Пользовательский поиск

Книга Патти Дифуса и другие тексты. Содержание - Пролог

Кол-во голосов: 0

Педро Альмодовар

Патти Дифуса и другие тексты

PEDRO ATMODOVAR
PATTY DIPHUSA
Э PEDRO ALMODOVAR. 1991,1998
© К. КОРКОНОСЕНКО, ПЕРЕВОД, ПРИМЕЧАНИЯ, 2005
© А. ГУЗМАН, ПРИМЕЧАНИЯ, 2005

Пролог

Когда я думаю о будущем этой книги, я, естественно, представляю себе каталог печатных изданий, а представив себе каталог, задаюсь одним и тем же вопросом: в какой раздел попадет эта книга — художественной или нехудожественной прозы? Лично я классифицировать не берусь: «Патти Дифуса и другие тексты» можно отнести к обоим родам литературы. Теперь, когда прошло много времени и мы переместились в новое десятилетие, выясняется, что Патти олицетворяет — по крайней мере для меня — десятилетие прошедшее, восьмидесятые годы.

Для меня начало восьмидесятых навсегда останется годами бесстрашия, когда времени хватало на все. И не только потому, что мы были моложе и худее, — незнание помогало нам на любое дело бросаться с радостью. Мы не знали цены вещам и не думали о рынке. У нас не было памяти, так что мы подражали всему, что нам нравилось, и получали от этого удовольствие. Не существовало никакого понятия о солидарности — ни политической, ни общественной, ни возрастной, и чем больше мы занимались плагиатом, тем более самоценными становились. Притязания наши были огромны, однако неумение смотреть в будущее приводило к обратному эффекту. Наркотики показывали нам лишь свою яркую сторону, а секс являлся вопросом гигиены. Я вовсе не собираюсь обобщать, я говорю лишь о себе и еще о сотне людей, с которыми был знаком (на самом деле таких, как мы, было много больше). Для них и в их среде родилась и развивалась Патти Дифуса. Тогда, в начале восьмидесятых, наша жизнь была бесконечной «Фабрикой» Энди Уорхола . Когда я прочел биографию Эди Седжвик , то убедился, насколько точно определенные круги в Мадриде повторяли жизнь определенных кругов в Нью-Йорке — с разницей в десять лет. Порочные крути, замкнутые крути — это само собой.

Эта десятилетняя фора превратила американцев в арбитров всей художественной и общественной жизни — мы в те годы весело ползли по темным канализационным трубам, и все-таки, если не считать денег и признания, у нас было много общего. Из людей, способных к действию, это понимали лишь единицы. Одной из самых значительных единиц был Фернандо Виханде , мир его праху. Воспользовавшись выставкой последних работ Уорхола (пистолеты, ножи, кресты), он свел вместе эти два мира, столь отдаленные и столь параллельные. Каждый день нас по новой представляли богу Уорхолу, но он никогда нас не узнавал (я употребляю множественное число, потому что мы всегда подходили к нему кучей). В Мадриде Энди полностью отдался своему аутизму, его деятельность ограничивалась приходом на места событий, и даже если он кого-нибудь фотографировал, то чисто машинально, и создавалось впечатление, что в камере нет пленки. Больше всего он интересовался маркизами, графинями и им подобными — вдруг кто-нибудь закажет ему портрет, однако, по-моему, никто на это не клюнул.

Меня всякий раз представляли как испанского Уорхола, на пятый раз (это было в доме у Марчей) Энди спросил, почему я — испанский Уорхол. «Потому что ничего другого им не приходит в голову», — отвечал я. «На первый взгляд мы не очень-то похожи», — сказал он. Уорхол был в своем знаменитом платиновом парике, я — в своей натуральной шевелюре цвета черного агата. «Вероятно, это оттого, что я в своих фильмах тоже показываю трансвеститов и наркоманов», — отвечал я, пристыженный, понимая, что и весь наш диалог, и мои реплики получаются достаточно нелепыми.

Зачем я копаюсь во всем этом в прологе к своей книге? Ах да! Я хотел сказать, что Патти Дифуса — двоюродная сестра всех этих заблудших девчонок, населяющих фильмы, снятые дуэтом Уорхол — Морриси . И если бы я получше владел английским, я так бы все и объяснил маэстро.

Если снова вернуться в Мадрид, в лоне которого была рождена Патти, то, признаться, у нас тогда не было ни славы, ни денег, зато каждый день происходило очень много всего. С помощью Патти я все ставил с ног на голову, а попутно упражнялся в писательстве — я всегда чувствовал склонность к этому делу. Я пользовался поддержкой Патти по разным поводам, но свою основную трибуну она получила именно в журнале «Ла Луна». Патти, верное отражение моих чувств, начала испытывать отвращение к своей распущенности и к себе самой. Это случилось как раз в то время, когда стала входить в моду мадридская тусовка. Отчеты о вечеринках печатались в журналах, любительские записи превращались в диски, сплетни — в колонки печатного текста, нелепые костюмы становились явлением моды. Патти исчезла так же внезапно, как и появилась.

Прошли годы, и вот Хорхе Эрральде предлагает мне напечатать ее записки, в том виде, в каком они появлялись в «Ла Луне», без переделок (иногда и без связи), храня верность моменту и бросая вызов ходу времени. Мне очень лестно, что теперь эти записки превращаются в книгу, хотя, пока я писал их, у меня никогда не было уверенности, что будет написана и следующая глава.

Среди немалого числа созданных мной героинь Патти — одна из любимых. Девушка с таким стремлением жить, что даже никогда не спит, наивная, нежная и гротескная, завистливая и самовлюбленная, подружка всех на свете, любительница всех на свете удовольствий, всегда готовая видеть светлую сторону вещей. Человек, который чем больше размышляет, тем более поверхностно воспринимает любые ситуации, в конце концов начинает получать от них самое лучшее. Патти убегает от одиночества и от самой себя, и делает это с юмором и с чувством здравого смысла.

Кроме заблудших девчонок Уорхола — Морриси и раннего Дивайна («Розовые фламинго» и «Женские проблемы») , Патти состоит также в родстве с Лорелеей Аниты Лоос , с Холли Голайтли («Бриллианты на завтрак» ), а еще мне хотелось бы верить, что она унаследовала аморальность и лукавство Фран Лебовиц («Столичная жизнь») и даже Дороти Паркер .

Что касается «других текстов», они относятся к тому же десятилетию и по необходимости связаны с моей жизнью и моей профессией. В четырех главах советов «Как добиться мировой славы…» я прямо насмехаюсь над своим путем в кинематограф. Несмотря на то что «самоинтервью» я печатал на машинке в восемьдесят четвертом году, я подписался бы под ним и теперь, если бы мне удалось вернуть бесшабашность того времени

«Рождение Дада» — очень старый текст, и я им очень горжусь, «Записьки на ветру» и «Хорошее начало» написаны на заказ, притом вышли совсем неплохо. Все остальное — добавка, исключительно для поклонников.

И в завершение мне остается лишь попросить вас отнестись к этой книге с той же беззаботностью, с какой я ее писал

Педро Альмодовар

Р. S. Настоящее издание дополнено новыми главами о Патти, очень «девяностыми», которые были написаны весной 1993 года. В «…и другие тексты» вошли заметки, посвященные некоторым из моих последних фильмов «Кика», «Цветок моей тайны» и «Живая плоть»

вернуться

[1]

Энди Уорхол (Эндрю Вархола, 1928-1987) — американский художник чешского происхождения, авангардный кинорежиссер, основоположник и самый яркий представитель поп-арта; «Фабрика» — нью-йоркская студия Уорхола.

вернуться

[2]

Эди Седжвик (1943 — 1971) — актриса и фотомодель, звезда уорхоловской «Фабрики»; снималась у него в фильмах «Кинопроба-2» (1965), «Пластинка» (1965), «Ресторан» (1965), «The Velvet Underground and Nico» (1966) и др. После разрыва с Уорхолом (1966) была близка с Бобом Диланом и Бобом Нойвиртом; имела фамильную склонность к шизофрении, погибла от передозировки.

вернуться

[3]

Фернандо Виханде — видный испанский артдилер и галерейщик, одна из центральных фигур движения MovidaMadrilena, испанского аналога «новой волны» (в тексте книги — «Мадридская Тусовка»), к которому принадлежал и сам Альмодовар. Первая в Испании персональная выставка работ Уорхола («Пистолеты, ножи, кресты») открылась в мадридской галерее Виханде 20 декабря 1982 г.

вернуться

[4]

Пол Морриси (р. 1938) — режиссер, сценарист и продюсер, поставивший в 1965 — 1975 гг. большинство фильмов, выходивших под маркой Уорхола. Именно он предложил Уорхолу заняться раскруткой рок-группы, нашел Velvet Underground и настоял на том, чтобы с ними пела Нико.

вернуться

[5]

Глава и основатель (1969) престижного испанского издательства «Анаграмма».

вернуться

[6]

Дивайн (Харрис Глен Милстед, 1945 — 1988) — тучный актер-трансвестит из Балтимора и диско-певец; звезда культовых трэш-деконструкций Джона Уотерса «Розовые фламинго» (1972), «Женские проблемы» (1974), «Полиэфир» (1981), «Лак для волос» (1988) и др. Однажды сказал: «Всю жизнь я хотел быть похожим на Элизабет Тейлор. Теперь Элизабет Тейлор похожа на меня».

вернуться

[7]

Лорелея Ли — красотка, ищущая богатого мужа, персонаж Мэрилин Монро в фильме Говарда Хоукса «Джентльмены предпочитают блондинок» (1953), поставленном по одноименной книге (1925) Аниты Лоос (1888 — 1981), впервые экранизированной в 1928 г.

вернуться

[8]

…Холли Голайтли («Бриллианты на завтрак»)… — героиня повести Трумена Капоте «Завтрак у Тиффани» (1958), чью роль в одноименной экранизации Блейка Эдвардса (1961) исполняла Одри Хепберн; в испанском прокате фильм назывался «Бриллианты на завтрак». Ключевая тирада звучала в книге следующим образом: «…в одно прекрасное утро проснусь и пойду завтракать к Тиффани. ‹…› Не хочу ничем обзаводиться, пока не буду уверена, что нашла свое место. Я еще не знаю, где оно. Но на что похоже, знаю. ‹…› На Тиффани… Не из-за драгоценностей, я их в грош не ставлю. Кроме бриллиантов» (пер. В. Голышева).

вернуться

[9]

Фран Лебовиц (Франсес Энн Лебовиц, р. 1950) — американская журналистка и писатель-юморист, мастер едкого афоризма; прославилась в начале 1970-х гг., когда Энди Уорхол пригласил ее в свой журнал «Интервью» вести постоянную колонку. Сборник «Столичная жизнь» выпустила в 1978 г.

вернуться

[10]

Дороти Паркер (1893 — 1967) — американская писательница и поэтесса, сценаристка и драматург, литературный критик и саркастический юморист. Одна из основателей так называемого «Алгонкинского круглого стола» — литературной группы, к которой принадлежал другой знаменитый юморист, Джеймс Тербер.

1
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru