Пользовательский поиск

Книга Кто-то другой. Содержание - НИКОЛЯ ГРЕДЗИНСКИ

Кол-во голосов: 0

Сыщику вроде Поля часто нужен был следователь, чтобы узнать адрес, имя, прояснить вопрос с платежеспособностью или наследством. В начале сотрудничества Поль спросил у Жюльена, не скучает ли он по работе на природе. Но тот с детства был уверен, что чем меньше его видят, тем лучше для него. «Когда я веду слежку, на улице все смотрят только на меня». Зато он получал все, что нужно, по телефону, у него был дар. В юности он умел уговаривать девушек прийти на вечеринку, и там уже ни одна из них его не замечала. Больше всего Жюльен любил выдавать себя за сотрудника телефонного узла, старшего капрала, управляющего финансами, кузена из провинции, самого Деда Мороза, не важно кого, главное, чтобы ему верили. Пока он разговаривал по телефону, у него самого создавалось впечатление, что он понемножку становится всеми этими людьми.

Уже год Поль Вермерен и Жюльен Грийе составляли команду, и агентство «Благая весть» процветало. И ни один не лез другому в душу.

В конце дня Поль выкроил время, чтобы бороться с начинающейся дряблостью и растущим животиком. Он минут за двадцать доехал до своей деревеньки, которую шум и ярость пока обходили стороной. Он уютно устроился в беседке выпить рюмку портвейна в угасающем свете дня и в тишине поразмышлять над событиями сегодняшнего дня и наступающего. Он никогда не забывал о том, что его песочница все тяжелее с каждым днем, и с некоторых пор каждая песчинка была важна.

Прихорашиваясь перед зеркалом, он скользнул взглядом по своим уже почти белым шрамам. Черты лица застыли раз и навсегда на месте маски, нарисованной Жюстом.

Сегодня вечером ему захотелось надеть галстук — желание сделать приятное той, что будет ждать его в кафе «Монпарнас» в десять часов вечера. Эве нравились хорошие манеры и галантность, особенно при зарождении романтических отношений. Если их история умрет сегодня же вечером, то ни он, ни она не будут рвать на себе волосы. Эва умела разделывать свежую рыбу, чтобы приготовить суши, и всегда носила черное кружевное белье. Она считала Поля опереточным детективом и полагала, что он ее разыгрывает в те редкие минуты, когда он говорит о своей работе. Он повел ее ужинать в тихое место, где они развлекались тем, что представляли себе детей, которых у них никогда не будет. Она предложила ему пойти к ней, чтобы воспользоваться террасой и заняться любовью под открытым небом. По дороге туда Поль сделал крюк и проехал мимо здания в двенадцатом округе, откуда ему завтра в десять утра придется начинать слежку. Когда Эва спросила его, почему он выбрал такой окольный путь, он ответил, что в ее обществе он совершенно теряет голову.

НИКОЛЯ ГРЕДЗИНСКИ

— Из твоих драгоценных гениев кого ты любишь больше всего?

— Дурацкий вопрос, друг мой, похоже, ты так ничего и не понял в гениальности.

— Хорошо, я спрошу по-другому. К кому из них ты испытываешь особенную нежность, необъяснимую слабость?

— Претендуешь на это место?

— Ну ответь.

— Я люблю Паганини, он родился в Генуе, мне кажется, это очень подходит гению. Еще у меня слабость к Фрейду, потому что он убивал себя сигарами с таким остервенением, что это приводило его врачей в замешательство. Микеланджело тоже из моих любимцев, потому что он был настолько безумен, что делал фальшивки.

— Фальшивки?..

— Однажды, когда ему сильно нужны были деньги, он изваял фальшивую античную статую, закопал в саду, а когда ее «нашли», она стоила кучу денег, в сто раз больше, чем любая статуя Микеланджело! Если бы их оценивали сегодня, самыми дорогими были бы как раз фальшивки Микеланджело.

— А что тебе нравится больше всего из его произведений?

— Я видела только репродукции.

— А что бы ты хотела увидеть живьем?

— Сикстинскую капеллу, «Пьету» и, наверное, «Моисея».

— Все три в Риме?

— Да.

Наконец-то он нашел для нее подарок — путешествие в Рим. В конце концов, ведь она была у истоков «Трикпака», не говоря уже о персональном будильнике. Красота Лорен могла бы вдохновить художника Возрождения или автора плутовского романа, Николя чувствовал, что он недотягивает до своей музы.

Самолету она предпочла старомодное очарование купе ночного поезда. Железная дорога казалась ей менее обыденной, и она радовалась в предвкушении ни с чем не сравнимых впечатлений. Так что они отдались на волю галлюцинаций спального вагона, потягивая белое вино, принесенное проводником, который на мгновение забыл свою ностальгию по тем временам, когда по сравнению с щедрыми чаевыми его зарплата казалась грошами.

Зарплата Николя казалась еще более убогой по сравнению с деньгами, которые принес ему «Трикпак». Не только остальные марки газировки включились в игру, но и — чтобы поверить, нужно было увидеть — марка вина и марка шампанского. Теперь пиво можно спрятать в золоченую банку с выбитым на ней гербом шампанского Paul Garance et Fils. Этот «Трикпак» расходился бойчее всего за последние два года, любимая игрушка снобов всего-то за сорок франков. Все вместе «Трикпаки» имели огромный успех, патенты купили Италия, Германия, Скандинавские страны. Юго, бухгалтер Николя и с некоторых пор его компаньон, уже мечтал об Азии, особенно о Японии, где успех «Трикпака» казался неизбежным. Николя стал богатым, те редкие знакомые, что были в курсе, не уставали повторять ему это, но он отказывайся верить. У него было впечатление, что деньги просто копятся где-то в сейфе. Смешно было продолжать работать на «Группу», но мысль о том, что привычный ход жизни может резко измениться, пугала его, и каждый день он откладывал принятие решения на завтра.

Николя чувствовал себя виноватым, что у него столько денег. От чувства вины он излечивался, делая подарки окружающим. Он начал со своей команды — художественного отдела и примыкающей к нему администрации. Случайно Николя обнаружил общий знаменатель всех этих людей — футбол. Однажды он объявил им, что «Группа Парена» намеревается приобрести небольшой футбольный клуб, готовый войти в первую лигу, выяснилось, что все сотрудники просто помешаны на футболе. Надо было заниматься всевозможной атрибутикой — майками, логотипами, транспортом, и дизайнеры набросились на работу. Увидев их энтузиазм, Николя пришло в голову подарить каждому по два билета на финал чемпионата мира. Мюриэль он подарил самый большой, какой смог найти, флакон духов, который «она не могла себе позволить», по ее собственному выражению. Подарки получили и коллеги по этажу, и члены вечернего клуба, и многие другие. Ему приходилось врать о происхождении даров, выдумывая друга, работающего во Французской федерации футбола, другого — в Guerlain, и многих других более или менее везде, тогда как в реальности он платил из своего кармана. Расточая милости, он особенно позаботился о Жако, водя его в дорогие парижские рестораны, чтобы он хоть немного поправился. Однажды в «Гран Велур» Николя спросил его:

— Тебе действительно необходимо все время оставаться в Париже?

— Да нет, я могу поехать за город, но там меня такая тоска берет.

— А почему не на море?

— В это время года?

— К таитянкам.

— ?..

— Коай. Знаешь, где это?

— Нет.

— Гавайский архипелаг.

Жако вернулся оттуда таким же худым, но он загорел, расслабился, ему казалось, что он украл этот волшебный месяц у несчастья — уже победа. Если за деньги можно купить немного утешения и бороться против страха, то лучшего капиталовложения и не придумаешь. И кто знает, может, Николя, играя в Деда Мороза, узнает, что за деньги можно купить доверие, молчание, усердие и — верх парадокса — искренность.

Лорен было неудобно пользоваться его щедростью. Это отличительная черта тех, кто родился в бедной семье и работал всю жизнь. Во время их путешествия Николя понял, что Лорен ежедневно, день за днем, поднималась, чтобы идти на работу. Он попытался представить, что это могла быть за служба. Но не найдя достойного ответа, он чуть не задал ей ненароком вопрос, однако хранящая его тень злого гения сумела вовремя удержать его. В бумажках, оставленных на ночном столике, Другой был категоричен: «Не искушай судьбу, когда дело касается этой девушки!»

38
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru