Пользовательский поиск

Книга Моя жизнь как фальшивка. Содержание - 44

Кол-во голосов: 0

Чабб вдруг погладил книгу, которая последние три часа лежала на столе между нами. Переплет был коряв и красив, как береста, но уродлив и жарок, словно фиговое дерево в Мортон-Бей. Весь в пятнах и бороздах, и когда Чабб опустил на истрепанную временем обложку квадратные ладони с потрескавшимися ногтями и старческими пятнами, книга и руки показались мне органами одного и того же существа.

Я записывала за ним столь поспешно, что сводило пальцы, и теперь с радостью отложила тонкую ручку. В тот же момент Чабб слегка подвинул книгу ко мне – кокетливо, словно женщина, расстегивающая блузку. Он двигал книгу взад и вперед, то ли поддразнивая, то ли не в силах принять решение, и книга попала в лужицу чая.

– Осторожнее, – попросила я. – Чай.

– О, – улыбнулся он. – Она и не в таких переделках бывала.

Я никак не могла прийти к окончательному выводу и в тот миг вновь заподозрила в Чаббе автора этих стихов, но когда он бережно поднял книгу со стола, я вполне в этом уверилась.

– Вам понравилось то, что вы успели прочесть? – спросил он.

Говорит как автор, отметила я.

Теперь он положил книгу прямо передо мной, и я искренне ответила, что прочитанное не идет у меня из головы.

– Зацепило, а?

– Ну да.

– Сразу-то не поймешь, что это шедевр, а, мем? Вы же знаете, о чем говорю. Что за невнятица? Ни то ни сё. Чего хорошего-ла? Но зацепит – не выпустит.

Внезапно он подтолкнул книгу, и она оказалась прямо передо мной. Сердце у меня сильно забилось.

– Пусть у вас будет, – сказал Чабб.

Том оказался гораздо тяжелее, чем я думала, и какой-то странный на ощупь – необычная бумага, местами чуть маслянистая, а порой чешуйчатая.

– Я могу вам доверять, нет? – Чабб не скрывал своих чувств.

– Да, – подтвердила я. – Можете мне доверять.

– Значит, встретимся здесь утром.

Я заставила себя сидеть спокойно, пока сикх почтительно открывал Чаббу дверь, и лишь когда старик завернул за угол, я прижала к груди стихи Боба Маккоркла.

Я открыла книгу не в начале, а посередине, наугад. Удивительно старомодный почерк, очень красивый, строгие вертикальные штрихи и неожиданно вычурные С и Г.

Она горит, росяная медва…

Вот и все, что я успела прочесть, прежде чем Слейтер плюхнулся рядом со мной и тут же по-свойски протянул руку вдоль спинки дивана, обхватив мои плечи.

– А, Микс!

Я гневно захлопнула книгу.

– Микс, дорогая, да ты краснеешь! – Он испытующе поглядел на меня, затем обшарил взглядом пустой холл, отыскивая официантов. Хорошо хоть книгу не заметил – так я подумала.

– Как бы там ни было, тебе удалось вернуть ее книгу. Вот и умница!

Он взял том, и, должна признаться, все во мне перевернулось, когда сокровище оказалось в чужих руках.

– Джон, мы же не знаем, чья это книга.

– Старина Чабби утверждает, будто стихи – его?

– Нет, но это наверняка он написал. Он и ведет себя как автор.

Слейтер тем временем подманил официантку и начал подробно обсуждать свой заказ. Я все дожидалась, когда же он отдаст книгу, но его пальцы надежно сомкнулись на корешке.

– Ты это читал, Джон?

– Помнишь фотографию в святилище? Я тебе показывал. Это Боб Маккоркл.

– Ты так считаешь?

– Конечно.

– Тебе не померещилось?

Слейтер слегка обозлился:

– Ладно, скажем так: человек на фотографии – отец Тины.

– Джон, этого не может быть.

– Во-первых, он – ее отец, а во-вторых, девочка была с ним, когда он писал эти чертовы стихи. Не морщись, Микс: эта книга принадлежит ей, как бы ты ни спорила. Не тебе и не мне. Мы обязаны вернуть ее, даже если тебе очень этого не хочется. Ты помнишь, что ты сказала Тине, уходя?

– Что найду Чабба.

– Тебе известно, как она поняла твои слова: она верит, что ты спасешь книгу.

– Джон, не мучай меня, прошу! – Я потянулась за книгой, но Слейтер отодвинул ее подальше.

– Сара, ты, похоже, вознамерилась опубликовать эти стихи. Ты писала Антриму?

– Откуда ты знаешь?

– Итак, ты хочешь опубликовать эти стихи – все или часть. Придется иметь дело с наследниками, верно?

– С Тиной?

– Да, с ней.

– Она позволит мне?

– Позволит ли? Чушь, дорогая моя. Разумеется, позволит! Ты же видела: обе они без ума от мистера Боба.

– Кто бы он ни был.

– Вот именно.

– Почему они раньше не занялись его стихами?

– Обе женщины – едва ли интеллектуалки. Не знали, как за это взяться.

– Прямо как «сестра Маккоркла»?

– О чем ты?

Раскрыв блокнот, я процитировала подлинные слова Беатрис Маккоркл: «Поскольку сама я не имею отношения к словесности, не стану притворяться, будто понимаю творчество брата, однако я считаю своим долгом как-то им распорядиться». Вот что писала Беатрис Маккоркл Вайссу.

– Что из этого следует? Стихи – фальшивка и хозяина у них нет? В любом случае тебе придется получить разрешение, Сара. Ты не можешь взять и украсть эту книгу для вящей славы империи.

– Ты прочел телеграмму?

– Плевать мне на твои телеграммы. Соблюдай этикет, вступи с женщинами в переговоры.

– Сперва мне надо прочесть.

Я потянулась за книгой, но Слейтер не выпускал ее из рук.

– Послушай меня, Микс. Это бедные женщины, у них нет ничего, кроме жалкой ремонтной мастерской. Нельзя с ними так.

– Ладно, – сдалась я и встала. – Пошли.

– Куда?

– Делать дело.

– Сейчас? Они уже заперлись на ночь.

– Придется постучаться, – сказала я.

Слейтер наконец позволил мне завладеть книгой, и мы вместе вышли в ночь.

44

РАЗУМЕЕТСЯ, Я ШЛА НАДЖАЛАН-КЭМПБЕЛЛ С твердой решимостью оставить стихи у себя. Я еще не придумала, как это сделать, знала одно: я – редактор, и стихи обязаны достаться мне. Войдя под мавританский портик с западного конца, я увидела, что велосипедная мастерская отнюдь не заперта – дверь нараспашку, яркий неоновый свет заливает дорожку возле дома, и у порога сидят и хлебают суп Тина с безумной миссис Лим.

Мне до сих пор неловко называть девушку Тиной, поскольку такая фамильярность предполагает близкое знакомство, которое так и не состоялось, или добрые чувства, которых я отнюдь не испытывала. Но никакого другого имени я не знаю и посейчас.

Я вежливо протянула руку, но девушка передала свою миску китаянке и резко, ни слова не говоря, вырвала у меня том.

– Боже! – вскрикнула я.

Слейтер положил мне руку на плечо, успокаивая, а когда я обернулась к нему за помощью, он только идиотски ухмыльнулся.

Неумолимая похитительница – она была одета все в те же белую блузку с серой юбкой и выглядела сущим ребенком – положила свою добычу на пыльное стекло прилавка и тщательно проверила страницу за страницей. Что она искала? Пятна варенья?

Я спросила ее, все ли на месте.

Она держалась официально.

– Ваш друг оранг путе… – начала она.

– Кто-кто?

– Чабб, старушка. Она говорит о «белом человеке».

– Да, – подтвердила она. – ваш друг мистер Чабб на прошлой неделе украл одну страницу.

Она раскрыла книгу и показала мне корешок вырванного листа – вероятно, того самого «образца», который Чабб приносил в отель.

– Вы делаете бизнис со мной, – продолжала девушка. – Не с ним.

Уже легче. Я выдавила улыбку, хотя такие ужимки мне плохо даются. Наверное, я выглядела, словно какая-нибудь тетка де Кунинга [88].

– Я – редактор поэтического журнала, – сказала я.

– Да. – Темные глаза не мигали. – Но сперва я закрою дверь. Пожалуйста, тихо-ла. Пусть старик спит. А то он сердится.

Мы со Слейтером ждали в хаосе сломанных велосипедов, пока женщины опускали дверь и задвигали засов. Прежде чем я успела хотя бы шепотом воззвать к Слейтеру, они погасили длинную неоновую вывеску и повели нас вглубь мастерской. Я услышала хрипловатое дыхание и поняла, что Кристофер Чабб заснул на своей жесткой постели. Здесь даже воздух пропитался машинным маслом и бензином, однако на лестнице, по которой несколько часов назад пронеслась миссис Лим с мачете в руках, запахи начали меняться. В святилище пахло сосной и сандалом, и к ароматам примешивался другой, отрадный для меня, запах усадебной библиотеки, тысячи девственных томов, неразрезанных, плотно прижатых друг к другу страниц.

вернуться

88

Биллем де Кунинг (1904 – 1972) – американский художник, автор серии «фигуративных абстракций» под названием «Женщины».

46
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru