Пользовательский поиск

Книга Нагой обед. Содержание - ШУМНАЯ КОМНАТА ХАССАНА

Кол-во голосов: 0

«Ну что ж, клево, что ты соскочил… Оказал себе любезность.» Мигель плавал по комнате, гарпуня рыбу рукой…

«Когда там, то о гарике вообще не думаешь.»

«Тебе так лучше,» сказал Ли, мечтательно оглаживаяшрам от иглы на тыльной стороне руки Мигеля, медленными завихрениями пальца водя по изгибам и узорам гладкой лиловой плоти…

Мигель почесал руку… Выглянул в окно… Его тело шевелилось крохотными гальванизированными рывками по мере того, как зажигались мусорные каналы… Ли сидел и ждал. «От одного сеанса еще обратно никто не садился, пацан.»

«Я знаю, что делаю.»

«Все всегда знают.»

Мигель взял пилочку для ногтей.

Ли прикрыл глаза: «Слишком утомительно.»

«А, спасибо, было здорово.» Брюки Мигеля опали на лодыжки. Он стоял в бесформенном чехле плоти, из бурой становившейся зеленой, затем бесцветной в утреннем свете, комьями отваливавшейся на пол.

Глаза Ли шевелились в веществе лица… маленький, холодный, серый проблеск… «Убери за собой,» сказал он. «И без этого грязи хватает.»

«О, э-э, конечно,» Мигель загоношился с совочком.

Ли спрятал пакет героина.

Ли жил на постоянном трехдневном оттяге с, разумеется, определенными, э-э необходимыми перерывами, чтобы подкинуть дровишек в огонь, снедавший его желто-розово-бурое желеобразное вещество и не подпускавший излишек маячащей плоти. В начале плоть его была просто мягка – так мягка, что его до кости ранили пылинки, сквозняки и шуршавшие мимо полы пальто, в то время как непосредственный контакт с дверями и стульями дискомфорта, казалось, не вызывал. Ни одна рана не заживала в его мягкой, неуверенной плоти… Длинные белые щупальцы грибов обвивали обнаженные кости. Затхлые ароматы атрофировавшейся мошонки окутывали его тело мохнатым серым туманом…

Во время его первой жестокой инфекции закипевший градусник сверкнул ртутной пулей прямо в череп медсестре, и та пала замертво с исковерканным воплем. Врач окинул его одним взглядом и захлопнул стальные шторы надежды на спасение. Он приказал немедленно вышвырнуть с территории больницы и пылающую постель, и ее обитателя.

«Он, наверное, сам свой пенициллин вырабатывать умеет!» проворчал врач.

Но инфекция выжгла плесень… Ли теперь жил с разными степенями прозрачности… Хоть он и не был в точности невидимкой, но разглядеть его, по меньшей мере, было сложно. Его присутствие не привлекало особого внимания… Люди прикрывали его проекцией, либо отмахивались от него, как от отражения, от тени: «Какая игра света или неоновая вывеска.»

Теперь Ли чувствовал первую сейсмическую дрожь подступавшего Старого Верного Холодного Ожога. Он выпихнул дух Мигеля в коридор добрым, твердым щупальцем.

«Господи!» сказал Мигель. «Мне пора!» Он выскочил наружу.

Розовые языки гистамина пыхнули из раскаленной сердцевины Ли и покрыли собой всю его болезненную периферию. (Комната была огнеупорной, стены из железа обожжены и усеяны лунными кратерами) Он вмазался по-крупной и фальсифицировал свой распорядок.

Он решил навестить коллегу, НеГодного Джо, которого подцепило во время приступа Шпиг-утота в Гонолулу.

(Примечание: Шпиг-утот, буквально, «попытка подняться со стоном…» Смерть посреди кошмара… Состояние, поражающее выходцев из ЮВ Азии мужского пола… В Маниле около двенадцати смертельных случаев Шпиг-утота рагистрируется каждый год.

Один из поправившихся рассказывал, что у него на груди сидел «маленький человечек» и душил его.

Жертвы зачастую знают, что умрут, выказывают страх того, что их пенис войдет в тело и прикончит их. Иногда они хватаются за пенис в состоянии вопящей истерики, зовя других на помощь, чтобы пенис не сбежал и не пронзил им тело. Эрекции, вроде тех, что обычно происходят во сне, считаются особенно опасными и способными вызвать начальный приступ…Один человек разработал хитроумное приспособление в духе Руба Голдберга для предотвращения эрекции во сне. Он он умер от Шпиг-утота.

Тщательные вскрытия жертв Шпиг-утота не выявили никаких естественных причин смерти. Часто наблюдаются признаки удушения (вызванного чем?); иногда незначительные кровотечения из поджелудочной железы и легких – недостаточные для смертельного исхода и также неизвестного происхождения. Автору пришло в голову, что причина смерти – неверно направленная сексуальная энергия, заканчивающаяся эрекцией легкого с последующим удушением…[1])

НГ жил в постоянном страхе эрекции, поэтому его привычка все скакала и скакала вверх. (Примечание: Хорошо известный утомительный факт, печально известный, скучный и замысловатый факт заключается в том, что любому подсевшему из-за какой бы то ни было неспособности вообще будет выставлен, в периоды нехватки или лишения[2] неслыханно раздутый, геометрически прогрессирующий, множащийся счет)

Электрод, подсоединенный к одному из яичек, затлел на мгновение, и НГ проснулся от запаха горящей плоти и потянулся за заряженным шприцем. Он свернулся зародышем и скользнул иглой себе в позвоночник. Затем вытянул иглу, тихонько вздохнув от удовольствия, и осознал, что в комнате находится Ли. Из правого глаза Ли, волнообразно колыхаясь, выдвинулся слизень и написал на стене радужно переливающейся жижей: «Моряк – в Городе, скупает ВРЕМЯ.»

Я жду перед входом, когда в девять часов откроется аптека. Двое мальчишек-арабов подкатывают мусорные баки к массивной деревянной двери в побеленной стене. Пыль перед дверью исчерчена струйками мочи. Один из мальчишек склонился, перекатывая тяжелый бак, штаны натянуты на его поджарой юной попке. Он смотрит на меня безразличным, спокойным взглядом животного. Я просыпаюсь как от толчка, осознавая, что мальчик может быть настоящим, а я просохатил стрелку, назначенную у меня с ним на сегодняшний день.

«Мы ожидаем дополнительных уравниваний,» говорит Инспектор в интервью Вашему Корреспонденту. «Иначе наступит,» Инспектор задирает одну ногу типично нордическим жестом, «кессонная болезнь, не так ли? Но, вероятно, мы сможем обеспечить подходящую декомпрессионную камеру.»

Инспектор расстегивает ширинку и начинает выискивать мандавошек, то и дело подмазываясь мазью из маленького глиняного горшочка. Интервью явно подошло к концу. «Вы не уходите?» восклицает он. «Что ж, как сказал один судья другому: „Будь справедлив, а если не можешь, то суди от фонаря“. Сожалею, что не в состоянии соблюдать привычные непристойности.» Он протягивает правую руку, всю в вонючей желтой мази.

Чей-то Корреспондент бросается вперед и сжимает испачканную руку обеими своими. «Было очень приятно, Инспектор, невыразимо приятно,» произносит он, сдирая с рук перчатки, комкая их и швыряя в мусорную корзину. «Представительские расходы,» улыбается он.

ШУМНАЯ КОМНАТА ХАССАНА

Позолота и красный плюш. Бар в стиле рококо, обрамленный розовой раковиной. Воздух насыщен сладкой злой субстанцией, вроде разложившегося меда. Мужчины и женщины в вечернем платье посасывают слоеные разноцветные ликеры сквозь алебастровые трубочки. Ближневосточный Воротила сидит нагой на табурете у стойки, покрытый розовым шелком. Он слизывает теплый мед с хрустального кубка длинным черным языком. Его половые органы сложены идеально – обрезанный хуй, черные с отливом волосы лобка. Губы его тонки и лилово-сини, будто губы пениса, а глаза пусты от насекомого спокойствия. У Воротилы нет печени, поддерживает себя исключительно сладостями. Воротила толкает стройного светловолосого юношу на тахту и со знанием дела раздевает его.

«Встань и повернись,» приказывает он телепатическими пиктограммами. Он связыват мальчику руки за спиной красным шелковым шнуром. «Сегодня вечером мы дойдем до конца.»

«Нет, нет!» вопит мальчик.

«Да. Да.»

Хуи извергаются неслышным «да». Воротила раздвигает шелковые занавеси, за которыми перед подсвеченным экраном из красного кремния стоит виселица из тикового дерева. Она располагается на возвышении, украшенном ацтекскими мозаиками.

вернуться

1

См. статью д-ра Нильса Ларсена Мужчины Со Смертельным Сном в Сэтердей Ивнинг Пост от 3декабря 1955 года. А также статью Эрла Стэнли Гарднера для Правдивого Журнала.

вернуться

2

Такая штука, как слишком много оттяга, знаете-ли.

17
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru