Пользовательский поиск

Книга Ледяной город. Содержание - Глава шестая

Кол-во голосов: 0

— А ты не смотрела в брюках, которые надевала вчера?

Дом содрогнулся от порыва дождя. По аквариуму пошли пузырьки, погибший ныряльщик проделал танцевальное па. Тильда так и стояла с грязной чашкой в одной руке и стаканом — в другой, пока Рима не вышла и не стала подниматься к себе. Тильда, совершенно очевидно, не хотела, чтобы она обшаривала комнату.

Пусть даже кошелек действительно обнаружился в брюках, которые Рима надевала вчера.

(3)

Тучи сгущались всю ночь, и к утру «Гнездо» оказалось окутано туманом. Рима видела, как его клочья проплывают за окном, и на мгновение решила, что это дым, что где-то неподалеку случился пожар. Она оставалась в постели, пока Беркли не побежала вниз к вошедшим Коди и Скорч — как раз вовремя, чтобы успеть на утреннюю прогулку. Аддисон куда-то ушла. Тильда отправилась на встречу по двенадцатиступенчатой программе.

Рима так и не обзавелась шнурками. Она надела свои лодочки, потом оставила их на каменной лестнице и пошла босиком. Песок под ногами был сырым и холодным.

Никогда еще пляж не выглядел таким грязным. Что, если цвет воды зависит от цвета неба? Небо обложено тучами, и вода становится мрачно-зеленой. Прибой выбросил на берег клубки водорослей, в одном из которых запуталась мертвая чайка — заляпанная грязью, она лежала брюхом кверху. Еще на берегу валялись две пивные банки, половина теннисного мяча и чуть поодаль от водорослей — полиэтиленовый мешочек с собачьим дерьмом, завязанный сверху. В «Гуд таймс» недавно писали, что вода в море полна опасных бактерий. Неудивительно.

Из-за шторма волны прибоя стали короткими и накатывали хаотично. Но даже сейчас океан не был пуст. Две лодки прокладывали путь сквозь зыбь, устремляясь в открытое море. На пляже девушка в желтых шортах занималась бегом. Когда накатывала волна, девушка оказывалась в воде, разбрызгивая ее, а когда прибой отступал — снова на песке. Бежала она с впечатляющей скоростью.

Рима тоже пыталась заняться бегом после смерти Оливера: ей казалось, что полезно доводить себя до физического изнеможения. Если заменить эмоциональное опустошение телесной усталостью или совместить их, в голову будет лезть меньше мыслей — так ей казалось. Но быстро перебирать ногами оказалось для Римы непосильной задачей. Потом она сделала еще попытку, но поняла, что неправильной была сама посылка. Именно во время бега мысли и лезут в голову. Рима возненавидела это занятие.

Какой-то человек обходил пляж с металлодетектором: останавливался, рылся в песке, клал в карман что-то небольшое. Доберман на поводке и бультерьер без поводка. Два басенджи и один бернский зенненхунд. Рима неплохо разбиралась в породах собак. Когда ей было тринадцать, а Оливеру — десять, они, затаив дыхание, следили за Вестминстерской собачьей выставкой. К двенадцати годам Оливер охладел к выставке, решив, что все это — сплошная евгеника.

Маленькая девочка уцепилась, точно морская звезда, за ногу отца. На ней были резиновые сапожки и темно-красный дождевик с зелеными чешуйками на спине и капюшоне, словно у дракона или динозавра. Под остроконечным капюшоном оказалось сердитое лицо. Такого злющего дракона Рима еще не видела. Заметив, что Рима ее разглядывает, девочка расстреляла любопытную из пальца.

Сила Скорч была столь велика, что она убедила такс переключить внимание с мертвой чайки на половину теннисного мяча, который уже был разорван на кусочки поменьше. Половина половины половины теннисного мяча. Апория Зенона.

С Коди у Скорч получалось не так удачно. Скорч сказала, что ее семья собирается на День благодарения в Йосемитский парк и Коди приглашен тоже, только ему придется жить в одном домике с двумя ее братьями и ни в коем случае не проговориться, что между ними был секс.

Коди тряхнул головой. Он представлял себе День благодарения не так.

— А ты куда собираешься? — поинтересовался он у Римы.

Та ответила, что старается об этом не думать. На самом деле, пока Скорч и Коди не заговорили о Дне благодарения, она совсем не думала об этом. Ей даже в голову не приходило, что надо куда-то ехать. А может, Аддисон этого и хочет? Праздник внезапно обрушился на нее, как подошва ботинка — на муравейник.

Темный человек в тюрбане стоял лицом к океану и жестикулировал одной рукой, держа в другой листы бумаги. Рима не слышала ничего из-за шума воды; между тем человек что-то говорил. Иногда он бросал взгляд на лист бумаги.

Конечно, всегда можно поехать к одной из теток, если только найдется авиабилет по сходной цене. Но Риме не хотелось. Слишком много родственников. Единственным приемлемым Днем благодарения для нее был День благодарения без родственников.

Они подошли ближе к человеку в тюрбане, и теперь Рима слышала, что он говорит, — заученно, мелодическим голосом:

— …и в воздухе, и в воздухе прозрачном, свершив свой труд, растаяли они. Вот так, подобно призракам без плоти, когда-нибудь растают, словно дым, и тучами увенчанные горы, и горделивые дворцы и храмы…

День благодарения был любимым праздником Риминой матери. В этот день, говорила она, приглашают к столу бродяг и сирот. Не думала Рима, что ей уготована роль сироты за столом.

— …и даже весь — о да, весь шар земной. И как от этих бестелесных масок, от них не сохранится и следа. [54]

К ужасу Римы, она разрыдалась прежде, чем осознала это. И снова истерика — в компании Коди и Скорч! Стоит им обернуться — и они все увидят. Рима без единого слова повернулась, быстро пошла обратно, добралась до своей комнаты, закрыла дверь и рухнула на кровать. Она надеялась, что Коди и Скорч отыщут какую-нибудь более приемлемую причину, почему она покинула их. Ну, например, просто сочтут ее хамкой.

В защиту Римы можно сказать, что эти строки из Шекспира, угодившие точно в больное место, пожалуй, заставят разрыдаться кого угодно.

Глава семнадцатая

Ледяной город - i_001.png
(1)

Поплакав вволю, Рима залезла под душ. Стоя под горячими струями, она намыливала голову шампунем с запахом дыни. Затем выключила воду, потянулась за полотенцем и замерла на месте, задумавшись.

Судя по письму Констанс, «Средняя величина» на тот момент только что вышла. Еще Констанс упоминала Бима. Как там он любил говорить? «Было, да сплыло».

Рима не помнила, когда именно вышла «Средняя величина» — но, во всяком случае, до 1982 года, потому что тогда появился «Ледяной город». Между ними было минимум три книги — достаточно для того, чтобы в одной Максвелл отправил на электрический стул не того человека, а в другой понял это.

Рима завернулась в полотенце и отправилась еще раз взглянуть на письмо. Если оно написано до 1982 года, Бим никак не мог быть персонажем книги. Он мог быть только Риминым отцом.

(2)
«Ледяной город», с. 161–162

Брат Исайя велел Биму взять меня и мистера Лейна на рыбалку — половить синежаберников. С одной стороны, мистер Лейн уберется из трейлерного парка хотя бы на несколько часов, а с другой — я буду под присмотром.

В воздухе стояла вонь от водорослей. Вода была зеленой. Мимо проплыла пустая банка. Отец говорил, что, если бросить банку в одну из шахт на горе Конокти, ты никогда не услышишь удара о дно, зато через пару дней она всплывет в озере.

Бим сидел сзади, у мотора, я — на носу, мистер Лейн — в середине. На озере уже виднелись несколько лодок. Бим любил перечислять то, что будет существовать всегда. Туристы и тараканы, например. Он не видел разницы между случайно забравшимися сюда и завсегдатаями этих мест — все они были «тараканами».

Мы нашли подходящее место у южного берега, и Бим заглушил мотор. Рядом оказался выводок уток они тихо и недовольно крякали. Вода билась о борт. Где-то вдали слышалось радио. У меня от раннего подъема болела голова.

— Вот это, я понимаю, жизнь, — сказал Бим. — Всегда бы делал только это.

Я достал из ведра червяка, насадил его на крючок и окунул пальцы в воду, смывая червячьи внутренности. Солнце только-только начало всходить.

— Это бессовестно, что у вас так много времени, а вы не можете им распоряжаться, — весело сказал мистер Лейн, забрасывая свой крючок в озеро; запела леска. — Похоже, у брата Исайи все строго.

— Он забирает каждый заработанный нами доллар, — отозвался Бим.

Я встревоженно дернулся, прежде чем взял себя в руки. Мы никогда не говорим с чужаками о деньгах. Не думаю, что мистер Лейн заметил. Он не сказал ничего.

— Любимая жена говорит тебе, что нашла путь к вечной жизни. Она хочет пойти по нему. Разве можно ей отказать? — спросил Бим.

Лодка качнулась. Далекое радио распространяло металлические звуки — какая-то музыка. Мистер Лейн не сказал ничего.

Бим, наверное, заметил, что зашел слишком далеко, и попытался обратить все в шутку:

— Я не из тех, кто отказывает женщине по пустякам.

Мистер Лейн обычно действовал так: находил маленькую трещинку и начинал ее расширять. Тем утром, в лодке, я впервые понял, что нас ждет. Чтобы расследовать смерть моего отца, Лейну надо было разъединить нас. Он собирался уничтожить Лагерь Вечной Жизни. И это я привел его к нам.

вернуться

54

…и в воздухе, и в воздухе прозрачном, свершив свой труд, растаяли они. <…> И как от этих бестелесных масок, от них не сохранится и следа. — У. Шекспир «Буря». Пер. М. Донского.

34
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru