Пользовательский поиск

Книга Леннон. Содержание - Сеанс седьмой

Кол-во голосов: 0

Думаю, она хотела через меня пережить все то, что упустила сама. Она так мечтала петь, выступать на сцене. И в самом деле выступала, но совсем недолго. Почему — не знаю. Ей так упорно твердили, что она все делает неправильно, что в какой-то момент она решила стать домохозяйкой и этим ограничиться. Мечта о славе и богемной жизни сдулась под влиянием реальности. Зато она поддерживала меня. Я объяснил нескольким приятелям, что мы прославимся и разбогатеем, что все девчонки будут от нас тащиться, и все тут же записались в группу. Я назвал ее The Quarrymen— по названию нашей школы. Так началась история «Битлз». Можно еще добавить, что началась она в сортире. По-моему, раньше я об этом не упоминал, но сообщение о рождении группы я сделал именно в школьном сортире.

Мы приступили к репетициям. Поначалу все это выглядело довольно жалко. Неумелые ребята, набранные мной, мало способствовали будущему успеху. Зато настроены все были очень решительно, а главное, я сам верил в свою затею. Верил как никогда и ни во что. Я весь состоял из этой веры. И чувствовал себя защищенным. Довольно быстро я понял, что группа — это как панцирь. Жизнь в группе избавляет от одиночества, от необходимости решать все проблемы самому. Это наполняло меня огромной силой. Да что теперь могло со мной случиться? Именно это осознание собственной силы и сделало из меня лидера. Я изменился, и люди стали смотреть на меня иначе. В том числе девушки. Странное это было ощущение. Они прямо кругами вокруг меня ходили. Помню одну из них, она таскалась за мной повсюду. Кажется, я переспал с ней раз или два. В ту пору я любил затаскивать девчонок в кусты. Для меня это была своего рода… неопалимая купина. Но главное, я не желал ни к кому привязываться. Как-то раз к матери в дверь позвонила одна рыженькая. И пришлось мне просить сестер что-нибудь ей соврать, чтобы она ушла. Сегодня, вспоминая то время, я понимаю, что эта девушка была первой из моих группиз.

На протяжении многих месяцев мы исполняли хиты последних лет. Никак не могли сладить с аккордами и в точности разобрать слова. Выпутывались как могли. Но нам было плевать на точность. Для нас значение имела только энергетика. Мы играли в каких-то занюханных барах, где нас соглашались слушать, пока мы не получили приглашение выступить на празднике церкви Святого Петра в Вултоне. Мы страшно обрадовались, потому что знали — народу там будет тьма. Это было 16 июля 1957 года. Вряд ли я забуду эту дату. Мне про нее в последние годы все уши прожужжали. Программу устроители праздника придумали какую-то совсем уж несусветную. Если я ничего не путаю, гвоздем у них был номер с дрессировкой полицейских собак. А может, парад финских мажореток, не помню. Помню только, что я дико волновался, — слушать нас впервые пришла Мими. Мать тоже присутствовала, как и на каждом нашем концерте. Я надулся пива, и от жары меня совершенно развезло. Но стоило мне выйти на сцену, как я забыл про тошноту. На сцене я словно переселялся в новое тело.

В тот день я был властелином мира. Я делал то, что люблю, все на меня смотрели, девчонки верещали, я пил и плевался, я собирался растормошить этот вонючий городишко Ливерпуль. Мы отыграли и собрались вместе. Ко мне подошел мой дружок Айвен. С ним был еще один парень. Такой красавчик, мальчик-паинька. Я внимательно смотрел на них. Айвен сказал: «Вот, познакомься. Его зовут Пол». И этот самый Пол протянул мне руку и произнес: «Пол Маккартни». Вот так. Так в мою жизнь вошел Пол. Так судьба явила мне свою благосклонность. Сумел бы я взлететь так высоко, если бы не Пол? Не знаю. А уж в тот момент я точно ни о чем таком даже не догадывался. Видели бы вы его тогда — комарик-девственник, да и только. Поди догадайся.

Сеанс седьмой

Пол ко мне заходит, когда бывает в Нью-Йорке. Странно, что мы опять общаемся. Я долго считал, что нам уже не подняться над взаимной ненавистью. Я говорил про него ужасные вещи, я даже пел их. Ну и что? Может, это тоже была часть мифа? Резкость нашего разрыва повторяет шаблон нашего успеха. Разрыв планетарного масштаба. Именно так: у нас завязался любовный роман с целым миром. А это серьезно осложняет дело. Особенно если знаешь, что в отношениях и двух-то человек уже набирается куча дерьма.

Когда я встретил Йоко и группа распалась, кем я был? Парнем, который влюбился и бросил своих дружков. Абсолютно типичный случай. Если отвлечься от того, что упомянутые дружки были величайшими в мире знаменитостями. Потому эта история и приобрела такой сумасшедший размах. Я не сомневался, что разрыв окончательный, что это навсегда. Я считал Пола сволочью, карьеристом и расчетливым гадом, ну и много кем еще. Но с годами в моем сознании постепенно снова всплыло все самое лучшее, что в нем есть. Не могу сказать, что мы возобновили отношения, но мы шагаем по пепелищу, не обжигаясь, а это уже кое-что. Не в первый раз юношеская дружба испаряется, стоит друзьям повзрослеть. Проявляются различия в характерах, да и люди меняются. Как раз это с нами и произошло. Мы дожили до взрослого возраста и пошли каждый своим путем. Хотя никто не желает давать нам на это право. Но мы все равно едины, что бы ни случилось. Если люди вспоминают о нем, то тут же вспоминают и обо мне. Так сложилось. Мы в одной лодке, а лодочка у нас из тех, что почти не поддаются управлению. Можно сколько угодно ее крушить и гнать прямо на айсберг, ни фига с ней не делается — она непотопляема, как миф.

Меня всегда восхищало усердие, с каким Пол старался нас объединить. Раньше он старался ради группы, теперь старается ради меня. Он даже с Йоко пытается вести себя по-джентльменски. Ну так вот, иногда он заваливается к нам, и я объясняю ему, что нам больше не пятнадцать лет. Хоть бы позвонил заранее. Больше уже нельзя взять да и запросто нагрянуть к кому-нибудь из нас. Но Пол навсегда остался в пятидесятых. У меня такое впечатление, что он пережил наше общее безумие, но оно его совершенно не затронуло. Этим он меня восхищает. Я миллионы раз умирал и возрождался, а он каким был, таким и остался — всегда на месте, всегда серьезный, с той самой улыбочкой, какой улыбался при нашем знакомстве. В том, что касается его, первое впечатление — это бессрочный приговор.

Если уж говорить о первом впечатлении, то да, он его произвел! Айвен привел его, чтобы мы его послушали. Я никогда не отличался развитой интуицией, но в тот раз отсутствие ясновидения достигло во мне своего пика. Только глянув на него, я подумал, что вот сейчас будет умора. Потом он взял гитару. Он смотрел мне прямо в глаза. И вроде бы ни капельки не боялся. Это-то меня и удивило. Позже он признался, что и сам был огорошен, потому что от меня за милю несло спиртным. Хотя внешне это никак не проявлялось. Он заиграл Twenty Flight RockЭдди Кокрана, после чего перешел к Be-Bo-A-LulaДжина Винсента. Сколько я всего забыл за свою жизнь. Амнезия для меня — самый сильный наркотик. Но то его исполнение никуда не делось. Помню все целиком, до последней ноты. Он убил меня наповал тем, что знал все слова. Круто, ничего не скажешь. Это было правда здорово. Но я не собирался ему показывать, что он меня впечатлил. Не в привычках рок-музыкантов говорить друг другу комплименты и вообще выражать эмоции. Так что я просто процедил сквозь зубы, что, дескать, да, вроде ничего.

Он ушел, но я продолжал думать о нем. Я впервые встретился с парнем не хуже себя. Может, даже лучше. У меня был выбор. Я мог обойтись без него и остаться вожаком бездарей. И наоборот, если я хотел чего-то добиться, он был мне необходим. Одно меня смущало: его физиономия. Он казался таким зеленым. Его кукольное личико никак не соответствовало моему бунтарству. Я и представить себе не мог, что на концертах буду стоять на сцене рядом с этим пупсиком. Но что важнее? Картинка или звук? Я не стал долго раздумывать: Пол должен играть с нами. Решение я принял, но унижаться, просить его снизойти до нас не собирался. И послал к нему с предложением одного из ребят. Насколько я помню, он не сразу согласился, тоже захотел повыпендриваться. Прошло недели две или три, и тут он заявился. Так начался наш союз.

11
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru