Пользовательский поиск

Книга Ледяной город. Страница 2

Кол-во голосов: 0

— крошечная эспланада, размером с узкое оконное стеклышко;

— крошечные таксы с крошечными зубками;

— крошечные кукольные домики и крошечные трупики в них.

И Риме это нравилось. Ей страшно хотелось самой быть маленькой, обладать маленькими вещами, вертеть их в руках, ощущать их. Маленькая собственная комната. Маленькая работа, выполняемая для Аддисон. Чья-нибудь маленькая жизнь, в которую можно проскользнуть, пока ее собственные эмоции не уменьшатся и не станут управляемыми.

Риме было двадцать девять. Список вещей, утраченных ею за все это время, был длинным и внушительным. Отец часто говорил: чтобы избавиться от Джимми Хоффы, надо было просто отдать его Риме. [4]Среди пропавшего числились в несметном количестве часы, кольца, солнцезащитные очки, носки, ручки. Ключи от дома, от почтового ящика, от машины. Машина. Аннотация на «Лунный камень» Уилки Коллинза, сама книга, взятая из библиотеки, читательский билет. Висячие бирюзовые серьги матери, телефонный номер парня, которого она встретила за бильярдным столом и очень-очень хотела увидеть снова. Один паспорт, одно зимнее пальто, четыре мобильника. Один долговременный бойфренд. Одна семья, более или менее выполнявшая функции семьи.

Бойфренд ушел, когда опухоль в груди Римы оказалась доброкачественной. «Я просто не в силах пройти через это», — сказал он. Рима твердила, что проходить ни через что не придется, что у нее нет рака или чего-то подобного, но он отвечал: «Когда я подумал, что это может быть рак, то понял, что не сумел бы пройти через это».

«У тебя всегда есть я», — говорил обычно Оливер, когда пропадал очередной бойфренд, но в то время уже не было и Оливера. Оставался отец, но оба знали про лейкемию, и поэтому ни один не давал пустых обещаний.

Рима стянула одеяло с кровати, завернулась в него и села в кресло у окна. По воде протянулась широкая лунная дорожка. Рима представила, как идет по ней, как та колеблется и сверкает под ее ногами. Она понемногу задремала. Пришедший сон был так себе, ничего похожего на последнее прощание отца, но в нем все же был Максвелл Лейн, который до сих пор Риме не являлся. Рима подумала, что во всем этом есть смысл, более того: именно этого следовало ожидать. Аддисон когда-то назвала это жилище «Дом, который купил Максвелл», но затем узнала, что исконное название, которое употребляли выжившие после Команды Доннера, было «Гнездо».

Во сне они с Максвеллом Лейном шли в «Ледяной город». Максвелл положил руку ей на плечо. «Не казнись так, — сказал он. — Все что-нибудь теряют». И это было самым прекрасным из всего, что можно сказать другому, во сне или наяву.

В «Ледяном городе» Максвелл Лейн был главным врагом ее отца.

(2)

Но не было никакого «Ледяного города», и Максвелла Лейна — тоже. Такова была особенность профессии Аддисон: писательница по праву пользовалась известностью, но куда меньшей, чем придуманный ею детектив. Например, про Аддисон никогда не снимали кино, а он стал героем восьми фильмов, а потом трех телесериалов: ни один не продержался больше одного сезона, но тем не менее. К тому же в те времена телевизионные сезоны длились намного дольше: почти год.

У Римы была собственная красочная история с придуманными персонажами. Ее отец был вымышленным персонажем в гораздо большей степени, чем кто-нибудь мог предположить. Один из героев седьмой книги Аддисон был назван его именем — Эдвард Чарльз Вильсон Лэнсилл. Правда, он сам называл себя Бимом, и даже в свидетельстве о рождении Римы стояло «Бим Лэнсилл». Еще Аддисон заимствовала у отца Римы его любимые сорные слова «ну, значит», с которых он начинал каждый разговор. Намерения ее были предельно ясны.

Аддисон и отец Римы были старыми приятелями — и может быть, больше чем приятелями. Отец Римы тоже был в некотором смысле писателем: много лет он вел колонку в кливлендском «Плейн дилер». Когда с деньгами стало туго, он пошел на местное телевидение, где в дурацком галстуке рекламировал дурацким голосом компанию-шинопроизводителя. Но он не имел и сотой доли известности вымышленного персонажа с тем же именем, убившего свою жену при помощи ее же кошки и чуть было не ускользнувшего от правосудия.

В случае Римы персонаж существовал еще до ее рождения. Риму назвали по имени героини фильма «Зеленые поместья», [5]и ей нравилось ее имя — пока мальчишки в школе не начали обзываться: «Рима — хвать за вымя!» Оливер, услышав дразнилку, настоял, что имя у сестры должно быть ее и только ее, и предложил на выбор целых четыре, полученных путем простой перестановки букв: Ирма, Мари, Мира и Рами. После этого Оливер называл ее одну неделю одним именем, другую — другим и так далее, чтобы сестра попробовала каждое. Ей самой нравилось «Рами», но другие упорно не желали переучиваться. Брат предпочитал «Ирму» и называл ее так до самой своей смерти. В этом был весь Оливер — особое имя, которое знал только он. Из всех умерших Риме больше всего не хватало именно Оливера.

Рима из «Зеленых поместий» была последней из обреченного племени, и почему это не насторожило родителей, когда они выбирали имя для дочери?!

А потом, Оливер — так звали одного известного сироту. [6]

(3)

Но имена — это было только начало. Отцовская стилилистика изменилась незаметно для Римы, после того как мать умерла и Рима вся ушла в свои переживания — утрата матери плюс подростковые проблемы. Бим Лэнсилл всегда был политическим журналистом. Когда он стал ведущим колонки, его статьи приобрели личный оттенок. Он силился стать для Римы отцом и матерью одновременно и приобщал через газету к своим усилиям весь Кливленд с окрестностями и немногих зарубежных подписчиков.

Рима обнаружила это, когда отец стал настойчиво добиваться от нее признаний. Позднее она с гневом вспоминала, как выдала свой главный секрет, чтобы он смог почувствовать себя хорошим отцом. Она рассказала о мальчике из класса, который ей нравился, но совсем не замечал ее: как завладеть его вниманием? При этом Рима отлично знала, что отец тут ничем помочь не может. Он лишь делал вид, что думает только о дочери, а на самом деле думал только о себе.

Весь этот разговор стал темой очередной колонки — рассуждения о том, что человек становится взрослым до конца, лишь осознав, что стали взрослыми его дети. Лэнсилл быстро свернул с того мальчика на свою дочь и ее «пробуждающуюся сексуальность», он употребил эти слова. На следующий день Рима оказалась в центре внимания всей школы.

Риму особенно взбесило, как лихо управился отец в своей колонке со всяческими проблемами, — никакого эканья и меканья прежних статей, все преисполнено среднезападной основательности. Все женщины Кливленда были влюблены в Бима Лэнсилла, и число женщин, желающих свидания с ним, было обратно пропорционально числу мальчиков, желающих свидания с Римой, — Рима чувствовала, что тут пора уже перейти на отрицательные числа. А между тем ее отец был даже не полностью реальным. (Но когда это останавливало влюбленную женщину?)

Сама Рима любила другого отца — бестолкового и реального, а не умничающего в газете. «Я была очень привязана к твоему отцу», — сказала Аддисон, предлагая Риме перебраться к ней, и, конечно, именно Аддисон и добавила третьего Билла Лэнсилла, уже полностью выдуманного.

Зачем, спрашивала порой Римина мать своего мужа, надо было делать из тебя убийцу жены? Пару раз она также спрашивала: зачем надо было изображать жену такой, что ее смогла бы сыграть Кэти Бейтс? [7]

Полностью выдуманный Бим успел убить троих, но мать Римы говорила исключительно о жене. Самая живописная смерть, в которую Аддисон вложила всю свою душу. Несомненно, ей предшествовала другая смерть — в кукольном доме.

У Римы имелись свои вопросы к Аддисон. Неужели та думала, что очень весело учиться в школе Шейкер-Хайтс, если твой отец — знаменитый убийца? Аддисон стала крестной Римы, но потом об этом решении немало жалели — по крайней мере, женщины в Римином семействе. В этом смысле Аддисон никогда не оказывалась на высоте положения.

вернуться

4

Список вещей, утраченных ею за все это время, был длинным и внушительным. Отец часто говорил: чтобы избавиться от Джимми Хоффы, надо было просто отдать его Риме. — Джимми Хоффа (Джеймс Риддл Хоффа, 1913–1975?) — американский профсоюзный лидер, подозревавшийся в связях с мафией; в 1975 г. пропал без вести, и тайна его исчезновения до сих пор не раскрыта, являя повод для всевозможных конспирологических теорий.

вернуться

5

Риму назвали по имени героини фильма «Зеленые поместья»… — «Зеленые поместья» (Green Mansions, 1959) — романтико-приключенческий фильм Мела Феррера, в главных ролях Одри Хепберн и Тони Перкинс; экранизация одноименного романа Уильяма Генри Хадсона (1904).

вернуться

6

…Оливер — так звали одного известного сироту. — Имеется в виду главный герой романа Чарльза Диккенса «Оливер Твист» (1837–1839).

вернуться

7

Кэти Бейтс(Кэтлин Дойль Бейтс, р. 1948) — американская актриса и постановщик театра, кино и телевидения. Прославилась в 1990 г. исполнением главной роли в экранизации романа Стивена Кинга «Мизери» и получила за эту роль «Оскара». Также снималась в фильмах «Жареные зеленые помидоры» (1991), «Долорес Клейборн» (1995), «Титаник» (1997), «Дорога перемен» (2008) и др.

2

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru