то наркоте. Я сам не торчок, но случись так, что захочется спрятаться от себя на несколько дней, я знал: у него я смогу получить все, что захочется.

– Нам надо уезжать, – сказал ему я.

– Вам следует остаться, – ответил он, – жизнь тут неплохая. Охота, рыбалка. Воздух хороший. И никакого давления. Вы в этом городе – хозяева, – сказал он.

– Я знаю, док, но парадом командует она.

5

Поэтому дедуля выписал Джойс большой чек и вот они мы какие. Сняли домик на холме, и тут Джойс взбрела в голову эта дурацкая морализаторская мысль.

– Нам обоим нужно найти работу, – сказала она, – чтоб доказать им, что нам их деньги на фиг не нужны. Чтоб доказать, что мы самостоятельны.

– Крошка, это детский сад какой-то. Любой дурак может выхарить себе какую-нибудь работу; наоборот, только мудрый человек может обойтись без нее. Тут у нас мы называем это фарцой. Я б хотел стать хорошим фарцем.

Такое ей не нравилось.

Потом я объяснил, что человек не может себе найти работу, если у него нет машины ездить ее искать. Джойс села на телефон, и дедуля прислал ей денег на машину. Я опомниться не успел, как уже сидел в новеньком плимуте.

Она выставила меня на улицу в отличном новом костюме, ботинках за сорок долларов, и я подумал: какого черта, пусть ей будет в кайф. Экспедитор – вот я кто. Когда не умеешь ничего делать, им и становишься – экспедитором, приемщиком, кладовщиком. Я съездил по двум объявлениям, зашел в оба места, и оба меня взяли. Первое пахло работой, поэтому я выбрал второе.

И вот я со своим рулончиком клейкой ленты работаю в художественной лавке.

Раз плюнуть. Работы на час-два в день. Я слушал радио, построил себе из фанеры кабинет, поставил туда старый письменный стол, телефон и сидел читал Беговые Формы. Иногда мне становилось скучно, и я ходил по переулку в кофейню, сидел там, прихлебывая кофе, жуя пирожные и флиртуя с официантками.

Приходили водители.

– Где Чинаски?

– В кофейне.

Они шли туда, пили кофе, потом мы вместе возвращались по переулку, делали, что нужно – скидывали несколько коробок с грузовика или закидывали в кузов. Еще что-то с накладными.

Они не хотели меня увольнять. Даже продавцам я нравился. Они грабили своего босса с черного хода, но я ничего не говорил. То была их маленькая игра. Меня она не интересовала. Мелкое воровство, не больше. Мне же нужен был весь мир или ничего.

6

В том домике на холме жила смерть. Я понял это, как только вышел через сетчатую дверь на задний двор. На меня обрушился зудящий, звенящий, воющий грохот: 10000 мух поднялись в воздух одновременно. Такие мухи живут на всех задних дворах – там растет высокая зеленая трава, и они в ней гнезда вьют, они ее обожают.

Господи ты боже мой, подумал я, и ни единого паука в радиусе пяти миль!

Пока я там стоял, эти 10000 мух начали спускаться с небес, усаживаться на траву, на забор, на землю, мне на волосы, на руки, везде. Одна из тех, что посмелее, меня укусила.

Я выматерился, выскочил из дома и купил самый большой баллон от мух, что только есть. Я сражался с ними много часов, в неистовстве – и мухи, и я, – и через несколько часов, кашляя и тошня от того, что надышался этой гадостью, огляделся: мух было столько же, сколько и раньше. Наверное, на каждую, что я убил, они залегали в траву и рожали двух. Я сдался.

В спальне у нас вокруг кровати стояла такая низенькая стеночка, перегораживавшая комнату. На ней располагались горшки, а в горшках располагалась герань. Когда мы с Джойс впервые легли в постель и заработали, я заметил, что половицы начали прогибаться и дрожать.

Затем – плюх.

– О-о! – сказал я.

– Ну что еще? – спросила Джойс. – Не останавливайся! Не останавливайся!

– Бэби, мне на задницу горшок герани свалился.

– Не останавливайся! Продолжай!

– Ладно, ладно!

Я снова расшуровался, все шло сносно, и тут – Ох, блядь!

– Что такое? Что такое?

– Еще один горшок с геранью, бэби, трахнул меня по копчику, скатился в жопу и упал.

– К черту герань! Дальше! Дальше!

– А, ну ладно…

Через все наше упражнение горшки все падали и падали. Как ебаться под бомбежкой. Наконец, мне удалось.

Позже я сказал:

– Слушай, крошка, надо что-то сделать с этой геранью.

– Нет, пускай там стоит!

– Но почему, бэби, почему?

– Остроты придает.

– Остроты придает?

– Да.

Она только хихикнула. Но горшки оставались на месте. Большую часть времени.

7

Затем я начал возвращаться домой несчастным.

– В чем дело, Хэнк?

Приходилось каждый вечер напиваться.

– Дело в управляющем, Фредди. Он начал насвистывать эту песенку. Он ее насвистывает, когда я прихожу по утрам, и не останавливается. Когда я ухожу вечером домой, он ее по-прежнему свистит. И так уже две недели!

– А как песня называется?

– Вокруг Света в Восемьдесят Дней. Мне она никогда не нравилась.

– Так найди себе другую работу.

– Найду.

– Только с этой не увольняйся, пока новую не найдешь. Надо им доказать, что…

– Ладно. Ладно!

10
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru